В лингвистических работах исследуется проблема картины мира, т. е. того, «каким себе рисует мир человек в своём воображении» (Кубрякова 1988: 142). Языковая картина мира рассматривается как её часть, а именно: «…та часть концептуального мира человека, которая имеет привязку к языку и преломление через языковые формы. Не всё воспринятое и познанное человеком, не всё прошедшее и проходящее через разные органы чувств и поступающее извне по разным каналам в голову человека имеет или приобретает вербальную форму» (там же; курсив наш. – Н.К.). Иными словами, под языковой картиной мира подразумевается особая схема восприятия действительности, специфическая для данного языкового коллектива и зафиксированная в его языке (Яковлева 1994: 9).

Языковая картина мира носителей современного русского языка сохраняет множество элементов наивной картины мира, используемых человеком независимо от его научных знаний в тех или иных областях, ср.: «Образ мира, запечатлённый в языке, во многих существенных деталях отличается от научной картины мира» (Апресян 1986: 5). Любой носитель русского языка, окончивший среднюю школу, знает, что следующие высказывания Солнце всходит и заходит. Луна светит. Шуба греет не соответствуют действительности, но без проблем оперирует ими в реальном речевом общении.

Ю.Д. Апресян пишет: «Раньше лингвисты рассматривали языковые значения как более или менее непосредственное отражение фактов действительности <…> понятие наивной модели мира даёт семантике новую интересную возможность. Языковые значения можно связывать с фактами действительности не прямо, а через отсылки к определённым деталям наивной модели мира, как она представлена в данном языке, в результате появляется основа для выявления универсальных и национальных своеобразных черт в семантике естественных языков, вскрываются некоторые фундаментальные принципы формирования языковых значений, обнаруживается глубокая общность фактов, которые раньше представлялись разрозненными» (там же: 6; курсив наш. – Н.К.).

Язык художественной литературы во всей полноте отражает специфику национального наивного образа мира и при восприятии художественного текста читателем-инофоном элементы этой специфики могут ощущаться как трудности, «тёмные места», «лакуны» (термин Ю.А. Сорокина) или «заусеницы» (термин Г. Гачева).

С тем, что в процессе межкультурного общения языковой барьер не является единственным препятствием для достижения взаимопонимания, сталкивался любой человек, пытавшийся общаться на иностранном языке. Ситуация, когда все слова вроде бы понятны, а смысл высказывания ускользает, довольно часто возникает и при чтении инокультурного (иноязычного) художественного текста, которое мы рассматриваем как акт межкультурной коммуникации.

Как нам представляется, существует реальная возможность рассмотреть (а по возможности, и тем или иным образом классифицировать) средства словесной образности русского художественного текста с точки зрения отражения в них русской культуры, признавая наличие в ней как общечеловеческой составляющей, так и национально-специфичной.