Очередной перформанс – заявления. Витя стал ходить с коричневой папкой.

– Что у тебя там? – спрашивали Витю.

– Заявление, – отвечал он и делал загадочный вид.

Заявления эти строчил он с увлеченностью романиста. Заявления были по всякому и без всякого повода, в самые разные инстанции. К тому же Витя судился с кучей контор, в том числе и со всемогущим профсоюзом. Точнее, не судился, подавал в суд. По-настоящему судился он лишь однажды, и это уже на него подали в суд – жены.

На общем собрании постановили они лишить Витю родительских прав. Но не тут-то было. Хоть их (жен-то) и армия, но ведь Витю голыми руками не возьмешь. В разгар судебного разбирательства Витя рухнул на пол как подрубленный. Витю увезла скорая, заседание было остановлено. От врачихи (благодаря Витиным чарам, конечно), принимавшей его в скорой, он без труда получил справку о предынфарктном состоянии, которую он и представил потом в суд. Бодаться с Витей дальше у дам, знающих о его талантах не понаслышке, духу не хватило.

Сообщая свой адрес новому человеку по телефону, Витя говорил на манер XIX в. – дом Нащокина, и между делом как бы сообщал номер своего дома. При чем тут дом Нащокина, люди не понимали, но красивая фраза приятно ложилась на слух. Двухэтажный домок годами стоял с выбитыми стеклами, провалившейся крышей, приговоренный к сносу аккурат напротив Витиного дома. Я был посвящен в тайный план задуманной операции: «Видишь, башня (в пятидесяти метрах на противоположной стороне стоял новенький четырнадцатиэтажный дом из добротного кирпича), так, теперь – этот ломают, – показал на особнячок, – и ставят тут такую же башню. Из этого следует: логично сломать и наш дом и поставить башню и тут. Теперь я собрал 700 подписей в защиту памятника культуры…» (Это все те же его заявления.)

И невероятно, через какой-нибудь год напротив Витиного дома стоял аккуратненький особнячок, похожий на шкатулку. На мемориальной доске указано:

Памятник архитектуры XIX в.

Дом Нащокина

В этом доме в 1831 году бывал А. С. Пушкин.

Охраняется государством.

Бывал Пушкин, не бывал – не знаю, но удочку эту закинул Витя. Свой дом он отстоял.

Но беда грянула с другой стороны. В Россию явился «капитализьм». И бандиты стали захватывать лакомые куски недвижимости. Дом стали выселять под капремонт. На деле же, как потом оказалось, без всякого ремонта, поселилась некая фирма. Но и тут, благодаря искусству Витиных заявлений, его не могли выселить семь лет – единственного из всего дома. Но «как веревочка ни вейся»… – Витю вынесли, можно сказать, за руки и за ноги из квартиры. Вещи его погрузили и вывезли в нововыделенную ему квартиру у черта на рогах, где, по его словам, он ни разу не был, уезжать из своего района отказался и поселился рядом, в двух шагах.