Nepr упомянут в той же форме, что и в трактате «Великие реки», в скальдической туле (см. ниже) и в «Саге о крещении» (см. ниже). При сопоставлении древнескандинавской формы Nepr с древнерусской былинной формой Нѣпръ высказывались две противоположные точки зрения. С. Рожнецкому «кажется… естественным» «объяснение былинного Непра из др. – сканд. (и тоже из др. – шведского) Nepr»: он предполагает, «что существовали русские былины… сложенные по образцу варяжских песен, упоминающих Nepr, и перенятые вместе с их содержанием».[674] Напротив, Е. А. Мельникова допускает, что скандинавская форма может восходить к русской былинной,[675] и это представляется мне более вероятным, поскольку при создании топонимии и гидронимии как «Восточного», так и «Западного пути» древними скандинавами достаточно регулярно соблюдался принцип фонетического уподобления.[676]

Здесь же упомяну, что как обозначение Днепра в древнескандинавской письменности также встречается форма Danpr, от которой происходит ойконим Danparstaðir, упоминаемый в двух эддических песнях – в «Гренландской Песни об Атли»[677] и в «Песни о Хлёде»[678] – и в одной из саг о древних временах – в «Саге о Хервёр и конунге Хейдреке», местами восходящей к германской героической поэзии, но все же созданной в XIII в. и сохранившейся в рукописях XIV–XV вв.[679] Урсула Дронке полагает, что, вероятно, Днепр был зафиксирован в героических песнях как территория расселения готов, каковых здесь локализует римский историк VI в. Иордан.[680] Древнескандинавская форма Danpr соответствует форме Danaper у Иордана.[681] Аналогично Г. Шрамм рассматривает имя Danpr как восходящее к готской традиции название Днепра, употреблявшееся в Среднем Поднепровье.[682]