Нет! в одиночестве душой изнемогая

Средь каменных пустынь противного мне

                                                                   края,

Для лучших чувств души еще я не погиб,

Я не забыл тебя, почтенный Аристипп,

И дружбу нежную, и русские Афины!

Не Вакховых пиров, не лобызаний Фрины,

В нескромной юности нескромно петых

                                                                  мной,

Не шумной суеты, прославленной толпой, —

Лишенье тяжко мне в краю, где финну нищу

         Отчизна мертвая едва дарует пищу.

Нет, нет! мне тягостно отсутствие друзей,

Лишенье тягостно беседы мне твоей,

То наставительной, то сладостно отрадной:

В ней, сердцем жадный чувств, умом

                                            познаний жадный,

И сердцу и уму я пищу находил.

Счастливец! дни свои ты музам посвятил

И бодро действуешь прекрасные полвека

На поле умственных усилий человека;

Искусства нежные и деятельный труд

         Твой независимый украсили приют.

Податель сердца – труд, искусства —

                                                     наслажденья,

Еще не породив прямого просвещенья,

Избыток породил бездейственную лень.

На мир снотворную она нагнала тень,

И чадам роскоши, обремененным скукой,

Довольство бедности тягчайшей стало мукой;

Искусства низошли на помощь к ним тогда;

Уже отвыкнувших от грубого труда

К трудам возвышенным они воспламенили

         И праздность упражнять роскошно

                                                            научили;

Быть может, счастием обязаны мы им.

Как беден, кто больной бездействием своим!

Занятья бодрого цены не постигает,

За часом час другой глазами провожает,

Скучает в городе и бедствует в глуши,

Употребления не ведая души,

И плачет, сонных дней снося насилу бремя,

Что жизни краткое в них слишком длится

                                                                 время.

Они в углу моем не длятся для меня.

         Судьбу младенчески за строгость

                                                              не виня

И взяв тебя в пример, поэзию, ученье

Призвал я украшать мое уединенье.

Леса угрюмые, громады мшистых гор,

Пришельца нового пугающие взор,

Свинцовых моря вод безбрежная равнина,

Напев томительный протяжных песен

                                                             финна —

Не долго, помню я, в печальной стороне

Печаль холодную вливали в душу мне.

Я победил ее и не убит неволей,

Еще я бытия владею лучшей долей,

Я мыслю, чувствую: для духа нет оков;

То вопрошаю я предания веков,

Паденья, славы царств читаю в них

                                                           причины,

Наставлен давнею превратностью судьбины,

Учусь покорствовать судьбине я моей;

То занят свойствами и нравами людей,

В их своевольные вникаю побужденья,

Слежу я сердца их сокрытые движенья

И разуму отчет стараюсь в сердце дать!

         То вдохновение, Парнаса благодать,

Мне душу радует восторгами своими;

На миг обворожен, на миг обманут ими,

Дышу свободно я и, лиру взяв свою,

И дружбу, и любовь, и негу я пою.

Осмеливаясь петь, я помню преткновенья

Самолюбивого искусства песнопенья;

Но всякому свое, и мать племен людских,

Усердья полная ко благу чад своих,

Природа, каждого даря особой страстью,

         Нам разные пути прокладывает

                                                          к счастью:

Кто блеском почестей пленен в душе своей;

Кто создан для войны и любит стук мечей;

Любезны песни мне. Когда-то для забавы

Я, праздный, посетил Парнасские дубравы

И воды светлые Кастальского ручья;

Там к хорам чистых дев прислушивался я,

Там, очарованный, влюбился я в искусство

Другим передавать в согласных звуках

                                                             чувство,

И, не страшась толпы взыскательных судей,

         Я умереть хочу с любовию моей.

Так, скуку для себя считая бедством главным,

Я духа предаюсь порывам своенравным;

Так, без усилия ведет меня мой ум

От чувства к шалости, к мечтам от важных

                                                                    дум!

Но ни души моей восторги одиноки,

Ни любомудрия полезные уроки,

Ни песни мирные, ни легкие мечты,

Воображения случайные цветы,

Среди глухих лесов и скал моих унылых

         Не заменяют мне людей, для сердца

                                                               милых,

И часто, грустию невольною объят,

Увидеть бы желал я пышный Петроград,

Вести желал бы вновь свой век

                                              непринужденный

В кругу детей искусств и неги

                                                  просвещенной,

Апелла, Фидия желал бы навещать,

С тобой желал бы я беседовать опять,

Муж, дарованьями, душою превосходный,

В стихах возвышенный и в сердце

                                                    благородный!

За то не в первый раз взываю я к богам:

         Свободу дайте мне – найду я счастье

                                                                    сам!