Ориентация эстонского хуторского хозяйства на внутреннее производство и потребление, слабая покупательская способность обусловили сохранение и развитие домашних промыслов и ремесел. Необходимость самим изготавливать орудия труда, утварь, строить избы способствовала сохранению и передаче из поколения в поколение технологических знаний и навыков ткачества, обработки металла, дерева, шерсти, кожи, изготовления предметов одежды. Сами эстонцы отмечали высокое развитие домашних промыслов и ремесел в их хуторских хозяйствах: «Все мастеровые люди были, любое мастерство… Кузнецы были, чеботари были, бондари были» (д. Новопетровка)77.
Работы, связанные с заготовкой и обработкой дерева, считались мужскими занятиями. Строительство жилых домов и хозяйственных построек производили своими силами, без привлечения плотников-мастеров, и это способствовало сохранению и передаче традиционных навыков плотницкого дела. Необходимые орудия труда (вилы, сохи, бороны, рукояти для кос, серпов, топоров и т. д.), транспортные средства (сани, телеги, лыжи и др.), утварь (ложки, корыта, деревянные тарелки и пр.) также большей частью изготавливались в каждом хозяйстве либо приобретались или заказывались у деревенских мастеров, лишь в отдельных случаях их покупали на ярмарках и базарах. Во многих хозяйствах имелся и разнообразный плотницкий и столярный инструмент (топоры, скребки, верстаки и др.). Особым спросом пользовалась в эстонских хуторах долбленая деревянная посуда – липовые бочки-кадушки, служившие для хранения меда, круп, других продуктов. Изготовлением мебели также занимались почти в каждом хозяйстве, в то время как более сложные изделия – шкафы, сундуки, кровати, комоды обычно делали лишь отдельные мастера на заказ. Получило распространение в эстонских хуторах бондарное дело, изготовление ведер, бочек и бочонков. Широкому использованию в хозяйстве деревянных изделий, а также распространению промыслов и ремесел, связанных с обработкой дерева, способствовали и наличие значительных лесных массивов, доступность и дешевизна сырья, сохранявшиеся традиции плотницкого, столярного, бондарного дела.
Навыки кузнечного дела также были принесены еще со старой родины. Как отмечали в д. Новопетровке, среди переселенцев были специалисты-кузнецы. При переселении были привезены и некоторые скобяные изделия, до сих пор хранящиеся и использующиеся в хозяйстве.
Были в эстонских хуторах и мастера, знающие технологии выделки овчин для изготовления шуб и тулупов, владевшие и секретами мастерства обработки кожи. Кожа домашней выделки использовалась для изготовления необходимых в хозяйстве ремней, конской упряжи, а также для изготовления ремней и обуви (поршней, сапог, ботинок).
Особым качеством отличалась конская упряжь, изготовленная эстонскими мастерами д. Новопетровки: «Сбруя все была такая же, как по-русски, но то, что покрепче, может, была. Эстонцы больше кожу делали, кожаную. Сбруя была очень хорошая» (д. Новопетровка). Нарядной и богато украшенной была праздничная выездная кожаная сбруя, которая и сегодня сохраняется и используется в некоторых эстонских хозяйствах. Несколько праздничных сбруй сохранилось в д. Новопетровке в семье И. Лякка, в прошлом одного из лучших мастеров конской упряжи всей округи. Его изделия и сегодня используются не только в Новопетровке, но и в марийских, татарских и русских деревнях округи. Упряжь, бытовавшая в д. Новопетровке, не отличалась от той, что использовалась в округе: на лошадь надевали уздечку, затем хомут, дугу и гужами закрепляли две оглобли. Праздничная упряжь богато украшалась. Хомут и шлея покрывались медными пластинами и бляшками, в форме круга, сердечек, более сложных фигур, с медными кольцами и застежками. Другим вариантом украшения была орнаментация черных кожаной шлеи и хомута белыми раковинами каури. Третья праздничная сбруя И. Лякка была украшена бляшками из светлого металла. Такая нарядная сбруя была обязательным элементом праздничного выезда. Украшенная сбруя готовилась не только для одноконной запряжки, отдельные комплекты праздничной сбруи предназначались для выездных троек78. Будничную упряжь обычно не украшали, готовили из кожи среднего и грубого качества выделки, а наиболее простым вариантом упряжи, характерным для бедных хозяйств и также, по воспоминаниям старожилов, использовавшимся в первые годы обустройства на новых землях, была лыковая упряжь: «Первые, кто приехал, они тоже из лыка упряжь всю делали, лыко все отвечало, и гужи и узды – все из лыка. Кожи взять негде было. В Эстонию потом в письмах писали, что за день можно сбрую сделать, там не знали, что такое коточик [кочедык. – Авт.], они думали, что это такое и как им можно сбрую сделать и так быстро. Вот удивлялись» (д. Новопетровка)79.
Одним из распространенных занятий в эстонских хозяйствах было мыловарение. Технология приготовления мыла в домашних условиях раскрывается в воспоминаниях информаторов: «Мыло обычно варили. Котел большой бывает, туда накладывают мясо разное, не нужное или подпорченное, всякие остатки и кишки. Обычно кишки собирали, мыли, морозили, не один месяц собирали, чтобы потом сварить, и негодное мясо, испорченное мясо.
Потом кладут туда каустик, каустик где-то находили. У Ивана Лякка целая кадца была, давал он по кусочку. Кости все изъест каустик. Внизу идет настоящее белое мыло, как сейчас хозяйственное. Поскольку оно было в котле, оно было кружками. Его разрезали и сушили. На три качества его делили. Самое нижнее – самое хорошее. Плохое остается, тоже не выбрасывали, оно черноватое, но не выбрасывали. Хоть что-нибудь да мыли. Они были экономные. Самоварка была даже… землянка выкопана, чтоб пожара не было. Но не все так, и дома варили в котле» (Октябрьский район, д. Новопетровка)80. В сивинских хуторах также часто вспоминают о мыловарении: «Делали мыло для хозяйственных нужд, резали и на полатях сушили. Брали каустик. Ну и то, что оставалось от убоя скота. Овец там забивали, телят. Варили, и получалось мыло» (Сивинский район, п. Северный Коммунар)81. Полученное домашнее мыло предназначалось только для употребления в своем хозяйстве, иногда раздавалось родственникам, знакомым, реже – обменивалось и продавалось.
Традиционными женскими занятиями считались все работы, связанные с обработкой льняного волокна и шерсти. Льняную кудель и шерсть пряли на механической самопрялке. В эстонских хуторах были известны разные варианты самопрялок, в д. Новопетровке использовали самопрялки-лежаки, а в эстонских хуторах Сивинского района были известны как самопрялки-лежаки, так и стояки. При прядении волокно и шерсть держали в руках и выдвигали нить, которую собирали на самопрялку. При прядении льняной кудели иногда к самопрялке в верхней части устанавливали небольшую лопасть, на которой закрепляли кудель. Прялка включалась в состав приданого невесты либо дарилась во время свадьбы: «Эта прялка от мамы, когда мама с папой поженились, бабушка сказала: «Теперь ты берешь себе жену, должно быть у нее орудие, чтоб она пряла». И вот им на свадьбу подарили эту прялку. Она по-эстонски прялка сделана, эстонец делал» (д. Новопетровка)82. По мнению самих эстонцев, обработка шерсти составляла значительное место среди домашних промыслов и ремесел. Как отмечают информаторы, «овец держали помногу». Часть обработанной шерсти шла на продажу, другая прялась и использовалась в хозяйстве для производства домашнего сукна и полусукна, вязания. Шерсть чесали не только вручную, в Сивинском районе некоторые хозяйства имели механические шерстобитки: «Овец держали, а надо же еще счесать шерсть, а ее ведь много бывало. Вот отец людям это и делал, чесал эту шерсть. Машина у него была, шерстобитка. Ее вручную крутят, шерсть бросают, она чешется, в конце выходят валки такие, снимают ее, шерсть, она такая мягкая, пушистая. Потом прядут нитки, вяжут. И валенки катают с этого…»83. Чаще всего использовали шерсть естественных, неокрашенных цветов, нити пряли отдельно из черной или белой шерсти, для получения серого цвета уже при чесании смешивали черную и белую шерсть. В редких случаях, когда необходима была цветная шерсть, моты шерстяных нитей окрашивали.
Пимокатный промысел не получил широкого распространения в эстонских хозяйствах. Первоначально валенки обычно приобретали у соседнего русского населения, они считались дорогой, праздничной обувью. Часто заказывали изготовить валенки из своей шерсти, поэтому часть работы по обработке шерсти заказчик производил самостоятельно.
Необходимость в одежде и бытовых тканях обусловила развитие ткачества. Эстонские традиции и технологии ткачества сохранялись во всех хуторских поселениях Прикамья. Для ткачества эстонцы использовали традиционный ткацкий стан, часть деталей которого была привезена из Эстонии, например, медные берда для прибивания нитей. Другие элементы стана были изготовлены на месте. Эстонский ткацкий стан был значительно шире, нежели стан соседних народов, русских и татар: «Ткацкий станок, пожалуй, ничем не отличался. Так же, как у русских сделанный станок, только он был пошире, русский-то узкий» (д. Новопетровка)84. Ширина ткацкого стана и полотна, вытканного на нем, варьировалась от полуметра до полутора – двух метров. При ткачестве широкого узорного полотна за ткацким станом могли работать одновременно две мастерицы. Для ткачества использовались как льняные и шерстяные нити домашнего изготовления, так и покупные хлопчатобумажные и шерстяные нити. Эстонцы изготавливали хлопчатобумажные, льняные, шерстяные и полушерстяные ткани. К сожалению, сохранилось очень немного образцов ткачества, для того чтобы в полной мере представить технологический и декоративный ассортимент тканых изделий. Эстонцы Новопетровки отмечают высокое качество домашнего сукна: вытканное в середине ХХ в., в некоторых семьях оно и сейчас сохраняется в предметах одежды и бытовых тканях. О черном домашнего ткачества сукне в Новопетровке говорят: «Обрабатывали не хуже, чем сейчас фабричное сукно» (д. Новопетровка)85. Бытуют разные житейские истории: «Ткали раньше сами. У нас бабушка очень хорошо ткала. Сукно так хорошо ткала. Сами-то шить не могли по-настоящему. Дядька один у меня работал на железной дороге в городе Красноуфимске, и отсюда они повезли сукно туда, в мастерскую, шить костюм. И мастер там говорит: «А вы где такой материал брали?» Дядя отвечает: «Как где брали, это мать выткала». – «Как мать выткала!? Такое сукно мать выткала? Не может быть! Это фабрика сделала». Дядя говорит: «Нет, это мать выткала» (д. Новопетровка)86. У эстонцев Сивинского района до настоящего времени сохраняются домотканые льняные белые простыни, а также полушерстяные цветные одеяла. Домотканые одеяла представляли собой цельное широкое полотно, сотканное из льняных (основа) и шерстяных (уток) нитей. При этом нити утка заметно доминировали над нитями основы. Орнаментация одеял выполнялась в виде поперечных разноцветных полос естественных оттенков некрашеной шерсти (черные, белые, серые), в других случаях полосы выполнялись из цветной крашеной шерсти более ярких оттенков (красного, белого, черного и др.).
К традиционным женским занятиям следует отнести также и вязание. Обычно на пяти спицах вязали изделия из домашних шерстяных нитей – варежки, носки, чулки, а позднее также и шерстяные шали. Узорное двухцветное и многоцветное вязание, использовавшееся для орнаментации варежек и поголешек чулок ярко характеризует эстонскую традицию и свидетельствует о том, что технологические и декоративные навыки вязания были перенесены со старой родины и сохранены в Прикамье. Для орнаментации бытовых тканей использовалась также и вышивка. Вышивали полотенца, вензеля на простынях и наволочках, реже орнаментировали вышивкой женские кофты. Обычно использовали техники стебельчатого и тамбурного шва, вышивку гладью. К женским домашним ремеслам можно отнести также и технологии изготовления предметов одежды, бытовых тканей.
Ориентация хуторского хозяйства на сельскохозяйственное производство, изготовление орудий труда и утвари лишь для внутреннего потребления, слабое развитие рынков сбыта и товарно-денежных отношений не способствовали развитию в эстонских хуторах кустарных промыслов и ремесел.
Таким образом, домашние промыслы и ремесла обеспечивали крестьянское хуторское хозяйство необходимыми орудиями труда, транспортными средствами, утварью, предметами быта. Большая часть изделий производилась внутри эстонских хуторских поселений и была ориентирована на внутреннее потребление, что обеспечивало сохранение этнической специфики в созданных предметах. Технологические и декоративные традиции ткачества, вязания, создания и орнаментации конской упряжи, обработки дерева позволяли эстонским мастерам создавать высокохудожественные произведения народного декоративно-прикладного искусства.
Таким образом, хозяйство эстонских переселенцев в Пермском Прикамье имело ряд характерных особенностей, основной среди которых была сама форма организации крестьянского хозяйства – хуторская. Все эстонские переселенцы в регионе создали и развивали именно этот тип хозяйственной организации. Ведущие роли среди сельскохозяйственных занятий принадлежали земледелию и животноводству. Вспомогательные роли в хозяйственных занятиях играли пчеловодство, а также охота, собирательство, рыболовство. Ориентация хозяйства на внутреннее потребление, необходимость в производстве орудий труда и предметов быта обеспечили развитие домашних промыслов и ремесел. Обеспеченность хозяйств собственными земельными наделами, достаточными для земледельческого производства, способствовала динамичному развитию эстонских хуторов. Комплексный характер сельскохозяйственного производства, давние традиции земледелия и животноводства, относительная схожесть природно-климатических условий со старой родиной обеспечили высокую адаптивную способность эстонских крестьян в условиях вновь осваиваемого региона. Уже в начале ХХ в. наблюдавшие развитие эстонских хуторов Прикамья выделяли эстонских переселенцев как наиболее способных «акклиматизироваться» в условиях Прикамья87.
Традиционные навыки ведения хозяйства, перенесенные на новую родину, сохранялись, адаптируясь к региональным природно-климатическим условиям, инновации в хозяйстве отмечались в первую очередь за счет внедрения новой техники, в меньшей степени – за счет включения иноэтнических инноваций.
Хуторские хозяйства как форма жизнеобеспечения и ведения сельского хозяйства у эстонцев сохранялись вплоть до начала 1940-х годов, когда они были принудительно ликвидированы в результате коллективизации.
1 ГАПК. Ф. 204, оп. 1, д. 68, л. 33.
2 СРА. Широков М. Через годы и страдания.
3 Смирнов Н. Ф. Хозяйство немецких и эстонских хуторов в Белебеевском и Бирском уездах Уфимской губернии. Уфа, 1908. С. 25.
4 ПМА-2006. Октябрьский район, д. Новопетровка, Кестер Нина Иосифовна, 1930 г. р.
5 Смирнов Н. Ф. Указ. соч. С. 25.
6 ЦГИА РБ. Ф. 336, оп. 1, д. 972, л. 1–8.
7 Смирнов Н. Ф. Указ. соч. С. 25.
8 По материалам: Подворная перепись крестьянского хозяйства Уфимской губернии. Бирский уезд. Уфа, 1914. С. 250–253.
9 По материалам: Подворная перепись крестьянского хозяйства… С. 250–253.
10 Поездка в Сивинское имение // Пермские губернские ведомости. 1909. 12 сент.
11 Справка о положении иногубернских и иноуездных переселенцев в Сивинском имении, согласно данным подворной переписи 1910 г. Пермь, 1911. С. 22.
12 ГАПК. Ф. 204, оп. 1, д. 11, л. 66.
13 Там же. Д. 98, л. 5.
14 Там же. Л. 66; Там же. Д. 11, 98, л. 250–253; Вайман Д. И., Черных А. В. Немецкие хутора Прикамья: История и традиционная культура (ХХ – начало ХХI в.). СПб., 2008. С. 53–55.
15 Уральская историческая энциклопедия. Екатеринбург, 1998. С. 286–287.
16 Смирнов Н. Ф. Указ. соч. С. 25.
17 А. П. Поездка в Сивинское имение…
18 Там же.
19 Там же.
20 Там же.
21 ГАПК. Ф. 204, оп. 1, д. 98, л. 5–8.
22 Справка о положении… С. 22.
23 Поездка в Сивинское имение…
24 Там же.
25 ГАПК. Ф. 204, оп. 1, д. 11, л. 13.
26 Поездка в Сивинское имение…
27 ГАПК. Ф. 204, оп. 1, д. 98, л. 123.
28 Там же. Д. 12, л. 7об.
29 ПКМ. Материалы экспедиции в Сивинский район Пермской области 1988 г. Рук. С. А. Димухаметова.
30 ГАПК. Ф. 204, оп. 1, д. 11, л. 66, 79об.
31 Там же.
32 Список населенных пунктов Уральской области. Пермский округ. Свердловск, 1928.
33 ЦГИАРБ. Ф. 336, оп. 1, д. 2899, л. 1–2.
34 Сборник статистических сведений по Уфимской губернии. Том V. Бирский уезд (Оценочно-статист. материал по данным местных исследований 1897 г.). Уфа, 1899. С. 38.
35 Там же.
36 Смирнов Н. Ф. Указ. соч. С. 26.
37 Справка о положении… С. 24.
38 Смирнов Н. Ф. Указ. соч. С. 26.
39 Справка о положении… С. 24.
40 Смирнов Н. Ф. Указ. соч. С. 25; Справка о положении… С. 26–28.
41 Вайман Д. И., Черных А. В. Указ. соч. С. 56.
42 По материалам: Подворная перепись… С. 250–253.
43 Смирнов Н. Ф. Указ. соч. С. 27.
44 Там же.
45 Справка о положении… С. 24.
46 По материалам: Подворная перепись… С. 250–253.
47 Смирнов Н. Ф. Указ. соч. С. 27–28.
48 Там же. С. 28.
49 Сборник статистических сведений по Уфимской губернии… С. 38.
50 ПМА-2009. Сивинский район, п. Северный Коммунар, Иогансон (Лимонова) Валентина Рудольфовна, 1927 г. р.
51 ПМА-2008. Октябрьский район, д. Новопетровка, Лайд Алина Ивановна, 1931 г. р.
52 Смирнов Н. Ф. Указ. соч. С. 27–28.
53 По материалам: Подворная перепись… С. 254.
54 Вайман Д. И., Черных А. В. Указ. соч. С. 63.
55 По материалам: Подворная перепись… С. 254.
56 Подворная перепись… С. 250–257.
57 Там же.
58 Справка о положении… С. 19–20.
59 Справка о положении… С. 19.
60 Смирнов Н. Ф. Указ. соч. С. 26.
61 Там же.
62 ПМА-2006. Октябрьский район, д. Новопетровка, Кестер Нина Иосифовна, 1930 г. р.
63 Коровушкин Д. Г. Латыши и эстонцы в Западной Сибири. Расселение и численность в конце ХIХ – начале ХХI в. Новосибирск, 2008. С. 28–29.
64 Смирнов Н. Ф. Указ. соч. С. 27–28.
65 Сборник статистических сведений… С. 38.
66 Справка о положении… С. 22–23.
67 Справка о положении… С. 29.
68 Сборник статистических сведений… С. 38.
69 ПМА-2009. Сивинский район, п. Северный Коммунар, Иогансон (Лимонова) Валентина Рудольфовна, 1927 г. р.
70 ПМА-2009. Сивинский район, с. Екатерининское, Коков Михаил Андреевич, 1934 г. р.
71 ПМА-2008. Октябрьский район, д. Тюинск, Ульяс Александра Аркадьевна, 1931 г. р.
72 ПМА-2009. Сивинский район, п. Северный Коммунар, Иогансон (Лимонова) Валентина Рудольфовна, 1927 г. р.
73 ПМА-2009. Сивинский район, п. Северный Коммунар, Нагель Эрнальдтина Августовна, 1926 г. р.
74 Сборник статистических сведений по Уфимской губернии… С. 38.
75 Смирнов Н. Ф. Указ. соч. С. 25.
76 Справка о положении… С. 21.
77 ПМА-2008. Октябрьский район, д. Новопетровка, Меас Эльвина Юлисовна, 1919 г. р.
78 ПМА-2006. Октябрьский район, д. Новопетровка, Лякк Иван Михайлович, 1921 г. р.
79 Там же, он же.
80 ПМА-2008. Октябрьский район, д. Тюинск, Ульяс Александра Аркадьевна, 1931 г. р.
81 ПМА-2009. Сивинский район, п. Северный Коммунар, Иогансон (Лимонова) Валентина Рудольфовна, 1927 г. р.
82 ПМА-2006. Октябрьский район, д. Новопетровка, Кестер Нина Иосифовна, 1930 г. р.
83 ПМА-2009. Сивинский район, с. Екатерининское, Коков Михаил Андреевич, 1934 г. р.
84 ПМА-2006. Октябрьский район, д. Новопетровка, Кестер Нина Иосифовна, 1930 г. р.
85 ПМА-2008. Октябрьский район, д. Новопетровка, Меас Эльвина Юлисовна, 1919 г. р.
86 ПМА-2006. Октябрьский район, д. Новопетровка, Кестер Нина Иосифовна, 1930 г. р.
87 Поездка в Сивинское имение…