Осенний ветр шуршит по сухостою,

Тускнеет склон в передвечерней стуже.

Мне двадцать лет, я никому не нужен,

Душа пожухлой орхидеей стонет.

Коняга – цуцик, сам в отрепьях нынче,

Но грозен у развилки рык меча.

Я в кабаке иянском[49] рвань с плеча

Меняю на внушительный кувшинчик.

Взываю к Небу во хмелю, но тучи

Нависли, даль во тьме топя.

Шинкарь внушает: «Береги себя».

Мирскую гнусь не брать на сердце лучше.