На другой день старшие дружинники с новыми подарками отправились в Свайный посёлок. На вёслах сидели Уоми и Тэкту.

Они вступили в него без оружия и спросили, как отыскать хижину Йолду.

Набу вызвался их проводить.

Осторожно шагали гости по еловым жердям настила, положенного на толстые сваи. Всё занимало их – люди и дома, но больше всего интересовали сваи, искусно вколоченные в мелкое дно залива.

Перед каждой хижиной торчал высокий ствол молодой ёлки, поставленной вверх корнями. Их прикорневое утолщение должно было изображать голову духа – покровителя дома, корни – копну волос, а желобок ниже утолщения – шею.

Войдя в хижину Йолду, гости опустились на устланный оленьими шкурами пол. Они коснулись пальцами каменной обкладки очага. Прикосновение к очагу означало, что вошедшие отдают себя на волю хозяина дома и просят его покровительства.

Йолду смотрел на гостей внимательными глазами. Ему было приятно, что чужестранцы, которые казались недавно такими страшными, теперь сами пришли и просят его дружбы.

Йолду присел на корточки перед огнём, выбрал небольшой уголёк и, перекидывая его с ладони на ладонь, подбросил так, что он полетел к Карасю. Карась поймал уголёк и кинул его Сойону, тот перебросил его Уоми, Уоми – Тэкту, а тот обратно в очаг.

Так была заключена дружба между приехавшими гостями и людьми Свайного посёлка. С этих пор та и другая сторона отказывалась от всяких враждебных действий и обязывалась защищать друг друга от всяких опасностей и вражеских нападений.

По знаку Йолду подошла старуха и поставила перед гостями глиняное корытце с ракушками и печёной рыбой.

Гостям не очень хотелось есть, но обычай требовал отведать угощения. Это была не простая вежливость. Торжественное вкушение пищи перед очагом заключало в себе особый, таинственный смысл. Оно имело значение жертвы, посвящённой духу дома, обитавшему в священном посохе позади очага.

Мирная беседа Уоми с приезжими продолжалась довольно долго, как вдруг громкие крики женщин возвестили о каком-то чрезвычайном событии.

В хижине все насторожились. Слышен был топот бегущей по улице посёлка толпы детей и женщин и возгласы:

– Едут! Едут!

Йолду вместе с гостями вышел наружу. Жители посёлка толпились на краю помоста и махали руками. Все смотрели в ту сторону, где залив сливался с озером. Там из-за лесистого мыса входила в залив длинная вереница лодок.

Это возвращались мужчины, вызванные с Мыса Идолов.

Лодки быстро приближались к островку. На каждой было от двух до четырёх гребцов, кроме кормчего, который сидел на корме и правил рулевым веслом.

Гребцы спешили. Все они постоянно оглядывались на берег, где был виден лагерь чужеземцев.

Йолду встретил их у пристани, где приехавшие уже знакомились со слов женщин с тем, что тут происходило.

Приехавшие готовились к жаркой схватке и были удивлены, когда увидели чужестранцев в самом посёлке в мирной беседе с Йолду.