Как вы знаете, существует огромная разница между мужчиной, чья сперма соединилась с вашей яйцеклеткой, и мужчиной, который решил быть вашим постоянным партнером в браке. Обоих в этом мире называют «папа», но кто из них важен в перспективе?

И есть огромная разница между женщиной, которая дала жизнь и которая без передышки укачивает больного ребенка, целует его или ее в первый день в садике, репетирует с ним или с ней первое выступление в школе, сочувствует, когда друг предал, и ходит по магазинам, выбирая с ней свадебное платье. Обе женщины называются мамой, но кто важен для ребенка в долгосрочной перспективе?

Наступит время, когда ребенку потребуется узнать больше о биологическом родителе или родителях. Если у вас выстроены хорошие отношения – доверительные – вы узнаете, что пришло время, поскольку он(а) начнет задавать вопросы. Затем снова придется рассказать правду с любовью, понемногу отвечая на вопросы, которые задает ребенок. Если усыновили ребенка из другой страны, у вас может быть только информационный лист и несколько фотографий. Записи иногда закрыты, как годы назад в Соединенных Штатах. В начале 1960-х моя мама работала няней в этоой сфере, поэтому я много слышал об усыновлениях из первых рук. В те дни, если у вас появлялся незаконнорожденный ребенок (термин использовался тогда, чтобы обозначить, что ребенок рожден вне брака), в больничной карточке было бы сказано: «Не публиковать. Не показывать». То есть имя ребенка и имя одинокой матери не попадали в газеты и никому не разрешалось видеть малыша. В большинстве случаев, если мать решила отдать ребенка на усыновление, ей даже не показывали его. (Есть теория: если мать и ребенок друг друга не видели, будет легче.)

Однако в настоящее время младенцы, рожденные в 60-е, настаивают на открытии записей и ищут биологических отцов и матерей. Их потребность знать правду наконец-то удовлетворена.

Некоторые истории восстановления родства очень красивы, как у Трента: «Всю жизнь я очень хотел брата или сестру. Когда я отследил биологических родителей, выяснилось, что оба уже умерли. Но у меня есть сестра! И она живет всего в двух часах езды от меня. В тот год, когда я узнал эту информацию, мы встретились и выстроили отношения не только как биологические родственники, но и как друзья».

Другие истории, как у Дэйва, трагичны: «Я всегда хотел знать, почему так сильно отличаюсь от семьи, которая меня усыновила. Мою сестру тоже удочерили, но, кажется, она хорошо вписалась в семью. Я же себя всегда ощущал третьим ботинком. Когда нам было двадцать с небольшим, мы решили искать биологических родителей. Она своих нашла без труда и выстроила чудесные отношения с родной матерью. Они даже в прошлом году вместе ездили в отпуск. Но у меня совсем другая история. Хотя я нашел обоих родителей, ни один не хочет иметь со мной дело. Родная мать попросила больше никогда не звонить и не искать встреч. Родной отец выставил меня, сказав, что я лжец и у него нет сына. Где-то год я пытался что-то наладить, потом сдался. До конца дней в моей душе будет дыра».

Почему я делюсь этими историями? Когда вы настойчиво ищете информацию о биологическом родителе, никогда нельзя знать заранее, что накопаете. Как и не знаете, как примут вашего ребенка. Именно поэтому многие приемные родители или родители-одиночки не поощряют детей искать более подробную информацию, пока те не повзрослеют и не будут в состоянии справиться с потенциальным эмоциональным стрессом.

Сейчас практикуют «открытые усыновления» (как минимум внутри страны), приемные родители много раз встречаются и заводят отношения как минимум с биологической матерью ребенка, которого планируют усыновить. Некоторые предпочитают переписываться, другие даже приглашают биологическую маму и/или отца на вечеринки или специальные мероприятия для ребенка. Другие просто держат информацию наготове, чтобы представить ее, когда ребенок спросит.

В каком объеме он захочет что-то узнать, зависит не от вас. У некоторых есть потребность получения информации об отсутствующем отце: «Я просто обязан знать, откуда я взялся. Похож ли на него». Другие не проявляют интереса. «Ну, – аргументируют они, – стоит ли проявлять интерес к кому-то, кто решил уйти из моей жизни, даже не познакомившись? Он мне не отец!»

Ключом станет открытое честное отношение, когда ребенок начнет задавать неудобные вопросы.

Как это сделала Мара: «Мне тридцать один, а дочери тринадцать. Она достигла того возраста, когда начала попадать в неприятности. Мои родители всегда говорили, что хорошо и правильно, но я делала наоборот. Я была бунтаркой и тот же потенциал вижу у дочери. И меня это пугает! Сначала подумала, раз я так много косячила, кто я такая, чтобы запретить ей делать то же самое? Затем осознала: то, что я действительно ошибалась, – причина, по которой я должна поговорить с дочерью. Я привела Линни в ее любимое кафе на ранний ужин, зная, что там будет тихо и спокойно. И рассказала, что приняла некоторые решения, которые в ретроспективе оказались не очень хорошими.

«Сначала я забеременела, – рассказывала я, – мне было очень страшно. Я задумывалась, стоит ли вообще жить. Но затем появились Уорнеры и смогли мне внушить, что я справлюсь с беременностью, как бы сложно ни было. И если пройду до конца, меня ждет естественная и чудесная награда. Хочешь знать, какая? Ты! Ты стала частью моей жизни, а я стала частью твоей. И, как говорит Хелен Редди[47], “мы с тобой против всего мира”.

То, что я считала самым темным часом своей жизни, помогло мне встать на прямой путь и вернуться на дорогу, по которой хотела идти. Вот тогда я стала верить в Бога, что он поможет мне поступать по жизни иначе. Пришлось оттолкнуться от дна, чтобы понять, сколько плохих решений я приняла в жизни.

Это было непростое время. Надо было вернуться к бабушке с дедушкой и рассказать, что я наделала. Что ошиблась и сожалею. Что мне нужна их помощь. И знаешь что? Они заплакали. А потом обняли меня, и мы плакали вместе. На время проживания у них дома мы определили новые правила. Я только что окончила школу и не была в состоянии поступать в колледж, как планировала ранее.

Вы – психологическое одеяло для своего ребенка.

Но все сложилось хорошо. Я люблю тебя больше всего на свете. Однако хотела бы для тебя другой жизни. Свободной. Где ты сможешь ходить в старшие классы и иметь здоровые отношения. Где ты сможешь поступить в колледж и осуществить свои мечты.

Я знаю, ты хочешь больше узнать об отце. Ты говорила, что хочешь с ним встретиться. Я обещаю: когда окончишь колледж, если решишь посмотреть на него, я постараюсь максимально тебе помочь. Я поделюсь всей информацией, которая у меня есть, и, если его вообще возможно найти, мы найдем. Для меня это непросто, потому что я не испытываю к нему добрых чувств. Но если ты хочешь, я сделаю. Сейчас просто не время».

Вы – родитель, идущий с ребенком рука об руку, и являетесь его психологическим одеялом. Вопросы, которые он будет задавать, ужасно сложные, иногда вызывают удивление. Как сказал Базз Лайтер[48], они будут «стремиться вдаль, за пределы бесконечности».

Одна моя знакомая мать думала, что раскрыла все темы с Мей, своей приемной дочерью из Китая. Так было, пока одноклассник не сказал ей: «Раз тебя удочерили, значит, твои настоящие мама с папой умерли. И если тебя привезли из Китая, тебя там купили. Там девочки никому не нужны, только мальчики, поэтому тебя продали твоей маме». Мей (не говоря уже о ее маме) уложили на лопатки.

Вот история еще одной мамы. Прошлое начало преследовать Сэнди, когда она с детьми съездила на фестиваль в свой родной город. «Аарон, мой 14-летний сын, подошел и сказал: „Мам, это правда? Тот парень сказал, что ты была чирлидером и гуляла со всеми парнями футбольной команды. Это то, о чем я думаю?“ Мне стало плохо с сердцем. Я надеялась, эта часть моего прошлого никогда не всплывет. Я не хотела, чтоб дети знали. Теперь они не просто узнали, а узнали не от меня. Какой-то парень просто вывалил информацию под соусом болтовни и уничтожил и меня, и детей».

Вы не можете посадить ребенка под защитное стекло. В жизни нет ничего абсолютно безопасного. Люди будут говорить злые вещи. Дети будут натыкаться на информацию, которую вы предпочли бы скрыть. Но если установить с ними доверительные отношения, будет открыта площадка для обсуждения проблем.

Том – один из лучших отцов-одиночек, кого я встречал. Он «крепкий орешек» во всех смыслах. Даже носит стрижку ежиком и состоит в запасе в армии. Он из тех парней, завидев которых в переулке, начинаешь немного нервничать. И он папа, который не потерпит фокусов от трех дочерей-подростков. Однако такого нежного отца вы еще не видели. Том проживает жизнь со своими дочерями: готовит, делает уборку, смеется.

У них нерушимые отношения, основанные на доверии.

«Я знаю, временами девочкам хочется маму, – говорит Том, – а я быть ей никогда не смогу. Но я делаю самое главное – доказываю им свою любовь, заботу и готовность защитить».

В сумбуре сложных вопросов вашим детям это нужно больше всего.

Вы не можете посадить ребенка под защитное стекло.

КЛЮЧЕВЫЕ ВОПРОСЫ

• Если бы вы смогли что-то изменить в своей жизни – только одно – что бы это было? Почему?

• Вспомните, как вели себя с детьми на прошлой неделе. Совершали ли какие-то действия из чувства вины? Если да, засеките, почему конкретно вы испытываете вину.

• В каких сферах вы срабатываете как психологическое одеяло для своих детей? Как вы можете доказать каждому отдельно взятому ребенку, что любите его, заботитесь о нем, защищаете?