Женщины в Витиной жизни играли особую роль. Венок представительниц дамского пола состоял исключительно из красавиц. Тут, я предполагаю, Витя обладал особой магией. Что за блеклые понятия? – шарм, харизма: все это ерунда – именно магия! В разговоре, и не только с женщинами (с теми-то само собой), Витя слегка подавался головой к собеседнику и буравил глазами, говорил медленно, увесисто, как бы передавая любому, самому простому даже слову сакральный смысл. Минуту назад равнодушные пустые глаза полыхали, вроде как даже вибрировали и страстью, и безумием сразу. Витя ввинчивался в нутро человека, находящегося перед ним. Я слабо разбираюсь в мужской красоте, но посудите сами. Всегда всклокоченные остатки полуседых волос, с отсутствием передних зубов («А девкам нравится, когда целуют меня», – замечал Витя, когда речь заходила о зубах, вернее об их отсутствии), с тщедушной субтильной фигурой; узкоплечий, с пузиком, на тощих ногах. Полное равнодушие к своей внешности. Мне это особенно нравилось, это уже рождало определенный образ.

Любая одежда на нем имела вид случайной, убого старомодной и безликой. Из-под нелепых штанов, не по размеру коротких, по-стариковски подтянутых выше пупка, торчат синюшные палки голых ног, вправленные в такие же нелепые ботинки без носков.

(По поводу носков – так же ходил и Зверев. Не думаю, что кто-то из них перенял у другого эту моду. Скорее они, не сговариваясь, оба решили, что это для них оптимальный вариант.)

А вот свадебный Витин наряд на последней своей свадьбе. Черный пиджак, в мелкую клетку коричневая рубашка, солдатские галифе с завязочками внизу и черные ботинки. Невеста, конечно, разодета красавицей.

– Почему опаздываете? – шумит тетка, которая записывает новобрачных в какую-то книгу. Невеста протягивает документы.

– А где жених?!

– Вот.

– Жених, я спрашиваю, где? – тетка выходит из себя. Витя молча кладет на стол паспорт. Тетка замолкает, на лице ее оторопь.

Официально в первый раз Витя женился, когда ему было уже прилично за пятьдесят. И тут прорвало, он стал жениться каждый год-полтора. Сценарий был всегда один и тот же. Свадьба, сразу по истечении нужного срока ребенок, затем еще пару-тройку месяцев – и жена уходила к маме. Затем появлялась жена новая – и то же самое по кругу.

– …Жениться вот собираюсь. – Речь тут идет о том, как он решился на это впервые. – Но, понимаешь, сложная ситуация складывается. Предлагают сразу две. Одна молодая, а другая ботинки хочет подарить. Никак не могу решиться. Как думаешь, какую брать?

– Бери с ботинками.

– А вот я тоже так думаю, но старовата все же.

– А как старовата-то?

– Да уж двадцать четыре скоро.

Тут надо сказать, что «с ботинками» была не просто красива, но величественно красива, за что получила кличку – Святая: образ Мадонны итальянского Ренессанса, я бы даже сказал – лучший вариант из всех мною виденных. Он женился на ней, но со второго захода, тут же верх взяла молодая. Так появилась команда жен, экс-жен и ребятишек. Правда, на одной из них он женился дважды (через раз), соответственно, и детей у нее получилось двое. Было и еще маленькое отступление от правил. На некоторое время одна из предыдущих вернулась к Вите, ей выделили комнату, и они вместе с новой женой, не успевшей еще родить, занимались ее сыном.

В целом процесс шел таким образом: Витя становился старше, жены моложе. С последней пришлось томиться – ждать, когда ей стукнет восемнадцать. Но незаконные барышни бывали и помоложе, это еще до того, как он заимел привычку жениться. Высокая, крепко развитая или, как еще говорят, статная дама – была школьницей пятнадцати лет. Витя ходил в школу на родительские собрания. В качестве кого неизвестно, но ходил. Родители ей не занимались и, когда появился Витя, страшно обрадовались – с рук долой. Да и многие другие свои проблемы затевали решить за Витин счет. Витя почувствовал дискомфорт и решил нанести контрудар.

Поймал на улице грузовик, подогнал к овощному магазину и загрузил продтоваром: бочка квашеной капусты, бочка соленых огурцов, мешок лука и три мешка картошки. И все это грузчики ввалили в квартиру новоявленных «родственников». Витя рассчитывал, что те устыдятся и попритихнут. Но они тут же кинулись звонить всем своим знакомым, радостно сообщая, что в доме полно жратвы – приезжайте. Ну бывали у Вити поражения, что ж.

Но чаще Витя был на коне. Та же девица задала Вите непростую задачу. Она, оказывается, любит театр, и они пересмотрели весь репертуар Большого. И тут явился новый каприз. «Хочу, – говорит, – посмотреть балет из правительственной ложи!!!» Заявление, прямо скажем, неслабое, без волшебства тут не обойтись. Но Витя справился. И решил он это гениальным образом, то есть самым что ни на есть простым. Пришел к администратору театра и с порога бухнул ему, как мужик мужику: «У меня любовница пятнадцати лет, красоты редкой, и такая вот нашла на нее блажь…»

Обезоруживающе! Администратор просто не мог не загореться желанием взглянуть на это чудо. На ближайшем спектакле они уселись в правительственную ложу.