Hа Остоженке, на образовавшемся пустыре, посреди которого торчали, как два последних зуба в пустом рту, два косеньких двухэтажных дома. Опытным глазом Витя сразу учуял здесь нащокинский вариант. Тут же в небольшой кучке мусора выудил кусок выгоревшей серой фанеры с обгрызенными краями, обтер паутину об зад и нацарапал куском подтаявшей смолы:

Дом Шаляпина

Исторический объект

Охраняется государством.

И приладил на облезлую стену у входной двери. Обосновался Витя на двух этажах, и жизнь в «Шаляпине» пошла своим чередом, как и прежде. А фанера, прибитая у входа, неожиданно возымела реальное действие, и в Шаляпине стали появляться люди, интересующиеся этим историческим открытием. Витя представлялся шаляпиноведом и хранителем будущего музея.

– Вот, вот тут стоял STEINWAY. – Три появившиеся дамы сразу кинулись в тот угол и стали топтаться на месте.

– Нет, левее, левее чуть-чуть. Вот, именно тут.

Дамы перетоптались чуть дальше. И именно тут! впервые Федор Иванович исполнил знаменитый романс Глинки «Сомненье». «И та-айно и зло-обно, оружия ищет рука»… – протянул густым басом. Витя обладал неплохим голосом. Серьезно пением он никогда не занимался, но как человек одаренный самостоятельно дошел до некоторого уровня.

По праздникам он пел в церковных хорах, причем одновременно и в православных, и в католическом костеле, и в синагоге.

– Мамонтов Савва, как приходил, так сразу садился в кресло у этого окна, так и говорили – «кресло Саввы», – Витя ткнул пальцем в пустой угол. – Вот тут стояло. А Коровин с Левитаном, те так дневали и ночевали тут. Здесь Федора Ивановича и с Дягилевым свели.

Тут дамы кинули взгляд на торчащие ноги и несколько вздымающийся ворох тряпья.

– А… – Витя перехватил взгляд. – Это так, мусор не успели убрать.

В Шаляпине (одно к одному все сошлось) Витя зажил без женщин – сразу, будто и не было их никогда.

– Тут Надька Святая объявилась, – рассказывает Витя, – свидание мне назначила, на Гоголевском. Я плащ, значит, новый одел, прихожу.

– Ты это что? Специально оборванцем вырядился?

– Да ты что! – говорю. – Наоборот, все самое лучшее надел ради тебя. – Сели.

– Ну, зачем ты думаешь я тебя позвала?

– Известно зачем, чтоб снова начать нашу счастливую семейную жизнь.

– А вот это видел. – Святая ткнула под нос кукиш. – Ваня плохо по математике успевает, репетитора надо нанять. Гони 200 долларов. – Ну, я вынул, дал.

В Шаляпине не было уже ни золотых рам, роялей, ни уникальной мебели. Но пространство уже начинало зарастать горами какого-то неясного барахла-мусора. В одном углу выросла колонна до потолка из старых газет – «Я интересуюсь политикой». Мое очередное посещение. Пришел я утром, Витю разбудил. Было видно, что вставать ему тяжко. Но, несмотря ни на что, гостеприимство прежде всего. Вообще времени суток не существовало для него. Можно было прийти к вечеру, а он еще не ложился, оказывается, продолжается еще позавчерашний день. Тут я угадал – началось утро.

– Щас, борща горяченького…

Про себя я подумал: «Борща-то сейчас было бы в самый раз». Витя ушел на кухню и вернулся через десять минут с дымящимся борщом, шлейфом за собой тащившим вкуснейший аромат. Все это вкусное, шипящее, пахучее он держал за ручку голубого ночного горшка. Слюна, появившаяся от ароматного запаха и предвкушения маленького счастья, куда-то исчезла. Я сказал, что сыт, обедать мне рано и вообще как-нибудь в другой раз. А вот тебе сейчас в самую пору. Витя с извиняющейся полуулыбкой сообщил, что вчера, мол, он немного того… и вытащил из-под кровати непочатую большую бутыль «Столичной». Борщ остался нетронутым, а бутылка опорожнилась не более чем за час (я не пил). При этом Витя высадил на закуску почти пачку сигарет. И мне вспомнилась лекция из популярного журнала, что он читал Звереву, вспомнился Витя, которого трудно было представить с сигаретой во рту.

– Сигареты кончились. – Витя смял пустую пачку. – Сходить в магазин придется, тут рядом.

В магазине Витя спрашивал что-то невпопад, и было видно, что смутно ориентируется в теперешней жизни. Продавщица откровенно нахально заметила своей напарнице: «Видала, мамонты какие вылезли из подземелья».