Тогда, даже поднявшись над людьми, он не затрудняет их и, оказавшись впереди, не встретит вреда от людей.

Тогда народ с воодушевлением выдвигает его и не отодвигается прочь. Истинный мудрец не вступает в борьбу, оттого его и невозможно одолеть.

Вокруг все твердят, что мое дао огромно и не становится меньше. Стань оно меньше, спустя долгое время оно бы превратилось в крошечное. Оно не становится меньше оттого, что огромно.

У меня три особые драгоценности: гуманность, экономность и скромность, не позволяющая вставать впереди остальных. Гуманность позволяет мне быть отважным. Экономность позволяет делиться с другими. Скромность может сделать меня мудрым предводителем.

Кто отважен без гуманности, делится с другими без экономности, стоя впереди, оттесняет тех, кто за спиной, – обречен на погибель.

Ведущий битвы с гуманностью добивается победы, и его крепости не взять. Небо бережет его, гуманность защищает.

Разумный военачальник не напорист. Опытный боец не поддается гневу.

Способный побеждать не атакует. Способный повелевать не повергает себя в униженное положение. Я именую это дэ, сторонящееся борьбы. Это могущество повелевать народом. Именно таков путь природы и древних истоков дао.

Искусство войны учит не вступать первым в битву, а выжидать.

Нельзя сделать вперед даже шаг, следует отступить на десяток шагов.

Так выглядит действие через недеяние, так наносится удар без усилия.

Тогда нет врага, а значит, к чему мне воины?

Худшая ошибка – недооценить неприятеля. Недооценив его, я наврежу своему секретному оружию дао. В ходе битвы побеждают те, кто полон скорби.

Мои советы понятны, им нетрудно следовать. Однако люди не в силах понять и последовать им. В речах заложены основы, в делах – суть.

А раз люди не разумеют их, они не могут уразуметь и меня.

Если меня плохо разумеют, меня ценят.

Оттого истинный мудрец похож на носящего рубище, но хранящего за пазухой яшму.

Человек, знающий многое, но не показывающий этого, возвышается над остальными. Тот же, кто знает мало, но показывает обратное, болен.

Человек, пораженный недугом и считающий себя недужным, не болен. Истинный мудрец не болен. Пораженный недугом, он считает себя недужным, оттого он и не болен.

Если люди не страшатся великих, то приходит величие.

Не попирайте их дома, не гнушайтесь их жизнью. Теми, кто не гнушается людьми, не будут гнушаться люди.

Оттого истинный мудрец, постигнув себя, себя не выпячивает вперед. Любя себя, он себя не восхваляет. Отбросив самолюбие, он выбирает невозвышенное.

Отважному и воинственному суждено погибнуть, отважному и невоинственному суждено жить. Здесь я говорю о двух вещах: одна полезна, другая вредит. Даже истинному мудрецу сложно постичь, отчего небо так не любит воинственных.

Настоящее дао не вступает в битвы, но одерживает победы. Оно лишено дара речи, но способно ответить. Оно приходит само. Оно умиротворено и наделено даром управлять всем сущим. У невода природы крупные ячейки, но сквозь них ничто не проскользнет.

Когда люди не страшатся погибнуть, к чему запугивать их погибелью?

Того, кто запугивает народ погибелью и делает это себе на радость, я найду и уничтожу. Кто избрал себе такой путь?

На свете есть тот, чей жребий убивать. Пытаться взять на себя его работу – значит оттеснить от дел настоящего мастера. Кто берется вместо настоящего мастера рубить топором, останется без руки.

Подданные страдают от голода потому, что стоящие над ними чрезмерно подняли налоги. Вот в чем причина голода людского.

Тяжело править тогда, когда власть чересчур деятельна. Вот в чем причина тяжести правления.

Люди попирают смерть потому, что чересчур жаждут жить. Вот в чем причина презрения к смерти. Лишь пренебрегающие собственной жизнью воистину ценят ее.

Появляясь на свет, человек хрупок и беспомощен, а покидая этот мир – прочен и тверд. Все живое, появляясь на свет, хрупко и беспомощно, а в момент смерти крепко и твердо. В этом суть: прочное и негибкое должно погибнуть, а хрупкое и беспомощное – начать жить. Оттого могучая армия не одерживает победы, а твердое дерево засыхает. Мощное и крепкое лишено тех свойств, которыми наделены хрупкое и беспомощное.

Глубокое дао подобно натягиванию лука. Если опустить верхнюю часть, вверх пойдет нижняя. Дао забирает лишнее и наделяет им тех, у кого в этом потребность. Неиссякаемое дао забирает у богатых и наделяет бедных тем, что взяло.

Человеческое дао, напротив, забирает у неимущих и передает богатым то, что взяло.

Кому по силам отдавать все лишнее? Лишь тем, кто живет по принципам небесного дао.

Оттого истинный мудрец творит и не использует то, что сотворил, свершает великие дела и не восхваляет себя.

Он добродетелен, ибо не подвержен страстям.

Нет в мире ничего, что было бы мягче и слабее воды, но никто не в силах, подобно ей, побеждать сильное и прочное.

Слабые одолевают могучих, твердое не может устоять перед мягким. Всем известно это, однако люди не поступают так.

Оттого истинный мудрец говорит: «Взявший на себя унижение царства будет правителем, взявший на себя бедствия государства будет царем».

Слова, содержащие истину, подобны своей противоположности.

После усмирения большой смуты не обойтись без последствий. Повернется ли язык назвать это благом?

Оттого истинный мудрец принимает обет никого не осуждать. Добрые люди стараются договориться, а недобрые – принудить сделать по их воле. Истинное дао одинаково расположено ко всем, оно всегда поддерживает добрых.

Страна может быть невелика, а подданных – мало.

Если в стране есть всякие орудия, не стоит их применять.

Пускай народ не перебирается далеко от родных мест.

Если в стране есть лодки и повозки, не стоит ими пользоваться.

Пусть даже есть солдаты, ни к чему их выводить на поле боя.

Пускай люди вновь используют вместо иероглифов узелки.

Но пусть их еда будет сытной, одежда достойной, дома удобными, а дни наполнятся радостью. Хорошо, если соседние царства видят друг друга, слышат крик петухов и голоса собак, но соседи так никогда и не побывают друг у друга.

Правдивые слова не изысканны. Изысканным речам нет доверия.

Добрый не стремится к красноречию. Ведущий изысканные речи не добр.

Ведающий не утверждает. Утверждающий не ведает.

Истинный мудрец не копит. Он все вершит для других и отдает им.

Небесное дао заботится о пользе всего сущего и никому не несет вреда.

Дао истинного мудреца – деяние без борьбы.