Среди эстонских переселенцев в Пермское Прикамье оказались представители как лютеранского, так и православного исповедания. Именно лютеранство и православие были характерны и традиционны для всего эстонского народа147.
Лютеранского вероисповедания придерживались жители эстонских хуторов в западной части Сивинского района. В условиях дисперсного расселения и немногочисленности эстонского населения достаточно сложно было организовать конфессиональные общины. В Сивинском имении, как свидетельствуют документы Крестьянского поземельного банка, лютеранской консисторией был приобретен участок земли размером в 1 десятину по цене 25 руб. для строительства молитвенного лютеранского дома148. Усилия консистории по организации молитвенного дома объясняются и тем, что кроме эстонцев в лютеранской общине нуждались и их соседи, латыши. Однако был ли построен лютеранский молитвенный дом или его строительство осталось нереализованным проектом, выявленные нами документы не раскрывают, не удалось получить о нем сведений у информаторов-эстонцев в Сивинском районе.
Конфессиональные лютеранские традиции сохранялись и воспроизводились в рамках семейных и соседских коллективов. В основном, как отмечают информаторы, собрания и моления проводились лишь во время семейных ритуалов: «Собрались, когда надо было кого-то крестить. Когда кто-то умирал, отпевали сами. Отец наш был типа попа. Он вел. У него такая книга, в эту книгу он записывал рождение, смерти. Латыши и эстонцы приезжали» (Сивинский район, п. Северный Коммунар)149. Как видно из приведенного примера, обязанности лютеранского пастора исполнял старший, наиболее уважаемый человек.
Эстонцы-сету, приехавшие в Прикамье из Псковской губернии и сопредельных территорий и обосновавшиеся в Сивинской даче, были православными. Эстонские хутора располагались в нескольких километрах от с. Сивы с православной церковью, к приходу которой и были отнесены переселенцы: «Мама у нас в церковь в Сиву ходила по праздникам, также ходили, как и здешние, русские, и меня здесь в Сиве, в церкви, крестили» (Сивинский район, с. Сива)150. Метрические книги Сивинской Княже-Всеволодской церкви151 неоднократно свидетельствуют о совершении крещения, венчания и отпевания православных эстонцев, при этом всегда отмечается их конфессиональная принадлежность и места выхода: «Псковской губернии, пригорода Печера, мещанская жена Елизавета Иммис, православная», «Лифляндской губернии, Верроского уезда Рябиновской волости, Родион Иммис, православный»152. В качестве православного религиозного центра выступал и храм в с. Екатерининском Сивинского района. Как отмечают информаторы и как свидетельствуют сохранившиеся метрические книги церкви153, православные эстонцы также посещали в нем службы и совершали крещение и другие таинства: «Мама у меня эстонка была, православной веры, в церковь ходила, в этот храм, меня как раз покрестили в нем в 1934 году» (Сивинский район, с. Екатерининское)154.
Проживая в условиях иноэтнического и иноконфессионального окружения с преобладанием русского населения и православия, было достаточно сложно сохранять и поддерживать свои конфессиональные традиции. Этими причинами можно объяснить процессы перехода в православие среди эстонцев-лютеран Пермского Прикамья. В метрических книгах приходов Сивинского имения неоднократны упоминания о переходе в православие эстонцев: «Лифляндской губернии… крестьянская девица Альвина с переименованием Алевтина, 22 лет, присоединена к православной церкви из лютеранского вероисповедания через таинство святого миропомазания» 155.
Сложные конфессиональные процессы мы наблюдаем в эстонской деревне Новопетровке Октябрьского района, основанной выходцами с северо-западных территорий Эстонии с лютеранским населением. Как свидетельствуют наши полевые материалы, в деревне проживали как лютеране, так и православные: «Были и лютерана, были и православные. Разные, не все были православные» (Октябрьский район, д. Новопетровка)156. Вопрос о строительстве лютеранского храма или молитвенного дома в деревне не ставился. Лютеране также собирались на моления в домах общинников, конфессиональные традиции были важны при совершении семейных ритуалов. В Новопетровке еще сохранились книги на эстонском языке, привезенные с родины: «Это Библия на эстонском, это они все оттудова привезли с собой. Они где-то в восьмисотых годах напечатаны. Называется не латинским, а… раньше называлась «каменная печать», по-эстонски» (Октябрьский район, д. Новопетровка)157. Дольше всего конфессиональные традиции сохранялись в похоронно-поминальной обрядности. На эстонском кладбище в д. Новопетровке в течение длительного времени хоронили только лютеран, а православные эстонцы хоронили своих усопших на кладбище в русском селе Леун.
Активное межэтническое взаимодействие привело к распространению православия среди эстонцев Новопетровки, что определялось не только контактами с соседним русским населением, но и наличием православных приходов, а также сложностью в организации собственных этноконфессиональных общин. Не всегда посещение православной церкви и совершение православных ритуалов приводило к быстрому отказу от традиционной конфессиональной идентичности. В некоторых семьях эстонцы считали себя лютеранами, но крещение, венчание и отпевание совершали в православной церкви. Известны и переходы в православие и четкая православная конфессиональная идентичность: «Наши были православные, в церковь ходили в Леун. Там мама с отцом венчалися, и дедушко отпевали там, там похоронили его…» (Октябрьский район, д. Новопетровка)158; «Мы были русской веры. Ездили в Леун, я помню, раньше, помню, ездили все время в Леун, они в церковь туда, в Леун, ездили, и хоронили в Леуне. У нас там похоронены…» (Октябрьский район, д. Новопетровка)159. Переход в православие был определен и в случае этнически смешанных браков.
Богатый материал для изучения конфессиональной ситуации Новопетровки дают метрические книги Свято-Троицкой православной церкви с. Леун Аскинской волости Бирского уезда (ныне Октябрьского района Пермского края) начала ХХ в. За период 1903–1905 гг. в книгах отмечено семь записей о крещении младенцев, в большинстве записей указано на православное исповедание родителей. Так, 10 августа крещена дочь Мария, родители «Аскинской волости, проживающий на земле товарищества «Даго» крестьянин Кирилл Михайлов Лайд, жена его законная Васса Иоанновна, оба православного исповедания»160, восприемником выступила «Аскинской волости, проживающая на земле товарищества «Даго» крестьянская девица Мария Иоанновна Янова»161. В этом же году 17 августа «Лифляндской губ., Езельского уезда Перзамаской волости запасной рядовой Даниил Михайлов Вагане, законная его жена Мария Михайлова, оба православного исповедания» с восприемниками «Эстляндской губернии, Гаспальского уезда, Киргасарской волости, крестьянин Кирилл Павлов Кийве и Акинской волости, товарищества «Даго» крестьянская жена Анна Анфилова Янова»162 крестили дочь Раису. Только в одной записи указывается о крещении младенца, родители которого перед совершением таинства присоединились к православной церкви: «Крестьянская девица п[оселка] Даго Анна Адова Нейланд (дочь крестьянина Бирского уезда Аскинской волости, поселка Даго, Ада Тенисова Нейланд и жены его, Мины Мартовой), состоявшая в лютеранском исповедании, 22 л., вследствие изъявленного ею желания, помазанием св. мира присоединена к Православной Греко-Российской церкви с сохранением прежнего ее имени»163. За этот же период отмечено три случая отпевания в Леунском храме164. Отмечена и единственная запись о венчании в храме 16 февраля 1905 г. «починка Даго крестьянин Иоанн Иоаннов Янов, 28 л. и починка Даго крестьянская девица Анна Адамовна Нейланд, 22 л.» с поручителями: «от жениха: починка Даго крестьяне: Иосиф Янов, Юрий Нейланд, Иоанн Теор», «от невесты: починка Даго крестьяне: Карл Мянд, Иаков Лепер, Алексей Мянд»165.
Как видно из анализа имеющихся источников, значительное число эстонских семей хуторов Даго прибегало к совершению православных семейных обрядов или участвовало в них. Однако сравнение списков фамильного состава жителей хуторов и тех, кто встречается в метрических записях, говорит, что все же далеко не все и не всегда обращались к православной церкви.
Схожие процессы сохранения традиционной конфессиональной идентичности и одновременно обращение к православным институтам, как и переход из лютеранского в православное вероисповедание, были характерны в Прикамье не только для эстонцев, но и для соседнего немецкого населения, также основавшего ряд хуторских поселений в Прикамье в начале ХХ в.166
Значительное влияние православия, особенно во втором поколении переселенцев, информаторы связывают с общими тенденциями этнокультурного влияния соседнего русского населения: «Так что уже, они с малых лет здесь уже жили, все по-русски, дак. Они даже не смогли что-то перенять эстонское» (Сивинский район, с. Екатерининское)167; «Мы уж тут все по русским обычаям жили…» (Сивинский район, п. Северный Коммунар)168. Обращение к православию происходило и по той причине, что основные черты лютеранской и православной христианской традиции не всегда воспринимались как принципиально различные: «А в лютеранской вере большой разницы нет, такие же молитвы, как у православных, крест, какой и православный человек носит» (Октябрьский район, д. Новопетровка).
В советское время поддержание религиозных традиций, как и сохранение конфессиональных общин, было крайне затруднено. Кроме идеологических установок, основной причиной разрушения этноконфессиональных традиций стала ликвидация эстонских хуторских поселений, повлекшая дисперсность в расселении и размывание большинства комплексов этнической культуры.
Следует отметить, что и в настоящее время конфессиональная жизнь эстонцев-лютеран Прикамья не возродилась, принадлежность к лютеранству осознается как дань истории, на уровне исторической памяти. Отдельные конфессиональные традиции сохраняются лишь в семейных коллективах. Одна из основных причин этого – дисперсное расселение и невозможность организации этноконфессиональной общины. Православные эстонцы посещают православные храмы в русских селах. Однако, например в д. Новопетровке, удаленной от православных центров, конфессиональные традиции по-прежнему воспроизводятся лишь на уровне семейных коллективов и отдельных верующих.