О счастии с младенчества тоскуя,

         Всё счастьем беден я,

Или вовек его не обрету я

         В пустыне бытия?

Младые сны от сердца отлетели,

         Не узнаю я свет;

Надежд своих лишен я прежней цели,

         А новой цели нет.

«Безумен ты и все твои желанья», —

         Мне тайный голос рек;

И лучшие мечты моей созданья

         Отвергнул я навек.

Но для чего души разуверенье

         Свершилось не вполне?

Зачем же в ней слепое сожаленье

         Живет о старине?

Так некогда обдумывал с роптаньем

         Я тяжкий жребий свой,

Вдруг Истину (то было не мечтаньем)

         Узрел перед собой.

«Светильник мой укажет путь ко счастью! —

         Вещала. – Захочу —

И, страстного, отрадному бесстрастью

         Тебя я научу.

Пускай со мной ты сердца жар погубишь,

         Пускай, узнав людей,

Ты, может быть, испуганный, разлюбишь

         И ближних и друзей.

Я бытия все прелести разрушу,

         Но ум наставлю твой;

Я оболью суровым хладом душу,

         Но дам душе покой».

Я трепетал, словам ее внимая,

         И горестно в ответ

Промолвил ей: «О гостья неземная!

         Печален твой привет.

Светильник твой – светильник погребальный

         Последних благ моих!

Твой мир, увы! могилы мир печальный

         И страшен для живых.

Нет, я не твой! В твоей науке строгой

         Я счастья не найду;

Покинь меня: кой-как моей дорогой

         Один я побреду.

Прости! иль нет: когда мое светило

         Во звездной вышине

Начнет бледнеть и всё, что сердцу мило,

         Забыть придется мне,

Явись тогда! Раскрой тогда мне очи,

         Мой разум просвети,

Чтоб, жизнь презрев, я мог в обитель ночи

         Безропотно сойти».