Дракон летел по галереям, оставляя на стенах подпалины и сажу, маленький и злой, как пуля. За ним бежал Углоед и на бегу прикидывал, как расстроится Королева, когда увидит следы гари на стенах, во сколько обойдется ремонт замка и что до Нового года времени осталось всего ничего, а недовольных гостей полным-полно. Он же и доставил им неприятности, целый мешок высыпал. И если немедленно что-то не предпринять, Карагула заметит огорчение и печаль, раздуется и накроет все королевство холодом и тьмой.

В полутьме Углоед наткнулся на скульптуру «Герой Барбарин побеждает гигантского кальмара Хроноса», больно ударился плечом о медное щупальце кальмара и взвыл от неожиданности. Шум! Как некстати. Шум привлекает слишком много внимания. А в замке полно странных и опасных гостей.

– Яр, постой! – взмолился наконец Углоед, – дай отдышаться!

Дракон залетел в небольшой альков, приземлился на высокий столик и принялся нарезать круги по мраморной столешнице вокруг бронзового подсвечника.

– Ты видел?! Нет, ты видел?! Танцует с Пингвинятиным! Да я его изжарить готов! Жаль, не могу, пока принцесса не рассердится и я не вырасту. А чего ей сердиться, гляди как он за ней ухаживает! Букеты свои дурацкие дарит! Танцует! Знаешь, как девушки на это ведутся?

– Танцует он классно, – нехотя сказал Углоед.

– Вот зачем ты мне это сейчас сказал?! Чтобы я еще больше расстроился?! Да я… я… Знаешь, что надо сделать?

– Что?

Дракон на секунду остановился, закашлялся и твердо сказал:

– Его надо заманить. И запереть.

– Куда заманить? Где запереть? В твоей башне наверху?

– Нет, ты что! Ты что! – Дракон на секунду представил в своей уютной башенке Габриолуса, запертого наедине с Каменным Сердцем, и ужаснулся. Чтобы враг схватил своими мерзкими лапищами рубиновое! Волшебное! Да ни за что на свете.

Дракон зажмурился и выдохнул:

– Заманим в чулан под лестницей! В кладовку! Где швабры, тряпки и ведра.

– Как же мы его заманим в кладовку, если он танцует с принцессой?

– Не подрезай мне крылья, – мрачно сказал Дракон. – Придумай что-нибудь! У тебя же есть суперсила, ты умеешь превращаться!

– Я уже сто лет не превращался. Тут вдохновение нужно, а не так, чтоб хлоп и превратился. Это приходит как волна, понимаешь?

– Волна, волна. Вечно ты так. Другой бы давно в кого-нибудь превратился, чтобы спасти друга.

– Слушай, ну я делаю что могу. Превращаться по заказу не получится. Эх. Ты уж извини, что так вышло с Ахтунг-мешком. Клюв у этого пингвина прямо железный, так долбанул – до сих пор лапа ноет.

За колонной мелькнула небольшая тень и пропала.

Углоед насторожился. Дракон взлетел, обогнул колонну и увидел убегающего с необыкновенным для пингвина проворством Капитана Порги.

– А-а-а-а! – заорал Дракон. – Стой, гад! – И полетел за шпионом во фраке.

Пингвин упал на пузо и стремительно заскользил по дворцовому полу, как чемпион по бобслею, отталкиваясь от стен крыльями. Дракон нагонял, плевался огнем, Капитан Порги скользил вперед, а за ними, изо всех сил стараясь не отставать, бежал Углоед и пыхтел:

– Да ладно тебе, Яр, оставь его в покое, он на службе, чего ты.

Но чем больше Углоед уговаривал, тем сильнее злился Дракон. Он летел, как ракета на топливе чистой ярости, и вот, наконец, небольшой язычок Драконова огня добрался до пингвина. Пингвин протяжно крикнул, обхватил крыльями голову – и Углоед застонал, схватился за голову, мучаясь от воображаемого ожога. В голове у него помутилось, перед глазами пролетел странный белый снежок, и Зверь рухнул на пол галереи.

Дракон услышал шум, спланировал на пол и обернулся.

Углоед исчез. На его месте топтался крупный упитанный пингвин в парадном фраке. Со стены на пингвина удивленно смотрел дедушка Короля в золоченой раме с табличкой «Густав II Забавный. Холст, масло».

«Ишь, какой ловкий, – подумал Дракон, – как он здесь оказался? Он же был впереди меня». Дракон повернул голову – впереди маячил пингвин-бобслеист, размером поменьше предыдущего. Мелкий пингвин добрался до лестницы, вскочил и мгновенно взбежал по лестнице вверх.

– Тысяча хвощей, – прошептал Дракон, – да их тут полно!

Упитанный пингвин жалобно посмотрел на Дракона.

– Превратился я, видишь? Почувствовал себя пингвином, за которым гонится Дракон, и тут же превратился. Проклятая чувствительность! Отвратительное сочувствие! Зачем оно так со мной!

Дракон не успел ничего ответить, потому что вдали показалась фигура в черном высоком колпаке. Габриолус Снайтс вышел на поиски пропавшего Капитана Порги и стремительно надвигался, помахивая тростью, быстрый и опасный, как смерч.

Фальшивый пингвин, он же бывший Углоед, увидев Габриолуса, заметался. Кинулся к стене, отскочил от стены, потревожив дедушку Короля, так что картина слегка скособочилась, а покосившийся дедушка изумился еще сильнее. Бросился вперед, к лестнице, повернул и быстро сбежал по лестнице вниз.

Откинул щеколду на двери и юркнул в проходную кладовку, куда они совсем недавно собирались заманить Габриолуса. В кладовке было темно. Пахло стиральным порошком и лавандой. Углоед-в-пингвиньей-шкуре протиснулся поглубже, в узкую щель между ведрами, швабрами, пылесосом и стеной, и услышал, как Габриолус открывает дверь.

– Капитан Порги, малыш, ты что здесь делаешь?

«Ужас! Увидит меня и сразу поймет, что я поддельный», – Углоед метнулся вперед. Швабры, метлы и веники за его спиной рухнули и перегородили проход.

– Ну где же ты, моя радость?

Голос бархатного кавалера был таким чарующим, что Углоед с трудом поборол желание кинуться к нему в объятия. Пока Габриолус пробирался через бурелом веников и швабр, Углоед наткнулся на целую пирамиду картонных коробок с туалетной бумагой. Он обогнул коробки, обернулся, поднажал и рассыпал пирамиду. Коробки заполонили проход и задержали Габриолуса. Углоед зажал уши, чтобы не слышать манящий голос, метнулся к яркой полосе света под дверью, изо всех сил надавил плечом на закрытую дверь – и дверь поддалась, распахнулась. Углоед вывалился наружу, растянулся на полу и понял, почему дверь так легко открылась: Дракон встречал его, Дракон открыл ему дверь! Углоед вскочил, быстро захлопнул дверь и задвинул щеколду. А потом они бросились к первой двери и закрыли ее. Уф-ф-ф!

Дракон взлетел под потолок и кружил там, счастливый, что все так ловко получилось. Внезапно стемнело и стало очень-очень холодно, но Дракон этого даже не заметил.

Пингвинятин заперт, принцесса свободна! Он собрался спеть, но горло от радости перехватило и вместо победной песни он выдохнул чуть-чуть огня и белого дыма. Запахло костром и теплой летней ночью. Из кладовки слышался мышиный шорох – это кавалер Габриолус с трудом пробивался к выходу. Уставший от волнений Углоед прислонился к запертой двери, перед глазами у него снова полетел белый снежок, он сел на пол и мгновенно заснул. Приснились ему полярная станция, затерянная среди снега и льда, кружка кофе и белый медведь в красном свитере с оленями. Он очнулся через минуту, увидел свои толстые лапы, спутанную серую шерсть и понял, что он, слава полярникам, больше не пингвин.