Мнение о том, что река Атил связана с бассейном Черного моря, было распространено в арабской географической литературе задолго до ал—Идриси. Первоначально оно воплощалось в представлении о существовании громадного «Константинопольского пролива», который около Константинополя отделялся от моря Рума (Средиземное море), шел на север, разделяя земли славян, и впадал в «Окружающий океан».
В арабской географической литературе IX–X вв. утверждение о том, что Черное море связано с Каспийским посредством впадающих в него рек, было уже не редкостью. Так, Ибн Хордадбех писал о том, что купцы—русы, отправляясь по «Танису – реке славян», «проезжают мимо Хамлиджа»,[442] откуда уже плывут по морю Джурджана.[443] Ал—Мас‘уди уже знал, что Атил имеет связь не с «Окружающим океаном», а с Черным морем. В одном из своих сочинений он писал, что «в верхней части хазарской реки есть проток, вливающийся в залив моря Нитас»;[444] в другом месте географ уточняет, что он понимает под «верхней частью реки»: он пишет, что от Атила «около страны Бургаз (Волжская Булгария) отделяется рукав, который впадает в Майтас (Меотида)».[445] Упоминания об этом рукаве, соединяющем моря, есть и в других местах сочинения ал—Мас‘уди.[446]
Представление о соединении Каспийского моря с Черным было в Средние века распространенным не только в восточной, но и в византийской и латинской литературе.[447]
У ал—Идриси, который располагал куда большим объемом знаний о Черном море, чем его арабские предшественники, полностью утрачено представление о «Константинопольском проливе» как об огромном водном потоке, уходившем далеко на север и там впадавшем в «Окружающий океан». Гидроним «Константинопольский пролив» ал—Идриси относил лишь к проливу Дарданеллы, Мраморному морю и проливу Босфор.
О разделении Атила на два рукава, один из которых впадает в Черное море, ал—Идриси говорит в каждом из описаний Атила, имеющихся в его сочинении. Очевидно, что речь идет о Доне (от излучины до устья), Азовском море и Керченском проливе. Представление об Азовском море как о реке Дон, устьем которого являлся Керченский пролив, было характерно для средневековых итальянских мореплавателей,[448] от которых ал—Идриси и мог получить эту информацию.
О рукаве Атила, текущем в Черное море, ал—Идриси приводит довольно подробные сведения. Во—первых, однажды он говорит о месте его впадения в Черное море между городами Матраха и Русиййа.[449] Во—вторых, на карте и в тексте приведено название этого рукава – река Сакир.[450] Наконец, при описании столицы Хазарии, города Итиля, ал—Идриси рассказывает о том, как жители Итиля попадали в Черное море. Они поднимались вверх по реке Атил до Булгара, затем спускались по «верхнему рукаву» до Черного моря.[451] Представление о рукаве, ведущем в Черное море, как о «верхнем» могло сформироваться у ал—Идриси под влиянием цитированного выше сообщения ал—Мас‘уди о нахождении протока, вливавшегося в Понт, в «верхней части хазарской реки». Информатор же ал—Мас‘уди мог посчитать этот рукав «верхним», так как к нему нужно было «подниматься» вверх по реке от Итиля. Наименование рукава Атила, впадающего в Черное море, рекой Сакир принадлежит, по—видимому, самому ал—Идриси. Такое заключение ал—Идриси мог сделать, сопоставляя информацию, имевшуюся в его распоряжении, о реках Северо—Восточного Причерноморья.
Река Сакир охарактеризована у ал—Идриси в связи с описанием города Матрахи (Тмутаракань). По словам географа, Матраха стоит «на большой реке, именуемой Сакир. Она [представляет собой] рукав, который подходит к городу от реки Исил, а главное русло последней идет к городу Исил, что на море Табаристана».[452]
Еще В. В. Бартольд заметил, что арабские географы имели весьма смутное представление о реках Северного Причерноморья и нередко принимали одну реку за другую.[453] Ал—Идриси в этом отношении не составлял исключения. Его знания о реках Восточной Европы, в сущности, основывались на сведениях лишь об отдельных, наиболее часто посещаемых участках рек. Таковыми, в первую очередь, были места впадения рек в море, рядом с которыми находились торговые центры. Поэтому информация о географических объектах, лежащих на морском побережье, как правило, более или менее точна, а чем дальше вглубь материка, тем больше вероятность контаминации сведений о различных объектах – сведений как современных автору, так и передаваемых по традиции.
В литературе встречаются различные мнения об идентификации реки, названной ал—Идриси рекой Сакир. Ее обычно отождествляют – и не без оснований – то с Кубанью,[454] то с Доном.[455]
Чем было вызвано такое смешение представлений о разных реках у ал—Идриси? Во—первых, могли сказаться географические причины. Информаторы географа, насколько можно судить по его сочинению, не заходили в Азовское море и не знали нижнего течения Дона. Вместе с тем, разветвленное устье Кубани, где стояла Тмутаракань, было хорошо известно мореплавателям и купцам. А поскольку в представлениях средневековых моряков устье Дона начиналось в Керченском проливе, то река Кубань вполне могла быть ими принята за Дон. Во—вторых, ал—Идриси мог испытывать затруднения в связи с необходимостью согласовывать между собой данные, полученные им от разных информаторов. Под рекой Сакир могла иметься в виду Кубань, о которой ал—Идриси не было ничего известно, кроме того, что на ней стоит город Матраха. Вместе с тем, у него были данные о том, что рядом с Матрахой в Черное море впадает рукав Атила. Поэтому географ объединил сведения о реке Сакир с информацией о рукаве Атила, впадающем в Черное море рядом с Матрахой. Наконец, соединению данных об обеих реках, возможно, способствовала теория о кавказских истоках Дона, о которой ал—Идриси мог узнать из сочинения Орозия, названного им в числе своих источников, или из произведений других античных и средневековых авторов, разделявших эту точку зрения.[456]
Хотя в изображении и описании реки Сакир можно видеть контаминацию сведений о двух разных реках, нельзя не заметить, что в отождествлении этих рек ал—Идриси не проявляет полной уверенности. Особенно ярко это видно из текста сочинения. Если на карте был возможен только один вариант изображения течения реки, то в тексте могло сохраниться несколько разных вариантов, в том виде, в каком они были получены от информаторов. Когда ал—Идриси говорит о реке Сакир как о реке, на которой стоит Матраха, он не забывает отметить, что эта река является рукавом Атила.[457] Однако в описаниях течения Атила, где рукав, идущий к Черному морю, упомянут в каждом описании, ал—Идриси лишь однажды называет этот рукав рекой Сакир, да и то это представлено не во всех рукописях.[458]
Гидроним Сакир, насколько мне известно, кроме сочинения ал—Идриси, нигде более не встречается. О его этимологии пока можно ограничиться лишь предположениями, но даже и они, на мой взгляд, подкрепляют отождествление реки Сакир с Кубанью.
В бассейне реки Кубани издавна жило большое число разных народностей. С этим обстоятельством связано существование более двух сотен вариантов названия этой реки, подавляющее большинство которых имеют местное происхождение. Наименование Сакир можно рассматривать как арабизированную передачу одного из местных названий реки – Сехерий, Сетерий,[459] где второй согласный под рукой переписчика превратился в букву ḳаф, чему, возможно, способствовало созвучие местной формы гидронима с арабским глаголом саḳа (букв. «орошать, поливать»).
Между картографическим изображением реки Сакир и ее текстовым описанием, на первый взгляд, имеется одно существенное противоречие: в описании Атила в 8 секции VI климата говорится о том, что место впадения рукава Атила в Понт находится между городами Матраха и Русиййа,[460] а на карте река Сакир обозначена впадающей в Черное море к востоку от Матрахи, а не к западу от нее, как можно было бы ожидать, исходя из данных текста. На карте между городами Матраха и Русиййа вообще никакой реки не помечено.[461]
Однако, если принять во внимание картографические принципы, с помощью которых создавались средневековые карты, то окажется, что указанное противоречие мнимое. Географический эгоцентризм, столь характерный для пространственного восприятия в древности и Средневековье, повлиял и на сочинение ал—Идриси. Элементы эгоцентрического восприятия пространства – непосредственные впечатления купца, мореплавателя, путешественника, следующего тем или иным маршрутом, – нетрудно обнаружить в разных частях труда ал—Идриси. Есть они и на карте. Особенно наглядно географический эгоцентризм проявился при нанесении на карту маршрутных данных. Если к картографическому изображению северо—восточного побережья Черного моря в сочинении ал—Идриси подойти как к буквальному переводу на карту впечатлений мореплавателя, следовавшего по маршруту «Константинополь – Матраха» и «Трапезунд – Бутар (Феодосия)», то тогда все нанесенные на карту географические объекты побережья найдут объяснение. Ал—Идриси поместил на карте все топонимы и гидронимы из имевшихся в его распоряжении маршрутных данных, причем сделал это, соблюдая последовательность их упоминания в рассказах своих информаторов. По сведениям информатора—мореплавателя, заключительный отрезок пути из Константинополя до Тмутаракани выглядел так: Бутар – устье реки Русиййа – Матраха.[462] Если плыть в противоположном направлении, тот же маршрут имел следующий вид: Матраха, стоящая на реке Сакир, – город Русиййа в устье одноименной реки – Бутар.[463] Положение этих объектов на карте точно соответствует тексту: с запада на восток вдоль побережья помечены Бутар, устье реки Русиййа, Матраха; при нанесении на карту встречного маршрута между Матрахой и рекой Русиййа появился значок для города Русиййа. Нетрудно заметить, что если бы маршруты наносились на карту в обратной последовательности, результат получился бы точно такой же.
Поскольку карта передает точный маршрут, которым шли корабли, значительно облегчается локализация всех топонимов и гидронимов, нанесенных на карту и указанных в тексте. «Русская река», точнее говоря, ее устье, обозначает Керченский пролив, город Русиййа – Керчь (Корчев).[464] Рукав Атила, впадающий в Черное море между Матрахой—Тмутараканью и Русиййа—Керчью, это Дон – Азовское море – Керченский пролив.
Проанализировав фрагменты двух лоций, мы убедились в том, что для обозначения донского устья, Азовского моря и Керченского пролива ал—Идриси не употребляет названия реки Сакир, как можно было бы ожидать из ее описания в качестве рукава Атила, а пользуется гидронимом «Русская река». Таким образом, месту впадения реки Сакир в Черное море может соответствовать только река Кубань, а изображение ее течения на карте и ее описание как рукава Атила обнаруживает использование сведений о Доне – от его излучины, где он близко подходит к Волге, до устья на Азовском море.
Таким образом, гидроним Атил является сложным географическим понятием, не совпадающим ни с одной конкретной рекой Восточной Европы. Для характеристики реки Атил ал—Идриси привлек материал множества различных источников. При описании истоков Атила ученый использовал данные античной географии и арабские космографические представления наряду со сведениями, восходящими к рассказам путешественников. В результате ему удалось существенно переработать традиционную для арабо—персидской географии точку зрения на местонахождение истоков Атила. Как и другие арабские ученые, за верхнее течение Атила ал—Идриси принимал р. Каму, но в дополнение к сообщениям своих предшественников он смог указать и на ее притоки, хотя следует признать, что эти сведения носили весьма туманный характер. Имевшиеся в распоряжении ал—Идриси данные о бассейне Верхней Волги рассматривались им в контексте, не связанном со сведениями о реке Атил. Характеристика нижнего течения Атила при впадении его в Каспийское море выдержана у ал—Идриси в традиционном духе. Ал—Идриси развил представление арабских географов IX–X вв. о существовании рукава, отделяющегося от основного течения Атила и впадающего в Черное море. Поставленный перед необходимостью согласовывать сведения о СевероВосточном Причерноморье, полученные от разных информаторов, географ не сумел разграничить данные о реках Кубань и Дон, в результате чего его сообщение о реке Сакир приобрело противоречивые черты.