– С оружием тоже нужно знать, как обращаться! – Марьюшка выхватила клеевой пистолет, которым размахивал Габидуллин, изображая, что целится в окно. – Прожжёшь себе руку, а мне отвечать? Кто ещё не клеил? Этому гражданину всё равно клей только для игры.

Настя Синичкина из «Б» класса подняла руку, и Марьюшка отдала ей пистолет Габидуллина.

Я нажимала на курок, выдавливая прозрачные липкие капли на стекло, и впечатывала большим пальцем одно за другим кофейные зёрна.

– Ты с Полинкой-то общаешься? – нарушил моё погружение в себя Габидуллин. – А то, может, тоже собираешься перейти за ней в другую школу?

Почему Габидуллин спросил об этом, как будто что-то знает. Или то, что мы собираемся переезжать, написано у меня на лице.

– Габидуллин, клей свою вазочку! – Я придвинула к нему пустую стеклянную банку, которую он даже не брал в руки. – Ты зачем вообще сюда ходишь, если ничего не делаешь?!

Габидуллин качнулся на стуле, сгрёб со стола горсть кофейных зёрен и начал пересыпать из руки в руку.

– Ты чего такая злая? На сцене вчера совсем другая была. Да, кстати, Верун, ты круто поёшь!

Прозвенел звонок, сообщая, что отведённое на творчество время вышло.

– Кто не успел, оставляем работы здесь, доделаем в следующий раз. Так, всё за собой убираем! – Марьюшка схватила за рюкзак собирающегося свалить Габидуллина. – И вы, молодой человек, не забудьте собрать с пола зёрна, которые рассыпали.

Дальше по расписанию английский. С Никой мы в разных группах, а мне срочно требовалось рассказать ей, что Габидуллин вчера прогулял уроки, был на концерте и слышал, как мы поём.

Я одна поднималась по лестнице на третий этаж, когда увидела, как в рекреации между этажами Габидуллин болтает с… Денисом.

И тут меня как будто ударило током. Габидуллин???

Устроенный по необъяснимым законам, аппарат памяти тут же подкинул отчётливое воспоминание: конец учебного года, у нас чаепитие. На столе песочное печенье, солёные рыбки, которые я не ем, и шоколадка. Полина несколько недель как с нами не учится. Мне радостно, что впереди каникулы, и тоскливо оттого, что даже не с кем об этом поговорить. Я отламываю по клеточке от прямоугольной плитки, не замечая, съедаю всю шоколадку и осматриваюсь, пытаясь понять, есть ли свидетели моего преступления. Ловлю на себе взгляд хихикающего Габидуллина: «Что, Верун, шоколадки любишь?!»

Нет, нет, нет! Не может быть! Это совсем не Эмиль. И даже не Денис. Это всё Габидуллин! Он следит за мной. Он знает, что мы переезжаем. Откуда??? И тут сквозь меня снова прошёл электроразряд.

А что, если в медведе какое-нибудь устройство для прослушки?! Я стала прокручивать, о чём мы говорили с Никой после концерта, что было дома. Когда я вспомнила разговор с родителями, мне опять стало не по себе. Я еле досидела английский. И когда Зиночка отпустила нас пораньше, не стала ждать Нику, а побежала домой.