Ал—Идриси называет несколько озер Восточной Европы, самым крупным из которых является озеро Тирма. Все попытки отождествить его с каким—либо гидрографическим объектом в пределах Восточно—Европейской равнины (Ладожское озеро, по К. Миллеру,[549] или Припятские болота, согласно версии Б. А. Рыбакова[550]) малоубедительны, так как их авторы совершенно не принимают во внимание влияние книжных данных на сообщение ал—Идриси об озере Тирма. Между тем в литературе уже не раз отмечалось большое сходство в изображении этого озера у ал—Идриси с картой ал—Батихи у ал—Хорезми.[551]

«Это большое озеро, его длина с запада на восток триста миль, а ширина сто миль. Мы расскажем о нем и изобразим его [на карте] таким, как оно есть, в [соответствующем] месте VII климата»;[552] «это очень большое озеро, а в середине его [находится] гора, на которой [обитают] знаменитые дикие козлы, а также животное, называемое бобром.[553] И большая часть этого озера с восточной стороны простирается до страны ал—Куманиййа. Напротив его тыльной части, посреди лугов и лесов, находятся истоки реки Данабрис, которая именуется там Балтас».[554]

Название озера восходит к античной географии Северного Причерноморья. Арабское Тирма – это не что иное, как искаженная форма встречающегося у Птолемея наименования города Тирамба (Τυράμβη), расположенного на берегу озера Меотис. Имя Тирма встречается у ал—Хорезми (в тексте и на карте) для обозначения города на берегу водоема, отождествляемого с Азовским морем – Тирма на Батихе.[555] У Сухраба, переработавшего труд ал—Хорезми, название Тирма употребляется уже не только для обозначения города, но и как наименование самого озера.[556] Таким образом, в арабской географической литературе задолго до ал—Идриси имелось представление о существовании огромного озера Тирма, локализуемого по традиции в Северном Причерноморье.

Размеры озера Тирма у ал—Идриси точно соответствуют размерам моря Майутис (Меотида) в сочинении ал—Баттани. Да и сама композиция сообщения о Черном море и озере Тирма в конце 6 секции VI климата «Нузхат ал—муштак», с одной стороны, и рассказа о Черном и Азовском морях у ал—Баттани – с другой, обнаруживает несомненное сходство:

ал—Баттани

Море Бунтус тянется от Лазики до великой ал—Кустантиниййи. Длина его – тысяча шестьдесят миль, а ширина – триста миль.

В него впадает река, которая называется Танайис, а течение ее со стороны севера от озера, которое называется Майутис.

Это большое море, хотя и называется озером. Длина его с востока на запад – триста миль, ширина – сто миль.[557]

ал—Идриси

А все море, называемое Нитас, доходит с южной стороны до страны Лазики и [простирается далее, ] пока не доходит до [города] Кустантина, и его длина – тысяча триста миль, а ширина – триста миль, самое широкое место на нем достигает четырехсот миль.

С северной его стороны в него впадает река Данабрис, она приходит от тыльной стороны озера Тирма.

Это большое озеро, его длина с запада на восток триста миль, а ширина сто миль.[558]

Сообщение ал—Идриси в части, касающейся озера Тирма, отличается от текста ал—Баттани тремя деталями: во—первых, названием озера (Тирма вместо Майутис), во—вторых, наименованием реки (Данабрис вместо Танайис) и, в—третьих, определением длины озера не с востока на запад, как у ал—Баттани, а с запада на восток. Указание ал—Баттани на то, что Майутис на самом деле является большим морем и только называется озером, ничем в его тексте не подкреплено, поскольку он ничего не говорит о связи Майутиса с другими морями Мирового океана. Поэтому ал—Идриси и не мог усомниться в том, что в данном случае речь должна идти именно об озере. В выборе им названия Тирма сказалось влияние ал—Хорезми и его продолжателей.

Что же касается реки, текущей в Черное море со стороны этого озера, то замена ее названия у ал—Идриси могла быть связана с двумя обстоятельствами. Во—первых, возможна просто ошибка переписчиков – Данабрис < Танайис, – тем более, что один из вариантов написания гидронима «Днепр» в рассматриваемом фрагменте текста ал—Идриси очень близок к написанию названия Танайис.[559] Во—вторых, нет полной уверенности в том, что в тексте ал—Баттани под именем Танайис имеется в виду реальный Дон. Исследователи его сочинения не исключают, что гидроним Танайис у ал—Баттани являлся собирательным именем для многих рек Восточной Европы.[560] Вероятно, ал—Идриси мог именно так понять данные ал—Баттани и название Данабрис внес в порядке уточнения сведений своего предшественника. В пользу последнего предположения говорит то, что гидроним Танайис не встречается в «Нузхат ал—муштак» – возможно, потому что мог быть не вполне ясен для ал—Идриси при чтении источников.

Ал—Идриси не ограничился простым перечислением книжных сведений об озере Тирма. В его сообщениях об этом водоеме имеются детали, говорящие о том, что он пытался осмыслить данные, почерпнутые из книг, в контексте своих представлений о географии Восточной Европы. Прежде всего, это проявилось в локализации озера на карте. Ал—Хорезми, как известно, помещал ал—Батиху в районе Северного Причерноморья. Сухраб даже отмечал, что это озеро начинается «при соприкосновении с морем».[561] А вот по сведениям ал—Баттани можно было уже составить весьма противоречивое представление о местонахождении озера. С одной стороны, он говорит об озере Майутис в связи с описанием Черного моря, что вроде бы должно свидетельствовать об их близком соседстве. С другой стороны, фразу ал—Баттани о том, что Танайис течет «со стороны севера от озера, которое называется Майутис», можно понять в том смысле, что само озеро находится где—то в северных районах, откуда и течет Танайис. Похоже, что такое понимание сообщения ал—Баттани наиболее полно согласовывалось с имевшимися у самого ал—Идриси данными об озерах Восточной Европы.

Несмотря на то, что об озере Тирма ал—Идриси впервые заводит речь в связи с описанием Черного моря (а этот отрывок был им составлен на основе текста ал—Баттани), он, тем не менее, уверенно локализует это озеро на севере Восточной Европы – об этом говорит и размещение озера на карте,[562] и его описание, помещенное в 5 секции VII, самого северного, климата. В этом описании появляются детали, внесенные в него несомненно самим ал—Идриси: озеро охарактеризовано как находящееся между Русью и Куманией; в качестве его отличительной особенности названа имевшаяся в центре озера гора и обитавшие на ней животные – дикие козлы и бобры.

Таким образом, по представлениям ал—Идриси, озеро Тирма лежало между Русью и Куманией, а «напротив его тыльной части» находились истоки Днепра. Употребление слов «напротив» и «тыльная часть» в качестве географических терминов, а также указание местного названия днепровских верховьев – Балтас – и описание характера местности в этом районе («среди лугов и лесов») свидетельствуют о том, что информация о взаимном расположении истоков Днепра и некоего озера, которое ал—Идриси уже сам отождествил с озером Тирма, исходила, скорее всего, от путешественника или купца, либо от того, кто слышал их рассказы. Упоминание Кумании позволяет отнести эти данные к XII в.

Остается установить, чем был предопределен именно такой состав сообщения об озере Тирма – я имею в виду рассказ о нем в одном контексте с Русью, Куманией и истоками Днепра, а также упоминание об обитавших в озере животных. Для этого стоит обратить внимание на то, что источником рассматриваемых сведений было сообщение путешественника, опиравшегося на свой собственный – или чей—то еще – опыт поездок по этим краям. Не случайно вслед за сообщением об истоках Днепра ал—Идриси называет стоящие в верховьях этой реки два «куманских» (!) города, причем – явно со слов какого—нибудь купца или путешественника – называет их «процветающими».[563] По—видимому, на основании сведений, полученных от купцов и путешественников, у ал—Идриси сложилось представление о том, что из Кумании по Днепру можно было подняться к находившемуся неподалеку от верховьев реки большому озеру, которое лежало по соседству с северными русскими землями. Действительно, путь по Днепру на Русский Север был широко известен: р. Днепр – по волоковым путям на р. Ловать – оз. Ильмень – р. Волхов – Ладожское оз.[564] Возможно, что в сообщении ал—Идриси об озере Тирма косвенно отразилась информация об одном из этих озер Русского Севера (отсюда не случайно и упоминание бобра под его древнерусским названием), но, подчеркну, ни о каком отождествлении озера Тирма с каким—либо конкретным озером Восточно—Европейской равнины не может быть и речи.

В сообщении о том, что посреди озера Тирма находилась гора, на которой обитали «знаменитые дикие козлы», можно было бы попытаться увидеть отражение информации об острове Валаам на Ладожском озере, если бы мы располагали свидетельствами того, что через этот остров проходили более или менее оживленные торговые пути. Однако, скорее всего, рассматриваемое сообщение восходит к какому—нибудь литературному источнику из популярного у арабов жанра рассказов о чудесах и диковинках разных стран.

Завершая анализ гидронима Тирма, можно сказать, что рассказ ал—Идриси об озере Тирма весьма сложен по своему составу, так как в нем нашла отражение информация из различных источников: сочинений ранних арабских географов (ал—Хорезми, Сухраб, ал—Баттани); произведений жанра ‘аджа’иб; сведений путешественников и купцов, проезжавших по Днепровскому пути к озерам, расположенным в северо—западной части Восточно—Европейской равнины. Включение в состав сообщения об озере Тирма данных, полученных от купцов и путешественников, позволяет утверждать, что в рассказе ал—Идриси об озере Тирма могли отразиться некоторые реальные сведения об одном из озер северо—запада Восточной Европы. Наличие же значительного пласта книжной информации в сообщении ал—Идриси об озере Тирма, как мне кажется, не дает возможности отождествить этот гидроним с каким—либо конкретным географическим объектом Восточной Европы.

Кроме озера Тирма, в сочинении ал—Идриси имеется описание еще одного озера Восточной Европы – озера Ганун: «На севере [страны] ал—Куманиййа [находится] озеро Ганун.[565] Поверхность его вод всегда скована льдом, за исключением небольшого числа дней в летнюю пору. В это озеро впадает восемь рек. Одну из них – реку Шаруйа – можно пересечь лишь в летнее время из—за того, что вода в ней очень холодная. В этом озере водится рыба, от которой берут много клея, а в прибрежных зарослях – животное, называемое бобром».[566] На карте это озеро изображено к востоку от озера Тирма, несколько севернее последнего. Показаны реки, впадающие в озеро Ганун: две безымянные – с севера, три безымянные – с юга, а с востока – река Шаруйа с двумя притоками.[567]

К. Миллер отождествил озеро Ганун с Онежским озером.[568] Б. А. Рыбаков предложил искать его на маршруте «Киев – Булгар», где—то близ Жигулевских гор.[569] В. М. Бейлис полагал, что под этим гидронимом может скрываться одно из озер Русского Севера – Ладожское, Онежское или озеро Ильмень.[570]

Нетрудно заметить, что сведения, приводимые ал—Идриси об озере Ганун, очень непосредственны: говорится о том, как долго на озере лежит лед, какая холодная вода в реке Шаруйа и в какое время года эту реку можно пересечь, наконец, какие рыбы и животные водятся в озере и его окрестностях. Ясно, что эти сведения ал—Идриси мог получить от побывавших в тех краях лиц. Подробности, сообщенные ему о низкой температуре воды в реке Шаруйа и в самом озере, позволяют считать, что речь идет об одном из северных озер Восточно—Европейской равнины. На мой взгляд, сведения ал—Идриси об озере Ганун можно сопоставить с той устной информацией о некоем северном озере, которая нашла отражение в рассмотренном выше сообщении об озере Тирма. Оба эти сообщения, как мне представляется, имеют общий источник, о чем свидетельствует присутствие в них сходных деталей – упоминание обитающих в озерах бобров и нахождение озер по соседству с Куманией. В таком случае можно отказаться от буквального понимания утверждения ал—Идриси о том, что озеро Ганун располагалось «на севере Кумании», т. е. в пределах Половецкой степи, а интерпретировать эту фразу по аналогии с данными, вошедшими в сообщение об озере Тирма, – как указание на направление движения к северу от Кумании.

Названия озера Ганун и текущей в него реки Шаруйа не позволяют точно локализовать эти объекты. Что касается реки, то в ее наименовании, вероятно, отразилось либо название впадающей в Онежское озеро реки Шуи, либо один из распространенных в северной части Восточно—Европейской равнины гидронимов с формантами – шор, – шар .[571]