Император Петр I строго-настрого «запретил» юродивых, блаженных, ворожей, гадателей и всяких предсказателей, находя, что такое детское суеверие не приличествует культурному народу. Немало удивился бы Великий Преобразователь, если бы мог видеть, что творится теперь, два столетия спустя, в основанном им городе.

Юродивых у нас немного. Царствовал года два тому назад на Петербургской стороне Иванушка, носил шелковую рубаху и запрещал старухам мясо есть. Но он скоро «претерпел» и прекратил свою душеспасительную деятельность. Он был одним из самых популярных. Остальные известны мало.

Рассказывают о каких-то двух старухах, из которых одна ничего не ест, а другая пьет керосин. Обе старухи приносят пользу обратившимся к ним. Одна моя знакомая кухарка рассказывала, что водила своего сына к той, которая пьет керосин, и что сын ее, который был сначала дураком, после визита к старухе стал «так себе».

Мне с такими подвижницами никогда дела иметь не приходилось. Случайно в прошлом году встретилась в Гостином дворе с какой-то толстой бабой, очень странно одетой: на ней была белая юбка, накидка и такой же зонтик в руках, словом, – костюм в стиле «Эдельвейс»[72]. Несмотря на холодную погоду, она была босая.

Прохожие останавливались, с удивлением осматривали бабу; некоторые пошли следом за ней. Образовалось нечто вроде процессии, впереди которой толстая «Эдельвейс» спокойно и гордо шлепала босыми пятками.

– Кто это такая? – спросила я у городового.

Городовой ответил глубокомысленно:

– Это «женшына».

Я поблагодарила за объяснение и хотела уже удовольствоваться им, но проходящий мимо мастеровой строго сказал городовому:

– Что ты врешь! Это блаженная; она у графини живет.

Это была единственная моя встреча. Блаженных вообще в Петербурге мало. Гадалки – дело другое. Их сколько угодно, всяких национальностей, приемов и цены. Есть баронессы, графини, масса немок и много просто Марьюшек, Дарьюшек и Акулинушек.

Первое место среди петербургских гадалок занимает знаменитая графиня Р. Приходить к ней можно только с личной рекомендацией, в назначенный час. В приемной, точно у какого-нибудь известного профессора-доктора, сидят человек пятнадцать-двадцать – все дамы. Для мужчин отдельные часы. Гадает она без карт; сядет против вас на стул и начинает говорить. Многим при этом приходится выслушивать пренеприятные вещи и обижаться не смеют.

– Представьте себе, – рассказывала мне одна дама, – графиня мне гадала, гадала, да вдруг и говорит: «Ваша родственница выходит замуж. Муж ее будет очень скуп». И действительно, моя родственница вышла замуж за поразительно скупого человека. Чудеса! Что она, глядя на меня, могла сказать, что я весела, беспечна и ленива, – это (Бог ей судья!) я еще могу понять, но увидеть по моему лицу, что совершенно посторонний мне человек скуп, – это, воля ваша… Здесь не без черта!

Главное гнездо гадалок средней руки – Васильевский остров. Там их по нескольку на каждой линии. Они гадают и на бобах, и на картах, и на кофейной гуще, и на яичном белке. Одна даже из особой коробочки посыпает карты сором, в состав которого, как мне удалось рассмотреть, входили прошлогодняя сушеная муха и невинная тараканья лапка.

Гадалки эти часто меняют место жительства, что иногда служит причиной разных неприятных qui pro quo[73].

Недавно в квартиру, занимаемую когда-то довольно известной гадалкой, явились две дамы. Их принял почтенный господин и удивленно спросил, чем может им быть полезным.

– Она сегодня принимает? – спрашивают дамы.

– Кто? Моя жена?

– Да, если она вам жена.

Господин несколько смутился.

– Простите, она не совсем здорова…

– Ах нет, нет! – перебили дамы. – Знаем мы вас, вы всегда так говорите! Нас уж предупреждали. Во всяком случае, – мы приезжие, и она должна нас принять!

– Виноват! Может быть, вы мне расскажете, в чем состоит ваше дело, так я бы ей передал?

– Да полно вам ломаться! – заговорили дамы совсем уже по-приятельски. – Ведь мы с рекомендацией. У нас карточка от г-жи Х.

– Понятия не имею, – разводит руками несчастный хозяин квартиры и уходит в другую комнату.

Через несколько минут он возвращается, ведя под руку бледную даму в капоте.

– Вы ко мне по делу? – спрашивает она удивленно.

– Да! Да! Пожалуйста, не откажите. Мы так много о вас слышали.

– Позвольте, – побледнел муж, – что же вы такое, наконец, слышали о моей жене?

– Как что? Она всем нашим родственницам так верно предсказала. И про дядину смерть, и вообще… Она так славится на гуще…

Муж схватился за голову…

Картина…