В среду я проснулась раньше будильника с противным чувством тревоги. Сглотнула и поняла, что першит в горле. Катастрофа! Если у меня начиналась простуда, это надолго. Сначала будет болеть горло, потом добавится кашель и сопли на месяц…

Я побежала на кухню и стала рыться в аптечке. Я не слышала, как вошла мама.

– Вера, что случилось?

– Горло, – виновато сказала я. Потому что знала, как не понравится ей новость о том, что я заболела.

– О-о-ох, – выдохнула мама мучительно и протяжно, и я почувствовала себя ещё более виновато.

– Только четверть началась! И, как всегда, в самый неподходящий момент. У меня проект. Я не могу сидеть дома…

Как будто для болезни может быть подходящий момент. Я пожалела, что пришла на кухню. Нужно было зайти в аптеку по дороге в школу. А сейчас мама ещё, чего доброго, на уроки не пустит.

– Может, показалось… – пробормотала я. – Мне уже лучше. Правда.

Пропустить школу я не могла. Сегодня репетиция. К тому же Владус сказал, что мы будем пробовать играть и петь вместе, потому что скоро районный праздник и нам выступать.

– Сейчас чай тебе сделаю.

Мама отрезала лимон и натёрла имбирь. Я сморщилась, потому что терпеть не могла это зелье, но ничего не сказала и, зажмурившись, выпила всё до последней капли.

– Как сейчас? – мама заглянула в комнату, когда я была уже почти одета.

– Нормально, – соврала я.

– Точно? – спросила мама с недоверием, но облегчённо вздохнула, когда я подтвердила ответ.

– Ладно. Если станет хуже, звони. – Она сунула мне в рюкзак таблетки для рассасывания. И я выскользнула за дверь.

Как это у нас бывает, похолодало без предупреждений. Вчера утром в кроссовках было ещё нормально, а по дороге из школы у меня сильно замёрзли ноги. Да и если бы я сразу пошла домой, а то мы с Никой ещё долго торчали возле школы – никак не могли наболтаться, и она смеялась над тем, как я «пляшу», переминаясь с ноги на ногу.

Сегодня я утеплилась по полной. Надела свитер, застегнула куртку до самого верха.

С Никой мы встретились перед входом в школу.

– Ты как? – спросила она. – Волнуешься?

В животе у меня перехватило, потому что я представила, как встречу Эмиля.

– Показалось с утра, что горло заболело. – Я открыла дверь и пропустила Нику вперёд.

– Это психосоматика. – Школьная дверь с грохотом захлопнулась.

– Чего? – переспросила я.

– Папа так говорит. Ты же вчера наверняка целый день про эту репетицию думала. И про то, что ноги заморозила и что вдруг заболеешь. Всё будет хорошо, Вера! Верь мне. – Ника засмеялась как-то по-детски весело, и мне сразу стало легко.

– Ты домашку сделала? – спросила она, когда мы заходили в класс.

И мне вдруг захотелось обнять её крепко-крепко, ведь я точно знала – это чтобы меня отвлечь.

Русский отменили, потому что Птица – Анна Павловна Птицына, русичка и наша классная руководительница – в очередной раз ушла на больничный, и репетицию пришлось ждать целый урок. Горло не болело. И я мысленно благодарила Нику, пока она рассказывала мне, что на земле есть камни древнее нашей планеты.

– Угадай, откуда они?

– С неба свалились, – попыталась я отделаться от разговора, который отвлекал меня от мыслей о репетиции, нашем выступлении, Эмиле.

– Точно! – довольно воскликнула Ника. – Самые древние камни на Земле – это метеориты. У меня дома есть. Представляешь? Хочешь, приходи ко мне после уроков, покажу.