1.

1. Y – er mér

2. M – ór; K – eðr

M – lopt ætt; K – loptvæi

3. M, Y – lióð prúðara

4. M, Y – vænt

Первая строфа St сохранилась в наибольшем числе рукописей: М (основная рукопись саги), К (рукопись, содержащая полный список песни), а также в нескольких бумажных списках, воспроизводящих утраченную рукопись Y; эта последняя, в свою очередь, возводится к рукописи саги сер. XIV в. (Wolfenbüttelbók), имеющей лакуну на месте главы 78 саги.

Данные рукописи дают представление о вариативности текста St в устной традиции и/или в записи. Большинство вариантов не влияют на общий смысл висы (и не приводятся в наст. изд.). Но строки 3—4, судя по всему, в большинстве случаев воспроизводились наугад, без сколько-нибудь ясного их понимания. Прибегая к тем или иным конъектурам, удается добиться связности текста, но не его «прояснения». Стихи эти темны по условию: о муках слова в них говорится на языке метафор, не имеющих опоры в традиции и не предполагающих прямолинейного истолкования.

3—4. Отправным пунктом для современных изданий служит, как правило, рукопись К, содержащая некоторую целостную версию текста. Йоун Хельгасон принимает эту версию (JH, 33). Первый хельминг в его редакции соответствует приведенному выше переводу: «Очень мне тяжко / двигать языком (tungu, вин. п.) / или воздушным грузом (loptvæi, вин. п., где væi = vægi, ср. р., вин. п. «груз») / безмена песни». «Безмен песни» при таком понимании – это, скорее всего, метафора поэтического искусства, взвешивающего «воздушный груз» слов.

Финнур Йоунссон в своем раннем издании St также в целом сохранял текст К, но с одной существенной поправкой: он вычеркивал союз eðr «или». Смысл хельминга при этом получался существенно иным: «Очень трудно мне двигать язык воздушной гирей (“luftlod”) безмена песни» приводится по: (BÓ 1903, 125). Данный смысл разъясняется в LP, где -væi = vægi исправлено на -vog, ж. р. (с тем же значением «гиря»; ср. совр. нем. Waage «весы»). Весь же композит обозначает, по мысли Финнура Йоунссона, «средства (“redskaber”), способные создавать слова и интонацию, и сами стихи, представившиеся воображению поэта». Этот поэтический материал, будучи взвешен «безменом песни», т. е. искусством, приводит в движение язык, и стихи обретают звучание [LP, 383]. Наконец, в своем издании скальдической поэзии Финнур Йоунссон представляет второй компонент композита (возможно, не без влияния Бьёрна М. Ольсена, см. ниже) как vætt, и сам композит переводится как «luftvægt» (FJ, 34); слово vægt, однако, может означать как вес, так и гирю, и ничто не указывает, что трактовка данного места Финнуром Йоунссоном претерпела какие-либо существенные изменения.

Между тем, предлагая в своей работе 1903 г. конъектуру vætt, ж. р.; ср. совр. англ. wight (принятую большинством издателей), Бьёрн М. Ольсен преследовал далеко идущие цели. Отдавая предпочтение именно этой форме, он исходил из необходимости дать объяснение написанию ætt («род»?) в рукописи М: «По моему мнению, оба написания loptætt и loptvæi происходят из первоначального loptvætt. Сопоставляя оба написания, мы едва ли можем сомневаться, что в рукописи, послужившей оригиналом для К, стояло слово loptvæt, которое переписчик Кетиль Ёрундссон принял за loptvæi» (BÓ, 127).

Говоря же о значении слова vætt, Бьёрн М. Ольсен напоминает, что оно обозначало в древнеисландском языке не только абстрактный, но и конкретный вес, а именно 80 фунтов. Речь, таким образом, может идти о том, что воздух ощущается поэтом как не посильная для него тяжесть – «tung luftmasse» (BÓ, 128). Бьёрн М. Ольсен сохранил в своем тексте и союз eðr (К) в значении «то есть». Более того, он пришел к выводу, что строки 3—4, вводимые данным союзом, следует понимать как уточнение и поэтическое развитие смысла предыдущих строк. (В развитие данного предположения мы скажем: эти строки, поэтически преобразующие обиходное сочетание «двигать, шевелить языком», есть первое свидетельство того, что дар слова возвращается к поэту.) При этом loptpundara трактуется как метафорическое обозначение языка (а не поэтического искусства). Весь хельминг тем самым приобретает следующий смысл: «очень трудно мне двигать языком, или (= точнее) перемещать тяжелую воздушную массу с помощью языка» (Ibid.).

Заметим лишь попутно, что Бьёрн М. Ольсен не удовлетворился и этим пониманием и в конце своей заметки высказал предположение, что eðr может быть на деле последней частью глагола treðr (наст. вр. к troða «топтать»). Глагол troða в поэзии (особенно в размере квидухатт) ассоциируется прежде всего со строфой 3 «Перечня Инглингов», где речь идет о маре, «затоптавшей» конунга Ванланди (см. с. 110 наст. изд.). Приведем рассуждение Бьёрна М. Ольсена. «Форма treðr дает следующий текст: Mjök esomk tregt / tungo at hrœra. / Treðr loptvétt / ljóðpundara, т. е. «Мне не по силам двигать языком, поскольку воздух всей своей тяжестью (en centertung luftmasse) давит, будто мара, на безмен песни (= язык)» (BÓ, 129)». Следует заметить, что Б. М. Ольсен не настаивал на единственности или доказательности данной своей догадки.

Приведенные интерпретации не исчерпывают всех возможностей критики 3—4-й строк висы. Имя -vætt означает «груз», «вес» или определенную меру веса в том случае, если оно образовано от глагола vega в значении «взвешивать». Но у данного глагола есть и другие значения, в том числе «двигать», «поднимать» [Cl-V, 689]. Нельзя исключить, что слово -vætt в составе созданного Эгилем поэтизма имело значение именно «подъем, движение вверх». Такова точка зрения Сигурда Нордаля: á pundara verður ekki vegið, nema hann sé veginn á loft «на безмене ничего нельзя взвесить, если он не поднят в воздух»; см. его комм. в (Eg, 246). Так же и поэзия, чтобы быть услышанной, должна «воспарить».

6. Viðurs þýfi «краденое Видуром (Одином)» – мед поэзии. Слово þýfi встречается в поэзии только в данном месте. Снорри Стурлусон пишет в «Языке поэзии»: «…kǫllum vér skáldskapinn feng Óðins ok fund ok drykk hans ok gjǫf ok drykk ásanna» («называем мы поэзию добычей или находкой Одина, его питьем и даром, либо питьем асов») (SnE, 74).

2.

1. К – andþeist

6. К – þriggia

1. Форма рукописи andþeist, ср. р., исправляется издателями на auðþeystr, м. р. Тем самым достигается ее согласование с fagnafundr в строке 5: букв. «(радостный дар) нелегко извергаем (может быть извергнут)». При этом первый компонент в этой исправленной форме приравнивается к auð– «легко-» (< *auðr «легкий») в таких причастных образованиях, как auð-fenginn, букв. «легко добываемый»; auð-keyptr «легко покупаемый» («дешевый»), auð-heyrt «легко слышимый» («ясный, отчетливый») и т. д. Причастие II -þeystr от глагола þeysa «извергать» засвидетельствовано только в данном месте; но ср. сам глагол в «низком контексте» той же саги: Eg. 226. Siðan þeysti Egill upp ór sér spýju mikla «Тогда Эгиля страшно вырвало». Следует заметить, что и форма рукописи andþeist дает повод для обсуждения. Средний род подсказывает чтение первой строки как безличной конструкции, перекликающейся с безличной конструкцией в начальной строке песни (I.1 mjǫk erum tregt). Первый компонент данной формы аnd– может быть отождествлен со словом ǫnd «дыхание»; ср. Eg. 226. En Armóði varð við andhlaup «У Армода перехватило дыхание». Смысл первой строки – прибл. «не продохнуть», а смысл всего хельминга: «Не продохнуть 〈мне〉, / ибо рыдание давит / тяжкое / из жилья мысли (= груди)». Однако чтение текста по рукописи несовместимо с синтаксической связностью всей строфы; оно разрушает вместе с тем и сложное словесное построение, запечатлевающее усилие скальда овладеть «радостным даром» поэтического искусства.

2. ekki «судорожное рыдание» («a convulsive sobbing, caused by the repression of tears» [Cl-V, 124]).

6. Текст рукописи (fagnafundr) þriggja niðja «(радостное обретение) трех потомков» (?), т. е. мед поэзии, очевидно, нуждается в конъектуре. Но следует заметить, что предлагаемое исправление þriggja на Friggjar («находка потомков Фригг», т. е. асов) дает не совсем удовлетворительный кеннинг. Добыча меда поэзии связывается в мифе с Одином; ср. в «Младшей Эдде»: fengr ok fundr okfarmr ok gjǫf Óðins «добыча, и находка, и груз, и дар Одина» (SnE, 78). Снорри приводит и кеннинг Эгиля из драпы «Выкуп головы», где мед поэзии обозначается как Óðins mjǫðr (Ibid.). Не отразилась ли в слове þrigga каким-то образом память о том, что некоторые мифы (о создании людей, о молодильных яблоках Идунн, о золоте Фафнира) начинаются с рассказа о странствии трех асов?

7. ár (нар.) «рано», в эддической поэзии обычное обозначение начального («раннего») времени; ср. в «Первой Песни о Хельги Убийце Хундинга»: HH I. 1.1—2. Ár var alda / þat er arar gullo «Рано было – орлы кричали».

3.

1. Большинство издателей связывают эту строку с предыдущей, относя эпитет к меду поэзии. Ср., однако, иное толкование всего хельминга в Cl-V и у Э. А. Кокка (см. ниже).

3. JH, FJ – nǫkkvers; Cl-V – nykrs. Финнур Йоунссон оставляет пробел в переводе на месте строк 3—4; ср. у Йоуна Хельгасона: «ikke tolket med noget sikkerhed».

6. flota (K) исправляется в изданиях на þjóta (JH: «passer bedre til undir, end fljóta, sem står den overleverede form nærmere»).

1—4. В данном хельминге не вызывает сомнений по существу лишь hapax legomenon lastalauss «беспорочный» – в качестве эпитета поэзии (обозначенной в предыдущей строфе как «радостный дар асов»); ср. также о поэзии как даре Одина St. 24. íþrótt vammi firrð «искусство чуждое изъяна». Nǫkkvers, род. п., чаще всего понимается как незасвидетельствованное имя карлика, служащее определением в кеннинге поэзии как «корабля (nǫkkvi // да. naca, двн. nahho) карликов»; ср. с тем же значением Austra nǫkkvi, где имя карлика («Восточный») хорошо известно [LP, 432]. Если предположить далее, что глагол lifna в данном контексте имеет значение «выжить» [LP, 372], весь хельминг может быть понят как развернутое определение поэзии (см. перевод выше). Можно допустить, наконец, что поэзия обозначается в нем и именем бога Bragi – олицетворение, мотивированное глаголом lifna. Однако соображения, касающиеся отдельных слов, не проясняют содержания всего хельминга, сообщающего, что поэзия (fagnafundr, Bragi) выжила (lifnaði) на корабле карликов, т. е. поэзии (?). Согласно мифу, как он рассказывается в SnE, напротив, это карлики выжили, отдав свой мед великану Суттунгу: «Они молят Суттунга пощадить их и, чтобы помириться с ним, дают за отца выкуп – драгоценный мед. На том и помирились. 〈...〉 Потому мы и называем поэзию 〈...〉 “кораблем карлов” – ведь тот мед помог им избежать смерти на морской скале» (МЭ, 102—103). Происхождение данного кеннинга, однако, судя по всему, было не вполне ясно и для самого Снорри. В другом месте своей «Эдды» он объясняет данный кеннинг иначе: «Поэзия зовется “морем либо влагой карлов”, ибо кровь Квасира была налита в Одрёрир прежде, чем был приготовлен мед, и там, в этом сосуде, он и был приготовлен. 〈...〉 Поэзию также называют “судном или кораблем карлов”. “Кораблем карлов” поэзию называют теперь потому, что некоторые названия кораблей со звучны названиям пива» [МЭ, 108—109]. Таким образом, неясность данного места в некотором роде согласуется с неясностью мифа и восходящих к нему кеннингов. Отметим в данной связи, что неизвестное имя карлика Nǫkkverr фонетически почти неотграничимо от вариантных форм неопределенного местоимения nekkuerr, nekkuarr, nǫkkuarr, nakkuerr «некий» [Noreen 1923, 321]. Гудбранд Вигфуссон вместе с тем не исключал возможности, что nǫkkverr в данной строфе – это вариант nykr «морское чудовище» (< о.г. *nekwiz; cp. да. nicor, двн. nihhus). При таком прочтении Браги выжил (или был оставлен?) не на корабле, а на «судне морского чудовища», т. е. на скале [Cl-V, 461].

Отсюда протягивается ассоциативная нить к смерти Бёдвара. Как полагал Э. А. Кокк, речь в строфе идет не о поэзии, а о Бёдваре: lastalauss / es lifnaði / nǫktveri á / nǫkkva bragi «беспорочный, когда остался на голой скале Браги корабля (т. е. Бёдвар)». Это прочтение поддерживается многозначностью глагола lifna: не только «оживать», «выживать», но и «оставаться» (ср. гот. aflifnan «оставаться»). Изменение одной буквы в nǫkkveri (K) превращает это слово в композит, где nǫkt – основа nǫktr (= nǫkkviðr, см. [Fr. III, 858]) «голый», a ver «место для ловли рыбы, сбора яиц» [Cl-V, 694] может быть понято как «скала» (EK, 22). Данному толкованию следует К. Шир в своем немецком переводе St: «Nachens Bragi, / draußen blieb er / auf nacktem Fels» (SE, 328).

Проблемы, связанные с чтением второго хельминга, иного рода. В данном случае мы имеем два лингвистически и поэтически непротиворечивых решения, требующих, однако, исправления формы flota в рукописи. При более радикальном исправлении flota на þjóta «выть, завывать» (так в большинстве изданий) выражение jǫtuns hals undir «раны шеи йотуна» читается как традиционный кеннинг моря (сотворенного согласно космологическому мифу из крови первовеликана Имира). Перед нами образ моря, воющего (стенающего) перед дверьми «корабельного сарая» (naustr), или дома карлика Наина, т. е. перед скалами. Имя карлика известно из мифологических перечней.

Представляется, однако, возможным и более щадящее исправление flota на fljóta «течь, струиться» – в том числе о крови; см. [LP, 142], а также: Eg. 111. ok flaut i blóði hans gólfit allt «и весь пол был залит (букв. струился) его кровью». В этом случае кеннинг не утрачивает своей мотивированности, т. е. зашифрованное в нем море отождествляется с кровью (великана Имира). Náinn при таком понимании – это распространенный апеллятив со значением «близкий родич» [Cl-V, 448]. Перевод хельминга: «море = кровь струится внизу перед дверьми корабельного сарая родича», т. е. перед его курганом. Образ этот целиком ситуативен, но прозрачен, намекая на смерть Бёдвара во время кораблекрушения. В данном контексте слово náinn может вызывать ассоциации со словом nár «мертвец», к которому восходит имя карлика [Vr, 404]. Второе прочтение вплотную подводит к следующей висе.

4.

3. JH – sem hræbarnar; FJ – hreggbarnir

4. JH – hlinar marka

6. þaugla (K); конъектура kǫggla принята в большинстве изданий

8. ridr (K)

3. hræbarnir. Второй компонент сложного слова – прич. II, им. мн. к berja «бить, сечь». Обычное (и единственное в поэзии) значение первого компонента – «труп»; отсюда и толкование всего слова как barinn til hræs «иссеченный насмерть». Но в прозе hræ может значить и «обломки, щепы (дерева)» [Cl-V, 289]. Вытекающее отсюда толкование, как представляется, вполне в духе образной системы Эгиля, выбивающейся за рамки традиционного по этического языка: родичи «иссечены в щепы, как клены лесов». Отметим богатство и яркую экспрессивность «древесной» метафорики Эгиля, лишь в своих истоках опирающейся на такие стереотипные кеннинги мужа, как hlynr mundar grjóts «клен камня руки» [LP, 266]; ср. комм. к висе 5. Едва ли есть необходимость в конъектуре Финнура Йоунссона: hreggbarnir – «иссеченные бурей».

6. kǫggull «косточка, сустав пальца», в поэзии только в данном месте.

7. hrør – зд. в обычном значении «тело, труп»; ср. комм. к висе 5.

5.

2. ok móður hrør – «древесный» образ предыдущей висы (иссеченные в щепы «клены лесов») подразумевает мужскую линию рода; упоминание матери поэтому вводится на другом уровне текста, поверх его синтаксических связей и как бы дополнительно. Но семантически hrør и fall синонимичны, т. е., в отличие от висы 4, hrør означает в данном случае не «тело», а «гибель». Данное значение, основное для этимологически тождественного да. hryre (ср. Bēo. 1680a. æfter dēofla hryre «после гибели демонов»), как правило, не принимается в расчет при чтении древнеисландских текстов. Оно отсутствует, в частности, в словаре Г. Куна к изданию поэтической «Эдды» [Edda. II, 102]. Эддические строки Gðr I.5.5—6.oc harðhuguð / um hrer fylkis обычно переводятся как «(Гудрун) горевала над телом князя», тогда как, может быть, следовало бы отдать предпочтение переводу «горевала о гибели князя».

6—7. timbr «строительный лес, древесина». Толкуется в данном контексте как «строительный материал стиха» (yrkisefni), который поэт одевает «листвою речи», т. е. «оживляет». Подобное соотнесение содержания стихов как внешнего по отношению к ним материала и поэтической речи – вполне в духе скальдов. Ср. особенно у скальда Арнора Тордарсона: Skj 309.14.1. Hefnir, fenguð yrkisefni,/ Áleifs; gervik slíkt at mǫ́lum «Мститель Олава, ты добыл материал для стихов, я же превращаю его в речь». Все же нельзя забывать, что о голых древесных щепах говорилось и в предыдущей висе, где этот образ связывался с гибелью «кленов лесов» – родичей Эгиля. Славя своих погибших родичей, Эгиль дает им в стихах новую жизнь. Поэт, имеющий власть над смертью, подобен жрецу, и уста его – храм (orðhof). Оба толкования накладываются одно на другое: под традиционным (хотя и необычно выраженным) смыслом проступает другой, вырастающий из контекста песни. Контекст этот подготавливает то восхваление поэтического искусства, которым Эгиль завершает песнь (строфы 23—24).

6.

1. hlið – в основном значении «ворота», но также «широкое отверстие, пролом»; в правовом тексте определяется как «пролом в ограде не более 60 футов» [Cl-V, 271].

7.

2. FJ – of rysktan mik

5. K – mars

7. snaran – пропуск в К; ср., однако, строку из Эгиля snarþáttr Haralds áttar (Eg, kap. 59) «крепкая прядь рода Харальда» (JH).

1. Rǫn (= Rán) – в контексте данной строки имя жены Эгира (этимологически спорное, ср. [Vr, 433]) прямо ассоциируется с rán «грабеж». Ср. ее характеристику в (МЭ, 126): «...у Ран есть сеть, которой она ловит всех людей, утонувших в море».

2. ryskja – единственный пример употребления этого редкого глагола в поэзии; в прозе его значение – «трясти, трепать» [Cl-V, 505]. Интерпретаторы данного места исходят в переводе главным образом из контекста. Ср. у Финнура Йоунссона: «i höj grad har Ran hærget omkring mik» [LP, 473]; у Гудбранда Вигфуссона: «Ran has dealt roughly with me, stripped me» [Cl-V, 505]; в стихотворном переводе К. Шира: «Hart hat Ran / mich gepackt» (SE, 269).

3. of-snauðr «нищий», обычно в результате понесенного ущерба; отсюда композиты ást-snauðr, happ-snauðr «лишенный любви, счастья» и др. (of в данной строке – интенсификатор).

4. snaran þǫtt – cр. сходную метафору родичей как «прядей» единого рода в обращенных к сыновьям словах Гудрун: Hm 4.3—4 lifið einir ér þátta / ættar minnar «лишь вы одни живы из «прядей» моего рода».

8.

1. um (K). Йоун Хельгасон объясняет ошибку в рукописи сходством написания ef и of – частицей, равнозначной um.

3. vas – форму индикатива вместо оптатива (væri) объясняют давлением метрики и обычно не исправляют. Напротив, форма рукописи ǫlsmið исправляется на им. п. -smiðr.

3—4. Иначе читал эти строки Гудбранд Вигфуссон: við ǫlsmið / allra tíva «с мастером пива всех богов» (приводится по [JH, 35]).

5. vágs – Eg (K – vags); cp. FJ – hroða (K – roða) vábrœðr, где hroði принимается за самостоятельное обозначение ветра, бури и все сочетание читается как «злосчастный брат ветра», т. е. Эгир, море.

6. K – um voga; FJ – ef viða.

7—8. FJ – fórk Ægis / andvígr mani.

Как можно видеть, данная строфа оставляет место для множества вопросов и предположений. Остановимся лишь на некоторых из них.

1—2. Обычно sǫk понимается здесь как «преступление», а reka как синоним hefna «мстить»; следовало бы ожидать в данном случае род. п. в управлении: reka sakar [Cl-V, 492]. Но форма вин. п. sǫk вполне обоснованна (а не только метрически предпочтительна), если исходить из другого, фразеологически связанного значения reka в таких сочетаниях, как reka hernað «совершать набег», reka heiptir «враждовать». Данное значение не редкость и у скальдов, на что указывает Финнур Йоунссон [LP, 463]. Он так и переводит строки Эгиля в своем издании скальдов: Skj. I, 35. kunde forfølge min sag «мог бы вести мою тяжбу» («тяжба» – одно из основных значений слова sǫk в языке права). Однако в LP он, приводя данные строки, отдает предпочтение значению reka «мстить» и тем самым отказывает тексту в грамматической правильности [LP, 463].

3—4. Выражение (hann) var allra tíma «ему пришел конец» (?) засвидетельствовано едва ли не только в данной строке, что оставляет место для сомнений при обсуждении падежной формы субъекта. Настаивая на форме им. п. (и, соответственно, ошибке в рукописи – ǫlsmið, дат. п.), Сигурд Нордаль считает какую-либо иную форму столь же невозможной, как и в свободном словосочетании hann er tíu vetra «ему десять лет», букв. «он десяти лет» [Eg, 249]. Но перед нами фразеологический оборот. Нельзя ли истолковать его как безличную конструкцию с дательным лица? Ср. близкую по смыслу безличную конструкцию с предложным сочетанием в совр. исл.: þar með var úti um hann «тут ему пришел конец».

5. hroði, nom. agent. к hrjóða «расчищать», «очищать» (обычно о захваченном корабле); cp. boði «посланец» (к bjóða), andskoti «противник» (к skjóta) и др. Ветер расчищает волны (= море) от обломков кораблей и останков погибших мореплавателей. Принимая это прочтение Сигурда Нордаля, мы увидим в выражении vágs hroði авторскую метафору Эгиля, лишь внешне подобную кеннингу и едва ли нуждающуюся в дополнительном разъяснении. Впрочем, как полагает Финнур Йоунссон, для метафорического обозначения ветра достаточно и одного слова hroði прибл. «сметальщик» [LP, 596]. Действительно, ветер может обозначаться как «брат моря» не только потому, что он расчищает волны. Степень родства ветра и моря удостоверена их мифологической генеалогией; ср. в «Младшей Эдде»: «Какие есть кеннинги ветра? Зовут его “сыном Форньота”, “братом Эгира и огня”...» (МЭ, 123). Vágs brœðr рукописи исправляется в этом случае на vábrœðr, где первый компонент – субстантивный эпитет, генетически тождественный гот. wai, да. wā, совр. англ. woe (ср. в эддической поэзии: Hm 17.2. vástíga «злосчастный путь»).

Значительно дальше идет в своей эмендации текста Магнус Ольсен (МО 1962, 66 ff.). Vags рукописи исправляется им на vár (в качестве отдельного слова обычно во мн. ч.: várar «договор, обет»; ср. также в (МЭ, 54) имя богини обетов – Vár). Композит várbróðir, букв. «брат по договору» понимается как поэтический синоним обычного слова fóstbróðir «побратим». Тем самым значительно расширяется область поисков денотата для roða рукописи, т. е. для персонажа мифа, связанного с морем узами побратимства. Отклоняя конъектуру hroði, Магнус Ольсен исходит из того, что искомое слово, в качестве начального имени в нечетной строке, должно участвовать в аллитерации, т. е. начинаться на /v/. Наиболее подходящей ему представляется конъектура vaða, род. ед. к vaði (Vaði).

В самом деле, Vaði, т. е. «переходящий вброд» (к глаголу vaða), – это имя, открывающее простор для предположений. Оно, правда, не засвидетельствовано в скандинавском мифе и героической традиции. Но, как напоминает Магнус Ольсен, и многие другие знаменитые в германском мире имена были засвидетельствованы в древнеисландских памятниках лишь по счастливой случайности. Так, мы знаем имя морского великана Amlóði (традиционно отождествляемое с Amlethus Саксона Грамматика и далее с именем шекспировского героя) лишь из строфы малоизвестного скальда Снэбьёрна, где море называется «жерновом Амлоди» (МЭ, 123).

Искомое имя Vaði, согласно Магнусу Ольсену, может быть генетически отождествлено с да. Wada – именем правителя, упоминаемого в поэме «Видсид»:

Wīd. 21—22.

(Пер. В. Тихомирова)

В реконструкции, выстраиваемой М. Ольсенoм, особое значение приобретают имена Hagena и Henden из предыдущей строки. Исправление Henden на Heoden (принимаемое и некоторыми издателями «Видсида») позволяет отождествлять носителей этих имен с героями древнескандинавского сказания о Хильд и битве Хьяднингов. Правда, в древнескандинавском сказании, известном из краткого пересказа Снорри (МЭ, 155—156) и из «Истории данов» Саксона Грамматика, персонаж по имени Вади отсутствует. Но он играет важную роль в той пространной эпической версии сказания, которую мы находим в средневерхненемецкой эпической поэме «Кудруна». Вате немецкого эпоса – искусный мореход, вызволяющий своих спутников из опасностей.

Наконец, в древненорвежской «Саге о Тидреке» (Þidreks saga), перелагающей немецкие сказания, Vaði (двн. Wate) упоминается в мифологическим контексте – как морской великан (Vaði rísi), отец Велента (= Вёлунда); ср. [PE, 273]. Суммируя маршрут «странствий» этого персонажа в различных сюжетах и древнегерманских ареалах, М. Ольсен цитирует слова Б. Сaймонса из его издания «Кудруны»: «...Вате берет начало в представлениях низшей мифологии. Древний морской великан, однако, рано превратился в эпике германских племен Балтийского побережья в искусного морехода и был локализован там как владетель Хэльсингов, проделал путь к англам и нашел себе место в традиции северо-западнонемецких приморских жителей» (MO 1962, 70—71).

Таким образом, если следовать реконструкции М. Ольсена, «Утрата сыновей» – это единственный раннескандинавский текст, где Vaði присутствует в своей архаической роли – морского великана и «побратима» Эгира. Лишь как дальнее эхо этой его роли звучит упоминание о нем в древненорвежской «Саге о Тидреке». Данная реконструкция, как мы видели, опирается на радикальную «критику текста» и при всей своей объяснительной силе остается не более чем гипотезой. Традиция, может быть, и стерла на каком-то этапе имя великана Вади, но текст известной нам рукописи вполне осмыслен и при самой щадящей, фонетически оправданной правке (см. выше).

5—8. Синтаксическое членение хельминга неясно; впрочем, при любом его прочтении общий смысл не меняется. Brœðr может быть формой дат. или вин. п. В последнем случае уместна конъектура vega, и текст распадается на две части, прибл.: «Если бы я мог сразить брата ветра, уничтожил бы, воинственный, и жену Эгира». Форма mani от man, ср. р. (зд. «жена»), может быть только дат. п., что соответствует управлению глагола fara в значении «убивать, уничтожать». Строку 6 можно понять и как вставное предложение, а brœðr – как форму дат. п.: «брата ветра – если бы только мог сражаться – уничтожил бы я, как и его жену». Наконец, обращает на себя внимание конъектура Финнура Йоунссона – «viða», предполагающая знаменательную связь между строкой 5 и формулой of viða skyldi в «Перечне Инглингов» (1.8; 21.4; 36.4). Нигде более в скальдической поэзии глагол viða «губить, убивать» не встречается (в эддических песнях ср. Br. 5; Gðr. II, 30). Viða управляет дат. п., что позволяет синтаксически объединить обо значения Эгира и Ран: прибл. «брата ветра если бы смог уничтожить – шел (бы) с войною – и жену Эгира».

9.

K – suds; sonar – FJ

4. Конъектура Финнура Йоунссона sonar принимается не всеми издателями. Некоторые издатели и интерпретаторы St (среди них Йоун Хельгасон и Эрнст А. Кокк) следуют прочтению Гудбранда Вигфуссона, исходящему из рукописи: súð-bani «убийца корабельной обшивки», т. е. «убийца корабля» = море [Cl-V, 605]. Трудность, однако, в том, что слово súð чаще употребляется не как синоним корабля [LP, 547], а как хейти (определение) в составе кеннингов корабля: súða vigg, súð-marr, т. е. «конь корабельной обшивки».

8. gengileysi – gengi значит «поддержка, помощь», но также «удача» [Cl-V, 196]; первый вариант в данном контексте представляется предпочтительным, ср. brœðraleysi «отсутствие братьев» (т. е. поддержки родичей) в строфе 13.4.

10.

8. K – af lífi

2. ræntan – согласуемая с mik форма прич. II (вин. п.) глагола ræna «грабить», далее к rán «грабеж» (ср. прим. к висе 7).

6. á munvega – вин. мн. Ср. в эддической песни (HHv 1.3; 42.2) í munarheimi «в радостном, благом мире», к munr в значении «радость».

8. aflífi hvarf. В обиходном языке наиболее естественным было бы раздельное написание af lífi, которое мы и находим в рукописи. Оно наилучшим образом согласуется семантически с hverfa в значении «исчезать из виду»; ср. hverfa til himinríkis «удалиться в царство небесное» [LP, 300]. Таким образом, обсуждаемая строка могла бы читаться: «в радостный путь из жизни удалился». Данное прочтение, однако, считается ошибочным. Действительно, понимание af как безударного лишает строки 7—8 аллитерации (именной префикс af, в отличие от предлога, несет на себе ударение и участвует в аллитерации: ættar – aflifi). Вместе с тем реконструируемый композит aflifi имеет параллели в средневерхненемецком abelîbe «безжизненный» и в скальдическом окказионализме ífjǫrr «(все еще) живой» [NN, 32]. Присоединим сюда также сходное образование aflimi в эддическом языке (Am, 28); в переводе Г. Куна: «ohne zweige oder glieder» (Edda. II, 13). Данное место в эддической песни, впрочем, также представляет трудности для истолкования.

11.

7. EK, JH, KR – herGauts; FJ – hergauts

8. EK – hauðr

3—4 – букв. «дурного человека суть не вырастала».

7. Сложное наименование в данной строке может быть понято двояко: (а) как образование с субстантивным эпитетом, распространяющим имя Одина – Gautr; ср. сходные сложные именования в туле имен Одина: Siggautr, Valgautr (Skj, 673); (б) как скальдический кеннинг мужа her-Gautr «Гаут войска», однотипный кеннингам sverð-Gautr «Гаут меча», málm-Gautr «Гаут металла» [M, 261], а также любым другим с именем бога в качестве основы. В соответствии с вариантом прочтения (б) общий смысл последних строк висы – «пока не обрел бы рук (зрелого) воина» (Eg, 250. «unz hann hefði fengið hermanns hendur»). Данное прочтение, однако, несвободно от семантических натяжек (taka hendr как вариант fá hendr?).

8. Э. А. Кокк решает проблему, исправляя hendr на hauðr «земля» (EK, 23). Весь хельминг читается в этом случае: «если бы древу щита / удалось возмужать, / пока бы воина / земля не приняла».

12.

6. FJ – herbergi; EK – of urðbergi

6. verbergi, дат. п. – hapax legomenon с не вполне ясным значением. В строках 5—6 к тому же отсутствует аллитерация. Едва ли не напрашивается конъектура herbergi «укрытие, пристанище», принятая Финнуром Йоунссоном. Однако она по ряду причин отвергается большинством исследователей. Указывается, в частности, что она не «спасает» стиха, поскольку глагол helt в предыдущей строке метрически уступает наречию upp, т. е. не может участвовать в аллитерации. Неясно, в какой мере этот довод имеет силу для «свободного квидухатта» Эгиля. Более существенно то обстоятельство, что слово herbergi (совр. исл. «комната», англ. harbour «гавань», нем. Herberge «пристанище, постоялый двор») не встречается в древнеисландском ранее XIII в. и, скорее всего, является средненижненемецким заимствованием [Vr, 223].

Что же касается слова verbergi, то первый компонент в нем может быть отождествлен с verr «муж», а этимология второго допускает разные истолкования. (а) Он может связываться с глаголом bjarga «защищать, укрывать»; в этом случае verbergi семантически близко к herbergi (ср. ClV, 695 и вариант перевода К. Шира: «in der Männer Burg» (SE, 270)). (б) Вместе с тем представляется возможным, что -bergi – это nom. abstr. oт bergja «пробовать (на вкус)»; ср. bergi-biti «кусочек еды», а также bergir «тот, кто отведывает» – в кеннинге ворона [LP, 44]. В этом случае строки mér upp helt / of verbergi могут быть поняты приблизительно как «поддерживал меня / в выборе мужей».

Имеет, однако, сторонников и более радикальная конъектура Е. А. Кокка, исправляющего сомнительное verbergi рукописи на urðbergi и тем самым восстанавливающего безупречную аллитерацию: upp – urðbergi. Оба компонента в композите Кокка имеют сходное значение: urð «груда камней» и berg «скала». Общий смысл хельминга: «меня поддерживал в нагромождении скал и силу мою всячески укреплял». Ср. в переводе К. Шира, следующем данному прочтению: Und aufrecht hielt er / im Steingeröll mich; / und meine Kraft er / am stärksten stütze (SE, 270).

13.

2 mána (K – m_a, обычно = manna)

FJ: mána brúðar

2—3. mána bjarnar / í byrvind. Данный кеннинг, насколько можно судить, произведен от стереотипного кеннинга души, разума как «ветра великанши»; ср. в «Языке поэзии» Снорри Стурлусона: «В кеннингах следует звать душу “ветром великанш”» (МЭ, 177). Неизвестно, почему душа называется подобным образом. Вдвойне неясно, можно ли считать «правильным» тот вариант кеннинга, который мы находим у Эгиля, называющего разум «попутным ветром медведя месяца». Если согласиться, что «медведь» (bjǫrn) в данном мифологическом кеннинге = «волк» (ср. МЭ, 28. «Имя другого волка – Ненавистник, он сын Хродвитнира. Он 〈...〉 хочет схватить месяц. Так оно и будет»), а волк, поглотивший месяц, – это великан (ср. МЭ, 29. «Старая великанша породила многих сыновей-великанов, все они видом волки»; Vsp 40.7—8. tungls tjúgari / í trolls hami «губитель месяца в обличье великана»), то выходит, что Эгиль называет разум (=душу) «попутным ветром великана», а не великанши. Это отступление от модели кеннинга (ср. Eg, 251) побудило Финнура Йоунссона заменить bjarnar на brúðar «ветер жены месяца». При этом он указал в своем словаре, что в единичных случаях máni «месяц» выступает в кеннингах как обозначение великана [LP, 448].

Предлагались и другие решения. Магнус Ольсен, не приняв конъектуры Финнура Йоунссона, счел обоснованным (и палеографически допустимым) исправление bjarnar на þýjar, род. п. к þýr «служанка, рабыня» (МО 1962, 73 f). Главным доводом в пользу данной конъектуры послужил кеннинг души в стихах другого скальда Х в. Готторма Синдри: Skj. 56.8.8. óskkvánar byr mána «попутный ветер возлюбленной (или: избранницы) месяца». Как предположил М. Ольсен, мифологический кеннинг должен подразумевать конкретного персонажа мифа. При этом единственный персонаж женского пола, связываемый с месяцем, – это некая Биль. В «Видении Гюльви» сказано: «Он (месяц. – О. С.) взял с земли двух детей, Биль и Хьюки 〈...〉 Дети всегда следуют за месяцем, и это видно с земли» (МЭ, 28). М. Ольсен принимает за данность, что эта Биль и называется в стихах Готторма Синдри «возлюбленной месяца», а в песни Эгиля – «рабыней месяца». Сходство обоих текстов действительно примечательно: нигде более в скальдических кеннингах души месяц (máni) не упоминается в комбинации со словом byr(-) «попутный ветер» (МО, 74). Но остаются и вопросы. Неясно, прежде всего, может ли «взятая с земли» Биль (как мифологический референт «возлюбленной» и – предположительно – «рабыни» месяца) считаться также и великаншей. Неясность усугубляется тем, что Биль упоминается еще в одном месте «Младшей Эдды», но со следующим комментарием: «Соль (т. е. солнце. – О. С.) и Биль тоже причисляют к богиням, но об их свойствах уже было рассказано раньше» (МЭ, 55).

Обсуждение загадок подобного рода, как кажется, оставляет в тени сам факт, что выражение mána bjarnar (*brúðar; *þýjar) byrvindr – это едва ли не единственный в «Утрате сыновей» пример кеннинга как целиком условной, формализованной единицы, за которой не стоит живого образа. Существенно, в данной связи, что это развернутый (трехчленный) кеннинг.

14.

6. her giǫrum (K); конъектуры: þvergǫrum (Eg), þrágǫrum (FJ)

Данная виса служит продолжением предыдущей: любимый брат и соратник Эгиля, об утрате которого идет здесь речь, – это Торольв Скаллагримссон, погибший в Англии в битве при Винхейде (гл. 54 саги).

1—2. Синтаксис строк не вполне ясен: mér может относиться к hugaðr в значении «расположенный» (vera e-m vel hugaðr «быть расположенным к кому-л.») или «предназначенный» (к huga «предназначать что-л. кому-л.») либо к á hlið: á hlíð mér «подле меня». Во втором случае hugaðr скорее должно быть понято как «отважный», к hugr в значении «дух».

4. Слово óðræði чаще всего понимается как «битва»: ср. прил. óðr «яростный», «стремительный»; и -ræði «деяние, свершение» (напр. в harðræði «суровое деяние»; ср. Haraldr harðráði «Харальд Суровый»). Сигурд Нордаль интерпретирует óðræði как «опасность (háski), требующая быстрых решений» (?). Умозрительно рассуждая, можно было бы истолковать первый компонент как производный от сущ. óðr «дух, разум» (боги, создавая людей, дают им óðr, ǫnd и lá «дух, дыхание и краски (жизни)» – Vsp. 18), а второй – как «совет». Но óðr в данном значении не образует композитов и не поддерживается контекстом.

6. hergiǫrum (мн., дат.) рукописи («готовый к битве, воинственный», ср. herfýsir, hergjarn «жаждущий битвы») не вызывало бы никаких возражений, если бы не «требования аллитерации», которым критики текста придают большое значение. Конъектуры þvergǫrum и þrágǫrum почти равнозначны (к þverr «упрямый», «оказывающий сопротивление» и þrá «упорство, отпор» соответственно).

7. varfleygr, прил. -ia-, к fljúga «летать» – (а) «неспособный к полету» (как птица с подбитым крылом; ср. fluglahm в переводе К. Шира: [SE, 270]) или (б) «осторожный, неуверенный в полете» – в зависимости от понимания первого компонента. Ср., с одной стороны, varbúinn «неготовый» (var – частица со значением «едва») и, с другой – varfœrr – прибл. «осмотрительный в дороге» [LP, 594], к varr «осторожный».

Первое из данных толкований вводит varfleygr (к fljúga «лететь», fleygja «посылать в полет») в ряд однотипных отглагольных прилагательных с суффиксом -ia-: 1.7. né hógdrægt «не легко извлекаемый» (к draga «тащить, извлекать»), 2.1. (esa) auðþeystr «не легко извергаемый» (к þeysa «извергать», 15.1. torfyndr «трудно обретаемый» (к finna «находить»), 25.1. torveldr «трудноодолимый» (к valda «одолевать, превозмогать»). Присущие им модальный признак – возможности (в сочетании с приглагольным отрицанием -a или частицами, var-, tor– – невозможности, затрудненности) и залоговый – инактивного состояния – как нельзя лучше соответствуют эмоциональной тональности песни.

8. Cp. Am. 73. 3—4. Í kné gengr hnefi, / ef quistir þverra «Рушится ствол, если сохнут ветви».

15.

1. torfyndr – прил., -ia– (см. выше). Заслуживает внимания первый компонент tor– «трудно-» (ср. глагольную приставку гот. tuz-, да. tō-, нем. zer-), встречающийся только в композитах; он повторяется в последней висе песни (см. комм. к ней) и в самом названии песни: SE, 257. Kvæði þetta kallaði hann Sonatorrek «Песнь эту он назвал “Утрата сыновей”» (см. о названии песни Дополнение 3).

4. Сочетание Elgjar galgi вызывало множество предположений, не меняющих, однако, общего смысла текста. Представляется наиболее обоснованной версия Сигурда Нордаля (Eg, 252), согласно которой Elgr – это одно из имен Одина, известное из тулы (фонетич. варианты – ølgr, ǫlgr, olgr); ср. кеннинг скальда Берси СкальдТорфуссона (нач. XI в.) Elgs hríðboði «вестник вьюги Эльга», т. е. «воин». Как полагает Сигурд Нордаль, данное имя может быть родственно гот. alhs «храм»; ср. да elgian «защищать» (Ibid.). В таком случае для него может быть восстановлено первоначальное значение «святилище»; в качестве семантической параллели Сигурд Нордаль приводит слово дисл. vé «святилище», известное также как имя брата Одина – Vé(i) «Ве». Elgjar galgi «виселица Эльга» (= Одина) – это ясень Иггдрасиль, Мировое древо, а его народ (alþjóð) – все живое. «Эгилю представляется, что весь мир ополчился против него» (Ibid.).

5. niflgóðr прибл. «гибельно добрый». Nifl– в данном случае – субстантивный эпитет, отсылающий к наименованиям мифологических локусов: Niflhel, прибл. «Темная Хель» (преисподняя) и Niflheimr, прибл. «Нижний, Темный мир». Эпитет nifl– ассоциируется с гибелью, смертью в эддических композитах: Akv 33.8. niflfarna (Гудрун об убитых ею сыновьях – «во мрак ушедших») и Gg. 13. niflvegr, прибл. «гибельный путь».

16.

Сохранились лишь две строки висы, связанные по смыслу с предыдущей висой.

2. beiða «требовать», в том числе выкупа (Cl-V, 55: «almost as a law term»); ср. beiða sonar bóta «требовать выкупа за сына» (Ibid.).

17.

2. FJ – mangi getr

4—5. K – nema sjálfr alitune þann nid (KR, 23)

5—6. FJ – né þann enn / es ǫðrum sé

2. Конъектура mangi предлагается для восстановления аллитерации. Однако, как полагают Йоун Хельгасон (JH, 36) и Сигурд Нордаль (Eg, 252), ok в первой строке может нести на себе фразовое ударение (< auk, нем. auch «также»). В самом деле, фразировка многих стихов «Утраты сыновей» определяется не метрическим каноном, а индивидуальной манерой и авторским замыслом Эгиля. Данный вывод представляется более важным, чем доводы в пользу аутентичности тех или иных конкретных стихов.

3. iðgjǫld – к gjǫld «плата, выкуп». Первый компонент играет роль интенсификатора, как и в iðgnógr «изобильный» – к gnógr «достаточный», íðglíkr «в точности сходный» – к (g)líkr «сходный».

4—5. Слитное написание alitune в рукописи переходит границу строки; при этом существительное -tune (вероятнее всего = túni, дат. ед. от tún, зд. «дом») не умещается в трехсложной схеме не четной строки. Но, не сохраняя в данном месте стихотворной формы, текст рукописи остается ясным по смыслу: nema sjálfr ali (сосл. накл. от ala «растить») túni (дат. п.) þann nið «если сам не вырастит для дома такого потомка…» (ср. Eg, 252).

18.

1. K – þokt

5. K – bir; обычно исправляется на burr

K = bískips (также JH, KR); Eg – Bileygs; FJ – býskeiðs

1. Форма þokt рукописи понимается как вариант либо ошибочное написание þek(k)t, ср. р. от прил. þekkr «приятный, приемлемый».

6. Ивар Линквист полагал возможным исходить из формы bir, отождествляя ее с byrr «попутный ветер» и читая всю строку как byrr býskips «ветер пчелиного корабля» – метафора полета умерших сородичей; ср. (Eg, 253). Все же общепринятое исправление bir на burr «сын» представляется предпочтительным. Оно, как можно заметить, позволяет сохранить композит рукописи bískips (= býskips) как метафорическое обозначение воздуха. Бёдвар был унесен в воздушное селение (í bœ býskips «селение корабля пчел»), т. е. на небо. Однако и данная метафора не имеет аналогий за пределами песни, и исследователи предпочитают подставлять в текст более простые перифразы. Композит в род. п. bískips исправляется на (а) Bileygs (имя Одина; таким образом, место упокоения Бёдвара толкуется как Вальгалла, ср., однако, строфу 11, казалось бы, противоречащую такому пониманию) либо на (б) býskeiðs «пчелиный путь», к skeið в значении «отрезок пути» [LP, 73].

Оба эти исправления были объединены в комментарии Магнуса Ольсена, прочитавшего спорное слово как bilskeið и далее отождествившего bilskeið с обозначением радуги Bilrǫst. В самом деле, skeið в значении «отрезок пути» синонимично rǫst (собств. «расстояние между двумя стоянками»). Внутренняя форма Bilrǫst вполне прозрачна – радуга как «мерцающая дорога» (ср. более обычное ее обозначение как Bífrǫst «дрожащая дорога»). Таким образом, в замене -rǫst на -skeið можно было бы усмотреть поэтическое развитие исконной вариативности наименования радуги, а также игру слов, вполне в духе скальдического искусства; ср. (МО, 75).

Но, отправляясь от конъектуры Финнура Йоунссона (býskeið), не можем ли мы избрать иное направление рассуждения и предположить, что смелая метафора рукописи (bískip) возникла благодаря смешению слова skeið «отрезок пути» с его омонимом – skeið «a kind of swiftsailing ship of war» [Cl-V, 542]?

19.

1. K – fanst

3. FJ – hrosta hǫfundr

6. K – í áróar. К ранним спискам К восходит конъектура jarðar, род. п. от jǫrð «земля», к которой Йоун Хельгасон дает следующий комм.: «графически í áróar может быть искажением jarðar, но эта форма не дает ясного смысла» (JH, 37). В Eg и KR форма исправляется на jǫrðu.

7. K – rinis

1. Исправление fanst (fannst, прет. от finnask > finnast, в безличном обороте – «казаться») на fens (род. п. от fen «топь») мотивируют моделью кеннинга: fens hrosta hilmir – «топи (жижи) солода князь», где «жижа солода» – пиво, а его князь, владыка – Эгир (ср. «Песнь о Хюмире», 3, где Эгир обещает наварить всем богам пива). Однако подобное развертывание кеннинга не обязательно (и JH следует тексту рукописи): Эгир мог бы быть назван и просто «князем солода». Смысл текста в таком случае: «Но мне казалось, с грозными намерениями Эгир стоит супротив меня». Финнур Йоунссон исправляет hilmir на hǫfundr – слово, чрезвычайно редкое у ранних авторов [Cl-V, 308]; ср. в «Первом грамматическом трактате» (сер. XII в.): Skald erv hofvundar allrar rynni ęða máls greinar «The scalds are authorities in all (matters touching the art of) writing or the distinctions (made in) discourse» (FGT, 225—226). Cм. также комм. к строке 7 данной строфы и к строфе 22.

2. þokk – дат. ед. от þokkr; скорее всего, морфологический вариант к þokki «расположение, мнение».

6. Форма jǫrðu, которой отдается предпочтение в ряде современных изданий, призвана прояснить кеннинг головы jǫrð grímu как параллель к grund grímu в одной из вис Эгиля (Skj 45.13.6), т. е. «земля = опора, основа маски» (Eg, 254). Но вызывает затруднение столкновение в одной строке двух формально подобных, но разнопадежных форм: jǫrðu, дат. п. от jǫrð и grímu, род. п. от grímа «маска». Вариант рукописного текста более прозрачен грамматически, но предполагает необычную метафору головы – jarðar gríma, т. е. «маска земли = праха» (значение jǫrð как «mould, лат. humus» см. в [Cl-V, 327]). Данная метафора, однако, не кажется неуместной в образной системе песни.

7. Не вполне ясен и другой кеннинг головы – rynnisreið (K – rinis). Первый его компонент может быть сближен с rynni в вышеприведенной фразе из «Первого грамматического трактата» (ср. Eg, 25). Хрейн Бенедиктссон дает к этой фразе следующий комментарий: «The meaning of this phrase is by no means certain. The first term, MS ryni, is most likely derived from rún ‘letter», prob ably by intermediation of the adj. rýninn «versed in runes» (which occurs already in the Atlamál as part of the compound fulrýninn» (FGT, 224). Он обращает вместе с тем внимание на грамматическое расхождение rynni, р. п, ж. р. -īn– (FGT) и rinis, р. п. в рукописи St. Cледует заметить также, что мысль, дух и т. п. обычно связываются в скальдической поэзии с грудью, а не с головой (ср. строфу 2).

20.

7. FJ – vanr

8. vámæli – конъектура (Eg, JH, KR); K – ná-

В данной и следующей строфах речь идет уже о другом сыне Эгиля – Гуннаре, о котором сага сообщает лишь то, что он умер ранее от болезни (Eg, 245). Эти висы подготавливают поворот к последней части песни, где главный противник скальда среди богов – уже не Эгир, а Один.

7. Финнур Йоунссон отдает предпочтение устойчивому сочетанию vamma vanr «лишенный изъяна, безупречный»; ср. Háv. 22.6. at hann era vamma vanr «что он 〈сам〉 не лишен изъяна»; Ls. 30.3. era þér vamma vant (безл.) «хватает у тебя пороков».

8. Композиты с первым компонентом vá «беда, зло» (совр. англ. woe) встречаются и в других стихах Эгиля (как и у других скальдов); ср. vábeiða «зачинщик зла» (воин) в (Eg, 205). Восходящий к рукописи вариант námæli представляется более темным; читая его прибл. как «разящая речь», мы можем связать его первый компонент равным образом и с ná– «близко-» (ср. перевод в [LP, 423]: «nærgående, sårende ord»), и с nár «мертвец» (ср. [Cl-V, 448]: nágöll «death-cry»).

21.

1. Глагол man (к muna «помнить») отсылает к смерти ранее умершего Гуннара. Оставляем здесь без комментария вопрос, почему Гуннар, умерший от болезни, был принят Одином. Заметим лишь, что и посмертная судьба Бёдвара (пребывает ли он во владеньях Эгира и Ран или в «воздушных селеньях») по-разному видится Эгилю (ср. строфы 11 и 18, а также Дополнение 3).

4. «Один называется другом гаутов потому, что данное племя особенно его почитало» (Eg, 254). К племенному названию возводят имя Одина – Gautr (ср. комм. к строфе 11). В поэзии gautar употребляется, однако, и в общем значении – «воины», так что выражение gauta spjalli может быть понято и просто как «друг воинов».

22.

2. K – geira

5. K – umat; JH – vinátt как вариант к vinátta; SN – vinan

6. K – runne

2. Конъектура geirs, ед., род., принятая большинством издателей, поддерживается другими кеннингами Одина, в которых он обозначается как владетель копья Gungnir: Gungnis vǫfuðr, geirvaldr [M, 253]. Вместе с тем нет достаточных оснований исключать и более общее обозначение Одина как geira (мн., род.) dróttinn – «владыка копий». Данное обозначение было бы, во всяком случае, не более своеобразным, чем два других, которые мы находим в строках 6, 7 той же висы.

3. Неясно, можно ли понимать данный текст в том смысле, что Эгиль в молодые годы чтил не Одина, а других богов. Этот вопрос подробно рассматривается в работе Сигурда Нордаля [Sigurður Nordal 1924, 157—159]; как предполагает автор, главные боги юности Эгиля – это Тор и Фрейр, т. е. боги бондов, а не воинов.

5. Форма vinátt, восстановленная Йоуном Хельгасоном, ближе к написанию в рукописи; форма vinan (vinun) встречается еще у одного скальда Х в. [LP, 620].

6. vagna rúni. Данное обозначение Одина оставляет широкое поле для предположений. Конъектура Сигурда Нордаля поддер живается лишь сходным обозначением Тора: trjónu trolls rúni – «друг тролля бойка» (где «тролль бойка», т. е. части молота – молот Мьёлльнир). Трудность, однако, в том, что повозка, колесница (vagn) – это также атрибут Тора, но не Одина. Г. В. Вебер высказал догадку, что речь идет в данном случае о погребальной повозке и все выражение метонимически обозначает Одина как «друга мертвых» [Weber 1973, 88—99]. Это предположение, может быть, лучше других объясняет форму род. мн. в кеннинге (vagna).

Первый компонент rúni «верный друг» – это, однако, конъектура. Слово runne (= runni), которое мы находим в рукописи, взятое само по себе, вполне может быть понято как nom. agent. к renna «бежать, быстро передвигаться» (ср. в кеннингах: boði к bjóða «приглашать», «вызывать (на битву)»; riði «наездник» к ríða «скакать» и мн. др.). Смысл его в данном контексте и применительно к Одину (букв. «ездок повозок»?), однако, остается неясным.

Наконец, существует и точка зрения [Jón Hnefill Aðalsteinsson 1999, 173], что обсуждаемое выражение относится не к Одину, а к прежде чтимому Эгилем «богу повозки» – Тору (ср. выше гипотезу Сигурда Нордаля). Для того чтобы получить искомый смысл, автор данного толкования исправляет runne на runns, род. ед. к runnr «дерево» и, читая vagna runnr «древо повозки» как кеннинг Тора, обнаруживает в первом хельминге следующую информацию: «before this (i. e. before I took up firm belief in Óðinn), he broke Þórr’s friendship with me» (Ibid.). Предлагаемое прочтение, разрешая одну трудность (принадлежность повозки), создает, однако множество других. Так, автор находит параллель к конструируемому им кеннингу в выражении из эддических «Речей Альвиса» – vagna verz (Alv 3.4). Однако данное выражение в устах карлика Альвиса, в свою очередь, толкуется по-разному. Не исключено, что оно действительно относится к Тору, который обозначается здесь как vagna verr «муж колесниц» (4—5. vagna verz / em ek á vit kominn «с мужем колесниц пришел я встретиться»). Но, учитывая форму мн. ч. vagna, некоторые исследователи полагают, что следует скорее видеть в нем кеннинг земли – vagna ver «море повозок»; ср. [M, 88] и [LP, 587]. В пользу этого толкования говорит и более широкий контекст: 3—5. Á ek undir steini stað; / vagna verz / em ek á vit kominn «Мое жилье под камнем; на землю я явился» (ср. [Сl-V, 712]: á vit ríkis síns «(вернулся) в свое королевство»). И наконец, если выражение эддической песни все же относится к Тору, обозначаемому как «муж повозок», отсюда не следует, что Тор может быть также обозначен и как «древо по возок» (vagna runnr): «древесные кеннинги» относятся в поэтическом языке к людям, но не к богам.

Примем во внимание и следующее. Автобиографический экскурс Эгиля (обстоятельства смены его религиозных убеждений в юном возрасте), который некоторые исследователи пытаются вычитать из данной строфы, представляется несовместимым с драматическим развитием сюжета всей песни. Скальд бросает обвинение уже не Эгиру и Ран, прямым виновникам смерти Бёдвара, а самому Одину, который «разорвал с ним дружбу» (ср. в эддической песни: HH. II. 34.5—6. einn veldr Óðinn ǫllo bǫlvi «лишь Один повинен во всех несчастьях»). Конфликт этот получает знаменательное разрешение в 23 и 24-й висах песни.

7. Если данная строка принадлежит Эгилю, мы находим в ней первое употребление слова hǫfundr (совр. исл. «автор») в древнеисландских текстах и единственный случай его употребления не в книжных контекстах (ср. комм. к висе 19).

23.

1. K – blótka ek því

2. K – góðs iaðar; SnE – guð (goð U, 757) iarðar

5. K – mis; SnE – Míms (Mímis U)

Данная виса и первый хельминг висы 24 цитируются Снорри Стурлусоном в его «Эдде» как источник кеннингов Одина. Рас хождения между рукописями SnE, наиболее ранние из которых датируются XIV в., и рукописью песни служат непосредственным подтверждением варьирования текста в традиции.

2. Vílis – в SnE фиксируется тот же вариант имени брата Одина, что и в K (им. п. Vílir). Любопытно, что в своем прозаическом тексте Снорри отдает предпочтение более распространенному варианту Víli.

3. goðjaðar – общепринятая конъектура, наиболее близкая к рукописи; jaðarr букв. «стоящий впереди» (обычно переводится как «защита»). Трудно объяснить, однако, грамматическую неоформленность goð-; ср. Ls. 35.6. ása jaðarr (о Фрейре). В версии SnE мы, однако, находим не jaðar, вин. п., а jarðar, род. п., к jǫrð, и все выражение понимается при этом как «бог земли». Отметим, что немного раньше Снорри говорит, что землю можно называть в поэзии «супругой Одина» (SnE, 76).

24.

2. of – конъектура; SnE (U) – um; K (и большинство рукописей SnE, кроме U) – ok

Второй хельминг дал повод для следующего замечания Клауса фон Зее: «Поэзия для Эгиля – не средство облегчения внутренних страданий, но скорее средство внешнего самоутверждения в воинском противостоянии. Эгиль владеет силой слова, вынуждающей врага принять бой» [See 1981, 354]. Соглашаясь с автором, лишь прибавим, что этот тезис, справедливый для многих «отдельных вис» Эгиля (см. Дополнение 1), недействителен для «Утраты сыновей».

2. of bági. Of – архаическая супплетивная частица, выступающая в качестве интенсификатора перед такими поэтизмами, как barmi «брат», rúni «(верный) друг», bági, dolgr «(смертный) враг» [Dal 1930].

4. firrða – прич. II, ед., ж. р., к firra «лишать, отчуждать».

6. vísa, мн., вин. к víss в значении «явный, несомненный» [Cl-V, 718].

7. vélǫndum, дат. мн. причастия I от véla «обманывать, строить козни»; ср. Am. 92. 3—4 illt er vin véla, / þanna þér ver trúir «плохо обманывать друга, который тебе верит».

25.

4. K – nesin; JH – nesjum

1. torvelt – tor– «трудно»; ср. также в висе 15 и в названии песни; -velt, ср. р. к прил. *veldr, -ia– (от valda в знач. «справляться»). Оба компонента встречаются только в сложных словах.

2. Tveggi – «двоякий»; имя Одина, встречающееся также в туле и в Vsp. 63.4 (конъектура). «Противник Одина» (его убийца в последней битве богов) – Фенрир волк.

3. njǫrva. Существует несколько истолкований этого слова, обсуждаемых в (Eg, 256). (а) Оно может быть тождественным первому компоненту в Njǫrvasund (=Nǫrva-) – дисл. названии Гибралтара; ср. да. nearu, совр. англ. narrow; njǫrva nipt в этом случае может быть понято как «близкая родственница, родная сестра». (б) Но можно видеть в нем и фонетический вариант имени великана – отца ночи: SnE, 16. Nǫrvi eða Narfi hét jǫtunn, er byggði í Jǫtunheimum; hann átti dóttur, er Nótt hét «Нёрви, или Нарви звался великан, живший в Ётунхейме. Была у него дочь по имени Ночь». Хель в таком случае обозначается как «сестра великана». (в) Narvi вместе с тем – это имя сына Локи: SnE, 61. Þá váru teknir sønir Loka, Váli ok Nari eða Narfi «Потом захватили сыновей Локи, Вали и Нари, или Нарви». Хель, дочь Локи, естественно, приходилась сестрой не только Фенриру волку, но и этому Нарви. Выражение nipt Nera встречается в эддической песни (HH. I.4.5), но как обозначение норны.

4. á nesi. Обычно комментары напоминают, что Бёдвар был похоронен á Digranesi – в кургане на мысу Дигранес; образ Хель, стоящей на мысу и поджидающей скальда, так же зримо является его воображению, как и образы Эгира, Ран и Одина в других местах песни. Но в последней строке этот образ расплывается и обобщается в устойчивом словосочетании bíða heljar «ждать смерти», уже свободном от каких-либо ситуативных привязок. Так и переводит это место Финнур Йоунссон: «og ej bedrøvet vænte døden» (FJ, 37). Данная строфа заставляет вспомнить и строки из «Речей Высокого»:

Háv. 15

Этой цитатой Сигурд Нордаль завершает комментарий к «Утрате сыновей» в своем издании «Саги об Эгиле».