Эмиль был в чёрной футболке, и его светлая кожа казалась прозрачной, если приглядеться, можно, наверное, увидеть его насквозь. Но сколько я ни всматривалась, не могла прочитать, что у него внутри. И от этого к нему тянуло ещё сильнее. Мне хотелось поймать на себе хотя бы один мимолётный взгляд, но его чёрные ресницы были всё время опущены.
– Сначала мальчики! – скомандовал Владус, и ребята поднялись на сцену актового зала. Сергей Горелов сел за барабаны, Денис перекинул через плечо гитару, Эмиль нажал какие-то кнопки на синтезаторе.
– Пробуем. – Владус кивнул, и парни стали играть.
Поспорил старенький автомобиль,
Что пробежит он четыреста миль…
Голос у Эмиля был высокий и красивый. И вместо «миль» мне мерещилось его звонкое имя.
Этой песни я никогда раньше не слышала, но не могла отделаться от ощущения, что я её знаю. И когда Эмиль запел припев:
…Крепко держит руль рука,
Пусть дорога нелегка,
А удача далека,
Отсюда не видно…[2]
я неожиданно для себя начала подпевать: «Baby, you can drive my car, / Yes I’m gonna be a star»[3].
Когда я была маленькой, папа часто включал пластинку «Битлз». От этого воспоминания программа в моём внутреннем компьютере начала медленно загружаться. Почему я совсем об этом забыла? Как будто кто-то намеренно стёр эту важную запись из памяти. Папа слушал музыку! Папа любил «Битлз»! Как он мог спросить меня, какая польза в том, чтобы петь? Кто подменил его? Как это случилось?!
– Вера! Вера! – Я почувствовала себя собственной матерью, именно так обычно я пыталась вытянуть её из потока мыслей, в который она погружалась настолько глубоко, что мне не всегда это удавалось. Владус ещё раз позвал меня. Ника уже стояла на сцене. Я вскочила и подлетела к микрофону.
– Начали! – Взмахнул рукой Владус, и ребята заиграли на инструментах. Музыка, как ветер, ворвавшийся в открытое окно, накрыла, захватила меня. Она проникла внутрь, наполнила до самой макушки, и я боялась, что от этого переполняющего чувства не смогу произнести ни звука. Но вот наступил момент. Вступление!
– И! – гипсовый указал на нас невидимой дирижёрской палочкой, и мы с Никой запели.
Кружит Земля, как в детстве карусель,
А над Землёй кружат ветра потерь,
Ветра потерь, разлук, обид и зла.
Им нет числа…[4]
Музыка просачивалась сквозь меня, я чувствовала её каждой клеткой.
Владус плавно двигал рукой под музыку, будто качал колыбель. За окном от ветра танцевали ветки, попадая точно в такт.
Репетиция закончилась. Но внутри меня долго кружилась невидимая карусель. Через месяц мы будем выступать на сцене Молодёжного центра. И до этого времени все репетиции у нас будут проходить вместе.