Основу традиционного хозяйства у чувашей Поволжья и Приуралья составляли земледелие и разведение домашнего скота. Главной земледельческой культурой была озимая рожь. Кроме того, чуваши выращивали овёс, ячмень, пшеницу, полбу, горох, гречиху, из технических культур – лён и коноплю[163]. Из огородных культур они издавна возделывали репу, свёклу, чеснок, лук, капусту, огурцы. С XIX века начинают увеличиваться посадки картофеля[164]. Техника земледелия у чувашей в основных чертах была схожа с той, что использовали все народы Поволжья и Приуралья, и имела лишь локальные особенности[165]. В домашнем хозяйстве они разводили и содержали скот: лошадей, коров, овец, домашнюю птицу. Лошади использовались как тягловая сила, мясо домашних животных употреблялось в пищу[166]. Древние традиции имеют у чувашей бортничество, рыболовство, охота и хмелеводство[167]. Среди домашних промыслов и ремёсел, обеспечивающих крестьянское хозяйство орудиями труда, утварью, одеждой, следует назвать обработку дерева и кожи, переработку льняного и конопляного волокна, прядение и ткачество, вышивку и изготовление традиционного костюма. Среди деревенских ремесленников были плотники, валяльщики, красильщики, гончары, кузнецы, работавшие на заказ[168]. Кустарные промыслы получили развитие в таких направлениях, как бондарное, плотницкое и столярное дело, колёсное, верёвочное, рогожное производство[169]. Таким образом, наряду с земледелием и животноводством у чувашей также получили развитие другие отрасли хозяйствования, они создавали устойчивость крестьянского хозяйства, обеспечивали его необходимыми продуктами и изделиями.
Получение земельных наделов и развитие крестьянского хозяйства были главными причинами миграционных процессов чувашей в Пермское Прикамье в начале XX века – конце 1920-х годов. Первые миграционные волны чувашей принесли традиционный крестьянский уклад, развивали крестьянское единоличное хозяйство, адаптируя его к природно-климатическим особенностям более северного и таёжного Пермского Прикамья, нежели районы Поволжья, откуда происходили мигранты.
Известны лишь некоторые сведения о развитии хозяйства переселенцев-чувашей начала XX века в Сивинском имении Крестьянского поземельного банка, так как большая часть статистических материалов не выделяет сведения по разным этническим группам, обосновавшимся в имении.
В Сивинском имении банка в среднем на хуторское хозяйство приходилось 28,53 десятины, и на одну мужскую душу – 9,40 десятины[170]. Крестьянский поземельный банк, заинтересованный в ликвидации имения, предлагал льготные условия для приобретения земли[171]. При покупке земли банк требовал внесения 10 % от продажной цены участка, полугодовой платёж по ссуде и оплату товарного леса на участке. Остальная сумма могла быть выдана под залог земли ссудою банка согласно его уставу[172]. Крестьянский поземельный банк также предлагал рассрочку платежа на значительный срок, максимально до 55,5 года[173]. В зависимости от срока предоставления ссуды ежегодные платежи составляли с выплатой от 89 руб. 25 коп. со 100 рублей в год при 13 годах ссуды и 4 руб. 50 коп. при рассрочке на 55,5 года[174]. Именно по такой схеме чаще всего и приобретали участки чувашские переселенцы. Однако при всей сложности возделывания целинных лесных участков, каких было большинство из приобретённых, они обеспечивали потребности в развитии комплексного сельскохозяйственного производства, прежде всего, земледелия и животноводства.
По данным на 1917 год, чувашские хозяйства участка № 215 Сивинского имения Крестьянского поземельного банка имели следующие показатели. Хозяйство Петра Ивановича Иванова имело 6,5 десятины земли под обработкой, два плуга, две бороны, из домашнего скота – две лошади, три коровы, пять овец и две свиньи. Хозяйство занималось также дегтярным производством[175]. Алексей Иванович Иванов из этого же участка имел восемь десятин посевов, один плуг, одну борону, две лошади, две коровы, две овцы, две свиньи[176]. Денис Алексеевич Алексеев обрабатывал пять десятин земли, имел один плуг, две бороны, две лошади, две коровы, четыре овцы, две свиньи[177]. Хозяйство Василия Тимофеевича Тимофеева возделывало шесть десятин земли, имело две коровы, три овцы, две свиньи[178]. Даже эти отрывочные сведения свидетельствуют, что чуваши, выходцы из Чебоксарского уезда, успешно освоили приобретённые участки, хозяйства сформировались как комплексные с развитием земледелия и животноводства, и имелись все условия для их успешного ведения.
Годы революции и Гражданской войны привели к изменению в крестьянских единоличных хозяйствах участка № 215, сократились площади посевов, в 1930-е годы уменьшается количество скота, в то же время появляются и распространяются механические сельскохозяйственные машины[179]. Следующий этап развития крестьянских хозяйств этих территорий связан с коллективизацией сельского хозяйства, созданием колхозов.
Если переселенцы начала XX века создали крестьянские хозяйства и успешно занимались сельскохозяйственным производством в условиях Пермского Прикамья, то переселение конца 1920-х годов пришлось на начало коллективизации, что не позволило чувашским крестьянам в полной мере сформировать комплекс традиционного хозяйства. Информаторы, потомки и участники переселения этого периода, так характеризуют его: «Мы уж приехали, на другой год уже колхозы начали образовываться, в тридцатом году, без колхозов один год прожили, и всё» (д. Дойная Куединского района); «В 1928 году родители приехали из Чувашии, сначала единолично жили, в 1930-м вступили в колхоз, отдали плуг, бороны, семена» (с. Пантелеевка Куединского района).
Однако и до вступления в коллективные хозяйства чувашами были приобретены или получены земельные наделы, привезён или куплен скот, сформировано крестьянское единоличное хозяйство. Так, в деревне Батманы Усинского района зажиточным считалось хозяйство Н. Ф. Шоркина: «Прибыл из ЧАССР в 1928 году. Хозяйство купил в 1928 году за 2000 руб. И имелось в хозяйстве одна изба, две конюшни, один амбар, один погреб и сруб. Скота имелось: лошадь, корова, подросток, овец три-пять штук, свиней голова, посева до 5 га»[180]. В деревне Коровино Усинского района хозяйство П. Я. Яковлева отмечено в 1928 году как середняцкое: «Приехал в 1928 году. Купил хозяйство середняцкое. Имел в 1928 году земли восемь десятин, посевов четыре десятины, двух лошадей, двух коров, мелкого скота три головы. Дом с сенями, два амбара, три конюшни»[181]. В деревне Дойная Усинского района хозяйство Н. К. Частоколова, приехавшего в село в 1929 году, имело земли 10 га, посевов пять га, коров одна голова, лошадей одна голова, мелкого скота 10 голов[182]; хозяйство Ф. И. Ионова – земли 15 га, посева до пяти га, лошадей одна, коров одна, овец до семи голов[183]; хозяйство Г. И. Ильина – земли 10 га, посева до пяти га, лошадей одна, коров одна, овец до 10 голов[184]; хозяйство Т. Е. Ефремова – земли 12 га, посева четыре га, лошадей одна, коров одна, овец до семи голов[185]. Таким образом, среднее хозяйство чувашей-переселенцев уже на новой родине до вступления в колхозы включало до пяти десятин посевов, лошадь, корову и несколько голов мелкого скота, что обеспечивало потребность в необходимых продуктах и рабочей силе.
В условиях коллективных хозяйств земледелие выходит из сферы частного крестьянского хозяйства, однако отдельные технологии и навыки земледелия и переработки его продуктов продолжают оставаться актуальными. Среди них вплоть до 1950-х годов не утрачивались навыки жатвы серпом и молотьбы цепами, переработки зерна для круп и для муки, в том числе с использованием ручных мельниц и ступ.
Наличие в Пермском Прикамье достаточного количества пастбищных угодий и сенокосов, в отличие от районов Поволжья, явилось, видимо, главной причиной существенного развития животноводства и обеспеченности хозяйств скотом. И если земледелие с 1930-х годов развивалось преимущественно в коллективных хозяйствах, то животноводство продолжало и продолжает развиваться как хозяйственный комплекс в чувашских подворьях. Чуваши и в Пермском Прикамье в домашнем хозяйстве держали коров, овец, свиней, домашнюю птицу. В летнее время наступал пастбищный период содержания скота. Для русских традиций южных районов Пермского края был характерен летний выпас скота без пастуха на огороженных поскотинах, в Поволжье же скот чаще пасли с пастухом. В Пермском Прикамье чуваши сохранили пастушеский выпас скота, а в советское время он стал доминировать и у соседнего русского населения. Чувашами были перенесены и сохранены и комплекс мировоззренческих представлений, связанный с пастухом, и развёрнутые ритуалы первого выгона скота на пастбище (см. раздел о календарных праздниках и обрядах). Для зимнего содержания скота заготавливали сено. Траву скашивали косой-литовкой. На хранение сено складывали в стога или зароды.
Огородничество также было известно и развивалось чувашами в Поволжье и Приуралье ещё до переселения в Пермское Прикамье: выращивали репу, свёклу, огурцы, капусту, лук, редьку, чеснок, тыкву, морковь, брюкву, мак[186]. В течение XX века у пермских чувашей огородничество продолжало играть значительную роль в крестьянском хозяйстве. Со временем перечень огородных культур расширился. Уже с 1930-х годов на огородах появляются посадки томатов, сегодня на приусадебных участках можно встретить также баклажаны, перцы, фасоль и другие огородные культуры.
В Поволжье чувашам было знакомо садоводство, переселенцы, особенно из районов верховых чувашей, неоднократно упоминали о яблоневых садах на старой родине. Природно-климатические условия Пермского Прикамья не позволяли в полной мере воспроизвести эти навыки на новом месте. Русское население Прикамья садоводством не занималось. Однако уже в советский период в южных районах края появляются посадки яблонь и колхозные сады, в настоящее время также в крестьянских усадьбах можно встретить плодовые деревья: яблони, груши, вишни. Однако масштабы садоводства и сегодня значительно отличаются от поволжских регионов.
Пчеловодство, известное чувашам с древности[187], развивалось как в регионах Поволжья, так и переселенцами в Пермском Прикамье. На новых землях южных районов Пермского края этому способствовало богатство местных лесов липой, лугов – разнотравьем, полей – посевами гречихи. Русское и удмуртское население этих районов также сохраняло и развивало пчеловодство. Поэтому развитие этой отрасли хозяйствования в Пермском Прикамье у чувашей продолжалось во взаимодействии традиций разных народов. В довоенный период в хозяйствах ещё сохранялись колодные ульи, однако постепенно их полностью вытесняют более совершенные рамочные.
Рыболовство у пермских чувашей не носило товарный и промысловый характер. Большая часть поселений, где проживали чуваши, располагалась на небольших реках, в окрестностях нередко устраивали пруды. В прудах и реках рыбу ловили лишь для собственного потребления, и то лишь эпизодически. Среди способов рыбной ловли известны как пассивные, так и активные. Среди пассивных – использование ставных снастей, наиболее распространёнными были плетённые из ивового прута морды. К активным, наиболее популярным у пермских чувашей, можно отнести рыбную ловлю с помощью сетевого бредня, а также ужение удочкой. Промысловыми рыбами были щука, карп, окунь, карась, линь, ёрш, уклея, сорога. Эти же способы рыбной ловли были распространены и у русских на тех территориях, где проживали чуваши.
Охота, особенно на пушных зверей – бобров, лисиц, куниц, белок, была одним из древних и традиционных занятий чувашей, однако уже к концу XIX века, по мнению исследователей, промысловая охота угасает[188]. В Пермском Прикамье хотя и имелось значительное количество лесных массивов и дичи, охота не играет значимой роли в крестьянском хозяйстве. Отчасти это связано с тем, что развитие других отраслей хозяйства способно было обеспечить необходимыми продуктами. Охота у пермских чувашей не носит массового характера, развивается лишь на любительском уровне. Охотились в основном на лис, зайцев, волков, лосей, птицу – тетеревов и рябчиков. Такую же особенность в развитии охоты (наличие лесных массивов и промысловой дичи, но слабое развитие охотничьего промысла) отмечают исследователи сибирских чувашей[189].
В летний период определённую роль в хозяйстве играл сбор ягод, грибов, дикоросов. Чуваши, как и соседнее русское население, активно использовали природные растительные ресурсы региона. Из ягод в лесах и на лугах собирали землянику, клубнику, чёрную и красную смородину, малину, костянику, черёмуху. Грибы, которые использовали в пищу, – рыжики, волнушки, подосиновики, подберёзовики, белые и другие. Из дикорастущих трав собирали побеги хвоща полевого (пистики), сныть, молодой борщевик, щавель, крапиву, горькую редьку (свербига восточная). Возрастала роль сбора дикоросов в тяжёлые неурожайные и военные годы.
Потребность в обеспечении хозяйства орудиями труда, утварью, одеждой, бытовыми тканями стимулировала развитие ремёсел и промыслов. Домашние ремёсла были связаны с обработкой дерева, кожи, растительных волокон. Все они основывались на местном сырье. Для своих нужд и на заказ изготавливали бондарную и долблёную посуду, мебель, орудия труда, транспортные средства. Береста использовалась для изготовления туесов. Обработка лыка и плетение обеспечивали население лыковой обувью (лаптями) и плетёной утварью. Обработка кожи была связана с необходимостью изготовления обуви и упряжи. Среди женских домашних ремёсел большое распространение получили ткачество и связанная с ним обработка льняного и конопляного волокна. На ткацком стане изготавливали льняные, полушерстяные, бумажные (хлопковые) и полубумажные ткани. Ткацкие станы во время экспедиций мы наблюдали в чувашских домах ещё в 1990-е годы. Чуваши использовали как ткацкие станы, привезённые при переселении или изготовленные по традиции, так и активно пользовались русскими кроснами местных мастеров. Независимо от модели станка сохраняли технологии традиционного ткачества: нити основы ткани оставляли заплетёнными в косу, которую закрепляли в задней части стана (в отличие от русских, которые навивали основу на вал в задней части ткацкого стана). В основном ткали белый холст, цветную пестрядь, полусукно для изготовления одежды, полотенец и половиков.
Древние приёмы чувашской вышивки не получили широкого развития в Пермском Прикамье. Как правило, местные мастерицы для орнаментации предметов одежды, бытовых тканей пользовались такими, более поздними, приёмами вышивки, как гладь, вышивка крестом. Именно в этих техниках выполнено большинство изделий (рубахи, фартуки, полотенца), изготовленных уже в Пермском крае и изученных в ходе полевых исследований.
Проживание в смешанных русско-чувашских деревнях чаще всего приводило к тому, что мастера-специалисты обслуживали все хозяйства. Имелись, например, в деревнях кузнецы, обеспечивавшие нужды крестьянских хозяйств в скобяных изделиях, ковавшие коней, чинившие железную утварь, как русские, так и чуваши, услугами которых пользовались все жители деревни, независимо от этнической принадлежности. Пимокатный промысел также развивался в русско-чувашских деревнях у обоих народов. Изготовление валяной обуви, как и продукция пимокатов, и сегодня пользуются спросом в сельских поселениях, и сегодня семейные традиции промысла продолжают сохраняться у чувашей Пермского Прикамья.
Ремёсла, развивавшиеся в деревнях у чувашей Пермского Прикамья, обеспечивали, как правило, лишь внутренние потребности хозяйства, и в большинстве своём не были ориентированы на рынок. Среди промыслов и ремёсел, связанных с внешним сбытом продукции, можно назвать кулеткацкий, получивший распространение в 1930-е годы. Развитию этого промысла способствовали наличие в местных лесах липы и потребности промышленности и транспорта в кулях. Однако уже к середине XX века этот промысел угасает.
Таким образом, в Пермском Прикамье в условиях адаптации к новым природно-климатическим и этнокультурным реалиям, в период существенных преобразований в крестьянском хозяйстве чуваши сохраняли и развивали лишь отдельные черты традиционного хозяйства, более всего проявившиеся в животноводстве, промыслах и ремёслах. Типологическая близость хозяйств чувашей Поволжья и русских Пермского Прикамья способствовала успешной и быстрой адаптации хозяйственных навыков. В условиях дисперсного расселения в русском окружении хозяйственные традиции развивались в тесном взаимодействии и сотрудничестве народов.