На узорчатой скатерти блестело столовое серебро, сияли промытые до блеска хрустальные бокалы. Праздничный стол украшали новогодние тарелки с королевской каемочкой: золотую гирлянду из еловых веток и шишек венчал герб замка Молочных Туманов.

В черно-белом зале накрыли стол для Одержимых, в тайной комнате за расписными ширмами прятался стол для Невидимок, а двери на пяти шпингалетах и большой амбарной задвижке охраняли зал для Закрытых. В новогоднюю ночь так важно, чтобы каждый гость чувствовал себя хорошо, и Королева Гарда сделала для этого все, что могла.

Когда все часы в замке – каминные, настенные, наручные, а также часы в телефонах – сошлись на том, что девять часов вчера наступило, гонг созвал гостей на Большой новогодний ужин.

Для начала подали коктейль «Крапивин» в крошечных стопках. Зеленая гуща пахла сыростью и тиной, а на вкус была неожиданно острая, подобно уколу шпаги в темной подворотне. Затем на столах появился традиционный слоеный пирог «Уходящий год»: с солеными обидами, горькими разочарованиями, воздушными надеждами и пряными победами. Его полагалось съесть быстро-быстро, чтобы все вспомнить, все проглотить – и в новом году жить с легким сердцем. Для Одержимых испекли черно-белый пирог, где хрустящее угольно-черное тесто неудач чередовалось со сладкой прослойкой успеха.

Свечи горели живым веселым огнем, шумели и смеялись гости. Звенели бокалы, стучали ножи и вилки, бегали с подносами слуги. После пирогов внесли салаты «Райский сад», «Сокровища семи королей» и «Волшебная гора».

Челеста сидела на дальнем конце стола, между Нереальным и Дублоидом, пыталась найти среди гостей Генри Арчера и, наконец, отыскала. Темные волосы, серая рубашка, расшитая пионами. Арчер сидел справа от Гертруды. Даже издали было ясно, что Гертруда не умолкала ни на секунду, а Генри внимательно слушал, кивал головой и передавал ей блюда с закусками. «Если бы я не поменялась с Урсулой, сидела бы сейчас справа от Арчера. И молчала бы. Не могу же я болтать как Гертруда. А-А-А-А-А. Ы-Ы-Ы. Ну и ладно. И очень даже хорошо, что поменялась».

Нереальный был какой-то беспокойный, вспыхивал от любого слова и бросал на инфанту выразительные взгляды. Подливал ей мятный лимонад, подкладывал салат «Райский сад» с тертым яблоком. Инфанта размазывала салат зажатой в кулаке вилкой. Вилка противно шкрябала по тарелке. «Пропади ты пропадом вместе со своим яблоком в салате», – думала Челеста и вежливо говорила: «Cпасибо, мне хватит». Челеста старалась сидеть ровно, смотреть очень прямо, но голова так и норовила повернуться в сторону Арчера, будто ее притягивали ниткой.

Дублоид спрашивал, чем обычно занимается папа, Король-Контролер замка Нуар, смотрит ли он телевизор по вечерам, особенно программу «Вовремя».

– Телевизор у нас давным-давно сломался, когда я еще совсем маленькая была, – сказала Челеста.

Дублоид слегка разочаровался, но не отстал и предложил Челесте профитроль с намеками. Челеста наморщила нос и закатила глаза:

– Только не намеки! Меня от них тошнит.

Дублоид обиделся и надкусил профитроль сам. Липкие намеки брызнули в стороны, три капли прилетели прямо на его голубой парадный мундир и растеклись темными пятнами. Дублоид бросил недоеденный профитроль на тарелку и застонал от расстройства.

Рыцари таращились на Челесту с противоположного края стола. Умберто Несносный сделал бумажный самолетик из салфетки и запустил в ее сторону. Самолетик нехотя сделал круг и ткнулся носом в паркет недалеко от Габриолуса Снайтса.

Челеста на секунду оставила вилку и нож на тарелке. Слуга, не сводивший с нее глаз, решил, что с салатом покончено, подскочил, забрал тарелку и унес.

Челеста вытащила из серебряной подставки три деревянные зубочистки и принялась ломать их на мелкие кусочки.

Принцесса Кьяра сидела рядом с родителями и дядей и тетей из замка Нуар и поминутно смотрела на часы. Тристан не просто опоздал. Он вообще не приехал. Пропустить новогодний ужин? Невозможно. Так не бывает. «Разлюбил, – думала принцесса, – или что-нибудь случилось… конечно, разлюбил. Встретил какую-нибудь другую принцессу. Или герцогиню». В голове у нее возник целый хоровод кудрявых герцогинь. Они бежали вдоль моря и отвратительно хохотали, поминутно сочиняли превосходные стихи, рисовали картины, блестяще играли на фортепьяно, побеждали на дурацких олимпиадах по географии и все такое. Невыносимо. Мерзко. Под натиском идеальных герцогинь Кьяра совершенно потерялась. Одиннадцать сообщений Тристану остались без ответа. Принцесса все смотрела и смотрела на экран, но телефон признаков жизни не подавал.

«Ничего страшного», – прошептала принцесса, но первый раз в жизни сама себе не поверила.

Внезапно пламя свечей съежилось. Руки у принцессы стали ледяными, кончики пальцев побелели. Окна схватил причудливый морозный узор – будто сама ночь глядела на Большой новогодний ужин сотней пустых колючих глаз.

– Что-то ты бледная, Кьяра. Даже не попробовала салаты, – озабоченно сказала Королева Гарда и тут же добавила: – Телефон-то убери, мы за праздничным столом.

Голос у Королевы был недовольный. За столом напротив королевской семьи сидела Каракатица в пышном лиловом платье и таращилась на короля. Королева была исполнена достоинства, но как не сердиться, когда всякие там пялятся.

Кьяра подняла глаза и встретилась взглядом с бархатно-черным кавалером в высоком колпаке. Кавалер улыбнулся принцессе и поднял бокал в ее честь – взметнулись вверх длинные пальцы, упала черная паутина кружевной манжеты, блеснули кольца и перстни. Загорелся берилловый огонь, вспыхнул брусничный камень. В бездонных глазах кавалера отразились красные жаркие искры, искры долетели до принцессы – и руки у нее согрелись, щеки порозовели. Пламя свечей снова взметнулось вверх и весело заплясало. Страшный морозный узор на окнах пропал.

Королева Соль была довольна новогодним ужином, хоть по привычке и солила все, что подавали, черной, розовой и копченой солью. Королю-Контролеру замка Нуар, к счастью, не подали ничего кислого, так что он был вполне мил и мрачно шутил.

Тем временем на столе появилcя суп «Прихоть Королевы Анны». По преданию, Королева Анна, прапрабабушка Королевы Гарды, в детстве очень плохо ела. Ее бабушка часами рассказывала ей истории из своего детства, чтобы принцесса съела хоть тарелку супа, но Анна была капризной принцессой и придумывала все новые условия: «Ах, вот если бы в супе были перепелиные яйца», «Добавить бы сухарики с сыром», «Кажется, жгучего перца не хватает», «Может, с цветной капустой было бы съедобно». Так появился роскошный королевский суп, где всего было с избытком – острого перца и сливок, перепелиных яиц и зеленого горошка, сухариков, цветной капусты и много чего еще. Впрочем, Анна все равно предпочитала розовую шипучку.

Уныние принцессы уменьшило Дракона до размеров шмеля, так что держать наготове Ахтунг-мешок пришлось Углоеду. Углоед попытался пересесть поближе к Габриолусу, но компания Дублоидов оттеснила его в дальний угол стола. Дракон сидел на углоедовом плече и зудел: «Надо было сесть поближе к Пингвинятину. Вечно ты всем уступаешь. Провалим дело». Углоед чувствовал ответственность и покорно молчал. На коленях у него лежал Ахтунг-мешок. Сквозь тонкую ткань Углоед чувствовал, как внутри мешка шевелятся колючие мелкие неприятности.

За супом последовали ризотто с лесными грибами, запеченный сыр «Брусничное сердце» и десерт: маршмеллоу на кленовом сиропе, меренга с орехами и огромный шоколадный торт «Волшебный лес» с манго, малиной и густым еловым повидлом.