Похоронно-поминальные обряды в цикле семейной обрядности обычно отличаются устойчивостью и сохранением комплекса архаичных ритуалов и представлений. По мнению исследователей, культ предков у чувашей и в настоящее время является существенным компонентом духовной культуры[251]. Пермские чуваши также сохраняют комплекс похоронно-поминальной обрядности, в котором наряду с универсальными компонентами, христианскими традициями, бытуют народные ритуалы, ярко характеризующие этнические особенности.

Информаторы очень часто не выделяют похоронно-поминальные ритуалы как особенные, считают их типичными для христианского населения, отмечают и близость к традициям соседнего русского населения: «Похороны у нас от русских не больно отличаются» (д. Малые Кусты Куединского района). Обычно выделяют разницу лишь в отдельных ритуалах.

Смерть человека, по представлениям чувашей, наступала тогда, когда душа чун покидала тело. Чувствуя приближение смерти, умирающего предписывалось переложить на лавку или деревянную кровать, убрав перину. Пермские чуваши сохраняли представление о том, что умершего на перине на том свете заставят пересчитывать перья: «Главно, чтоб подушки и перины не было, а то, говорят, там считать будет» (д. Верхний Тымбай Куединского района). Эти же представления характерны и для других групп чувашей[252].

Сразу после наступления смерти приступали к обмыванию умершего. Обмывание покойника является обязательным ритуалом. Обмывание проводили в доме или бане. В прошлом воду для обмывания старались брать из проточного источника, чаще из реки: «Из речки воду берут, из колодца нельзя» (д. Бормист Чайковского района). Часто человек перед смертью сам назначал обмывальщиков. Обычно обмывали родственники и знакомые, к женщине приглашали женщин, к мужчине – мужчин. Считалось, что участвовать в обмывании должно нечетное число людей – обычно три человека. Среди предписаний, связанных с этим ритуалом – запрет мыть голыми руками, мыть тряпочкой, в противном случае у того, кто обмывал, будут мёрзнуть ноги: «Говорят, если покойника рукой мыть, ноги мёрзнуть будут» (д. Верхний Тымбай Куединского района). Все действия, которые совершали с умершим, делали наотмашь, наоборот, не так, как живому человеку: «Когда моют, поливают покойника наотмашь, портянки наматывают с внутренней стороны на внешнюю» (д. Бормист Чайковского района).

Среди пермских чувашей было распространено поверье, что вода, которой обмывали покойника, наделена особыми свойствами, она может навлечь болезнь, если ходить по тому месту, куда её вылили. Покой-ничью воду, по поверьям, можно было использовать и в злых умыслах. Поэтому предписывалось выливать воду в особое место: «Воду после него в сторону сливали, чтобы собаки и люди не ходили» (с. Большие Кусты Куединского района); «Воду в отдельное место нехоженое выливают, чтоб не топтали» (д. Верхний Тымбай Куединского района). Наоборот, другие предметы умершего могли стать апотропеем, защищать человека. Повсеместно среди пермских чувашей было распространено поверье, что крест и рубаха с умершего помогают в суде: «С покойника если крест возьмёшь, он тебя огородит» (с. Большая Уса Куединского района); «Если крест с покойника взять на суд – не засудят» (с. Большие Кусты Куединского района).

После обмывания обычно одевали умершего и укладывали в гроб. Прежде чем положить тело в гроб, на дно помещали стружки, опил, листья с берёзовых веников, затем на дно укладывали белый холст. Предписание помещать на дно гроба опил и стружки связано с поверьем не оставлять ничего от покойника и от изготовления гроба: «В гроб кладут стружки и опил: от покойника ничего оставлять нельзя» (д. Дойная Куединского района). Листья от берёзового веника часто помещали на дно гроба, ими также наполняли подушку. Среди пермских чувашей сохранилось поверье, что женщина должна сохранять свои волосы – собранными волосами и набивали подушку покойнику: «Если покойник волосы свои хранил, то волосы положат в наволочку» (д. Дубленёвка Куединского района). Данное поверье соотносится с представлениями о том, что покойника на том свете заставят собирать все свои волосы.

Среди обязательных предписаний, связанных с одеждой покойного – предписание хоронить женщину в головном уборе, в сурпан, а чаще – в платке: «Женщину без платка не хоронят» (д. Дойная Куединского района). Некоторые информаторы отмечали, что в качестве погребальной использовали свадебную одежду. Пожилые обычно заранее готовили одежду «на смерть». Сверху умершего закрывали белым полотном. В гроб в некоторых случаях было принято класть вещи, которые, по представлениям, будут необходимы усопшему. Среди них расчёска для мужчины и гребень для женщины: «Мужику ещё расчёску положат, женщине – гребёнку» (д. Коровино Куединского района); мыло, иголки, нитки: «Нитки покойнику кладут» (д. Бормист Чайковского района); «В гроб гребень кладут, мыло, иголку, нитки» (д. Верхний Тымбай Куединского района).

В похоронных ритуалах пермских чувашей, как и других групп народа, особое внимание уделено ниткам. Три нитки раздавали всем пришедшим проститься с покойником: «Нитки потом дают. Просто раздают, перед тем как хоронить, раньше делали свои нитки по три штуки, по метру, нитки просто так, любого цвета» (д. Коровино Куединского района). Нитки, получаемые при прощании с умершим, должны были быть использованы: «Людям нитки дают, ими шить надо» (с. Пантелеевка Куединского района). В последние годы вместо холщовых ниток домашнего изготовления стали использовать покупные катушки с нитками: «У чувашей на похоронах нитки дают по три штуки. Раньше нитки были портяные, а сейчас шпульки дают» (д. Дубленёвка Куединского района). Три нитки берут участники похоронного ритуала, когда идут за водой для обмывания покойного: «Если воду для обмывания из речки берут, то по дороге оставляют три нитки» (д. Бормист Чайковского района). Нитки кладут в гроб с умершим: «В гроб иголки кладут и нитки» (д. Нижний Тымбай Куединского района). Нитки широко представлены в похоронно-поминальной обрядности чувашей, а также других народов Поволжья и Приуралья[253], они символизировали дорогу, путь в иной мир[254]. Информаторы часто обычай раздавать нитки связывают с дорогой: «Мы по три нитки даём, это как дорога на кладбище» (с. Пантелеевка Куединского района).

Гроб с покойным размещали в переднем углу, при этом чуваши ставили гроб ногами к переднему углу, «к иконам»: «В доме он лежит, на икону смотрит, а когда выносят, переворачивают ногами к дверям» (д. Коровино Куединского района); «Ногами к иконам положить, а выносить тоже нужно ногами вперёд» (с. Пантелеевка Куединского района); «Покойника кладут лицом на иконы, а выносят ногами вперёд, хотя в доме лежит лицом к иконам, поворачивают» (д. Дубленёвка Куединского района); «Ногами к иконам ставили, а выносили тоже ногами вперёд» (д. Бардабашка Бардымского района). Размещать гроб в доме ногами к переднему углу – это устойчивая традиция у пермских чувашей. В то же время среди соседнего русского населения, на что указывают и информаторы-чуваши, известно два варианта размещения гроба в доме. Ногами к иконам ставили гроб соседние старообрядцы. Православное русское население умершего размещало головой к иконам.

Среди предписаний похоронного ритуала – не оставлять покойника «одного» («одного нельзя оставлять»). В течение дня и ночи принято было находиться у гроба родственникам и знакомым. При этом женщинам предписывалось быть всё это время в головном уборе.

Согласно традиции похороны проводили на третий день после смерти: «После того, как он три дня отлежит, его хоронить надо» (д. Дубленёвка Куединского района); «Три дня у чувашей не хоронят» (с. Пантелеевка Куединского района); «Говорят, две ночи надо дома держать покойника» (д. Бардабашка Бардымского района). В день похорон в доме умершего собирались родственники, знакомые, односельчане. Прощаясь с усопшим, все проходили вокруг гроба: «Вокруг гроба по солнышку один раз обходят, и подарки дают, кто что приготовил: мыло, носки, платочки, полотенца» (д. Коровино Куединского района). Известен в Пермском Прикамье и обычай, характерный также для чувашей метрополии[255], передавать через гроб несовершеннолетних детей покойного.

В разных населённых пунктах были разные варианты поминальной трапезы. В одних случаях первый стол собирали ещё до похорон, «при покойнике». Так часто поступали в небольших деревнях, которые были расположены далеко от кладбища: «Где кладбища нет, при покойнике собирают прощальный обед, он в доме лежит, а людей кормят. А кто на кладбище съездит, ещё кормят» (с. Пантелеевка Куединского района). Соседнее русское население обычай кормить участников похорон до выноса покойника отмечает как особенность чувашских похорон: «У русских в рот не берут, пока хороняют, а у них молостник пьют и тут же едят» (с. Пантелеевка Куединского района). В других деревнях сохранялся обычай угощать всех участников похорон оладьями с мёдом: «У нас, когда провожают, на оладьи мёд намажут и дают, и нитки дают» (д. Дойная Куединского района).

Во время шествия похоронной процессии сохранялся обычай подавать первому встречному, не участнику похорон. На «первую встречу», «на помин» в разных деревнях вручали либо полотенца, либо узелок с посудой и стряпнёй. Так, в деревне Бормист Чайковского района отмечали: «Когда покойника везут, то впереди идёт самый близкий человек покойника. Он несёт чашу с мёдом и подарок – полотенце. Его дарят первому встречному человеку и кормят мёдом». В деревнях Куединского района чаще вручали узелок с чашкой и выпечкой: «Первому встречному на помин дают. На помин, так и говорят. Чашку, положишь олашки, в носовой платок завяжут» (д. Коровино Куединского района); «Вот и первому попавшему на пути во время похорон посуду, пирожки, завязанные в платок, даёшь…» (д. Дубленёвка Куединского района); «У нас посуду, нитки в платочек белый завернут, кто первый навстречу идёт – отдают» (д. Малые Кусты Куединского района). Схожие обычаи первой встречи также характерны для чувашей других территорий[256], известны они и в русской традиции. Однако обычай дарить полотенце русским юго-западного Прикамья не известен.

Гроб с умершим обычно несли на руках на полотенцах до окраины деревни либо до первого перекрёстка, где его ставили на сани, телегу, а позднее – машину. Идя за гробом, во многих деревнях принято было бросать пихтовые ветки. Во время движения похоронной процессии к кладбищу, если на пути попадалась река, близкие родственники бросали в воду монеты. Информаторы так комментировали необходимость выполнения этого действия: «Как воду выкупают, для покойника…» (д. Дойная Куединского района).

На кладбище, прежде чем опустить гроб в могилу, принято было выкупать землю для покойного, для чего в могилу бросали деньги, а в некоторых случаях и кусочки хлеба: «Перед покойника серебряные деньги бросают» (д. Коровино Куединского района); «В могилу бросают хлеб и деньги» (д. Малые Кусты Куединского района); «Маме деньги бросали и хлеб» (д. Маремья Бардымского района). Выполнение таких действий повсеместно связывали с необходимостью выкупа земли для покойника: «Деньги в могилу кидают для выкупа»; «Гроб опускают, тоже деньги бросают. Место не выкупишь, покойника к себе не принимают» (с. Пантелеевка Куединского района). В Пантелеевке отмечали обычай выкупать землю и перед тем, как начинают копать могилу: «Могилу начинают копать, деньги кладут – место выкупают».

На кладбище обычно происходило и последнее прощание с умершим, для чего было принято трижды обойти вокруг могилы: «Прощаются, три раза вокруг могилы обходят, руками дотрагиваются у ног и у головы» (д. Коровино Куединского района); «Вокруг могилки три раза обходят и говорят: “Пусть земля будет пухом”» (д. Малые Кусты Куединского района).

Вернувшись с кладбища, участники похорон шли на поминальную трапезу. По обычаю принято было накрывать нечётное число поминальных столов, за которыми по очереди кормили всех участников похорон. В деревне Дубленёвка Куединского района отмечали: «Когда похороны, три стола нужно сделать». На нечётное число указывали и в Пантелеевке: «У нас нечётное число собирают, один, три или пять». Среди правил поминального стола – отсутствие вилок, участникам трапезы подают только ложки. Среди запретов поминальной трапезы – выходить из-за стола до её окончания: «Пока все не напьются, не наедятся – из-за стола не выходят» (с. Пантелеевка Куединского района). Обязательные блюда поминального стола – кутья, мёд и пироги.

Целый комплекс поверий и представлений был связан с умершим. В случае неправильного исполнения погребального ритуала покойник может присниться и указать на ошибки: «Ребёнка в чепчике похоронили, а надо было платок надеть, снится, что голова у него мёрзнет. Подала платок старухе» (д. Дойная Куединского района); «Видела мужа своего, он был так хорошо одет, поблагодарил всех, что хорошо проводили, но сказал, что я ему носовик не дала. Ему нужно в руки было положить, а я ему в карман засунула» (с. Пантелеевка Куединского района).

Точное соблюдение ритуалов похоронно-поминальной обрядности обеспечивало «хорошее» расположение души умершего в потустороннем мире. Обязательным считалось, например, отпевание усопшего: «Пока не отпоёшь, там плохо ему. Сон видела про отца: “Вот, – говорит, – я теперь у окна стою. В яме сидел, теперь выкарабкался!” Отпела я его» (с. Пантелеевка Куединского района).

Особые ритуалы проводили в случае, если в семье после похорон до совершения поминок сорокового дня был второй покойник. В этом случае на похоронах в могиле с умершим хоронили куклу: «Если в родне двое умерло, сорочины не прошли ещё, то со вторым хоронят куклу, сами делают или покупают. Её в коробке вперёд гроба в могилу кладут, чтобы третьего не было» (с. Пантелеевка Куединского района); «Если кто-то умер, а до 40 дней со смерти кто-то второй умер, то, чтоб третий не умер, кладут в гроб куклу и говорят: “Не ходите за третьим покойником!”» (д. Верхний Тымбай Куединского района).

К раздаче милостыни обычно прибегали в том случае, если покойник часто снился или снился в определённой ситуации: «А снится, дак надо милостыню подать или из дому что-то» (с. Пантелеевка Куединского района); «Если покойник во сне есть просит, надо накормить прохожих и гостинцы раздать» (с. Большие Кусты Куединского района). Если покойник часто снился, прибегали и к такому способу: «Если тебе покойник часто сниться будет, то нужно рыбью голову через плеть кинуть перед сном и сказать: “Вот, на тебе рыбью голову, ты иди”» (д. Дубленёвка Куединского района).

Пермским чувашам известны мифологические представления, согласно которым нечистая сила в облике умершего могла навещать близких родственников и знакомых. В таком случае совершались ритуалы, направленные на защиту дома: «Семигодовалым маком сыплют вокруг дома»; «Люди-то, которы вот чё делают, вениками-метёлками гонят, ещё говорят: “Не приходи больше!”» (д. Верхний Тымбай Куединского района). В некоторых случаях считали, что в образе умершего нечистая сила появляется только в том случае, если покойника не отпели в храме: «Если не отпетый, дак может ходить, отпетый, дак не ходит…» (с. Пантелеевка Куединского района). Одной из причин «хождения» называют сильную тоску по умершим: «А если по покойнику тосковать сильно будешь, он приходить будет» (с. Пантелеевка Куединского района). К апотропейным можно отнести обычай приносить с могилы землю: «Чтобы не ходил, не пугал, с могилы берут землю и в подполье кидают» (с. Пантелеевка Куединского района).

Поминальные ритуалы у чувашей Пермского Прикамья приурочены к 3, 9, 20 и 40-му дням. Поминки третьего дня обычно проводились непосредственно во время похорон. Поминание девятого дня считалось обязательным в цикле поминальных ритуалов, однако эти поминки могли проводить лишь в кругу семьи. На поминки двадцатого дня (полусорочина) также собирались обычно в семейном кругу: «Полусорочина – не собирают людей, только сами поминают» (д. Малые Кусты Куединского района). Такие же сроки поминовения умерших характерны и для соседнего русского населения, в то время как обычай поминовения на седьмой день, известный в Чувашии, в Пермском Прикамье не отмечен[257]. Среди предписаний, связанных с выбором поминальных дней, есть поверье, что «поминки на день вперёд надо делать» (с. Пантелеевка Куединского района).

Особой сложностью и наполненностью обрядовыми действиями отличались поминальные ритуалы сорокового дня. По представлениям, характерным для многих народов, душа умершего до сорокового дня оставалась на земле: «До сорокового дня душа здесь» (д. Коровино Куединского района); «До сорока дней душа дома, может сниться» (с. Пантелеевка Куединского района). Во время сорочин принято было посещать могилу покойного: «На сороковой день поминки делают, на кладбище приходят. Покойнику подают еду и говорят: “Будьте сыты, к нам больше не ходите, мы к вам сами придём!”» (с. Пантелеевка Куединского района). На поминки приглашали родственников, знакомых, тех, кто принимал участие в похоронах. В некоторых случаях сохранялось предписание накормить за поминальным столом не менее сорока человек: «Не меньше сорока человек должны покушать» (д. Малые Кусты Куединского района). Среди блюд поминального стола пермские чуваши отмечали кутью («рис с изюмом»), кисели («кисель варят густой из овсяных хлопьев», «кислый кисель варят»), куриный суп с лапшой («обязательно был куриный суп», «лапша с курицей»), каши, мёд, оладьи, другую домашнюю выпечку. Старшее поколение отмечало обязательное приготовление к поминальным трапезам пива.

У пермских чувашей сохранялся обычай на сороковой день провожать душу умершего. В этом случае после поминального обеда его участники шли во двор дома или на перекрёсток дорог, где и прощались с усопшим: «Пиво берут с собой. Стряпню, выходят на перекрёсток трёх дорог, за деревню, все гости идут туда, прощаются» (д. Малые Кусты Куединского района); «Все поедят, все покушают, потом со стола кое-чё маленько соберут и выходят на улицу, провожают. Берут выпивку, свечку. В сторону огорода на чистое место. Там помянешь, свечку зажгёшь, полотенце и воду ещё с собой берут, потом руки помоешь и зайдёшь в избу, и всё, за стол снова садишься» (д. Дойная Куединского района). В некоторых случаях оговаривалось присутствие лишь нечётного числа участников ритуала: «выходило нечётное число народу». На перекрёстке дорог бросали также стряпню и выливали пиво, предназначавшееся умершему. По возвращении каждый участник проводов заносил со двора в дом полено: «На обратном пути каждый по полену несёт с сарая, в дом, кладут около печи» (д. Малые Кусты Куединского района).

После «проводов души» в доме накрывался второй, «новый» стол для участников поминального обряда: «Душу провожают, уходят, а кто остаётся в доме, всё со стола убирают и заново стол ставят, новый стол уже. Стол с места на место передвинут и потом уже за здравие пьют. Потом поют за здравие хозяев, кто остался в живых, за здравие живых. Поют, и уже можно плясать после, когда проводят» (д. Дойная Куединского района).

С сорокового дня снимались многие запреты, регламентировавшие поведение родственников покойного: «После сорокового дня можно песни петь» (с. Пантелеевка Куединского района); «Телевизор после сорокового дня можно смотреть» (с. Большие Кусты Куединского района).

Следующие поминальные ритуалы приурочивались к полугодовому сроку и были известны как полгодины, полугодины, а также к годовщине после смерти. В эти сроки было принято опять собирать поминальный стол и приглашать родственников и знакомых. Последние поминки по умершему проводили на третью годовщину. В деревне Малые Кусты Куединского района так характеризовали обычай этих поминовений: «Два года не справляли, а на третий раз, на третий год последний раз людей собирали».

Среди предписаний существует требование в течение трёх лет посещать кладбище на все поминальные дни. По прошествии трёх лет разрешалось лишь домашнее поминовение умершего: «Три года могилу надо навещать, потом можно дома поминать» (с. Пантелеевка Куединского района); «Нехорошо будет, если не поминать, три года на кладбище постоянно ходить надо» (д. Коровино Куединского района). В дальнейшем поминовение умерших проводили в общие календарные сроки.

Таким образом, комплекс семейной обрядности пермских чувашей оказался развёрнутым и наполненным разнообразными обрядовыми действиями. В семейной обрядности сохранились многие элементы, которые ярко характеризуют этнические традиции. Некоторые элементы семейных традиций и в настоящее время актуальны и продолжают сохранять этнические черты.