Томительно медленно входит весна.

Вернее – вползает. Словно ее в дверях прищемили – застряла, и не вылезть!

В маленьких петербургских сквериках чуть показались почки на деревьях. Еще ветки и сучья сплетаются в воздухе такой редкой и прозрачной сеткой, что шпик, дежурящий у входа, свободно обменивается взглядом со шпиком, караулящим выход[104].

Травка чуть пробивается. Словно зеленым порошком прыснуто на бурый ослизлый прошлогодний дерн.

В скверике обычные звуки. Жизнерадостный серебристый смех нянек и рев детей.

Самые маленькие дети ревут на руках. Чуть постарше ковыляют враскачку по дорожкам, изредка приседают на корточки и подбирают гвоздь, окурок или просто кусочек грязи и с серьезностью исследователя долго с омерзением сосут.

– Взрослые люди – изрядные ротозеи и неряхи, – наверное, думают они. – Быть может, сколько питательных и вкусных вещей валяется у них под ногами, а им лень нагнуться. Небось, когда Кювье[105] сварил бульон из мамонтовой кости – вся Европа облизывалась! А в каждом сквере можно столько дряни подобрать, что хватило бы на четыре обеда.

Дети постарше играют в странные игры.

– Здравствуйте, король! – говорит компания человек в пять, кланяясь сидящей на скамейке девочке со скакалкой вокруг пояса.

– Здравствуйте, дети! – отвечает та. – Где вы были?

– В столовой.

– А что вы там делали?

Дети жуют и чмокают.

– Ели! – кричит король и как только замечает, что угадал, чем именно занимаются его подданные, вскакивает с места. Подданные удирают, он за ними, ловит, кричит…

Что за ерунда? Где это видано? Хорошее у наших детей понятие о государственности, нечего сказать! Нянькам, конечно, не справиться. Тут нужны конные няньки и с очень большими полномочиями. Да-с!

А нашим нянькам где же! Недосуг.

– Вот и Троица прошла, – ноет толстая старуха в чепце. – Каб она настоящая барыня была, купила б передник. Вот тебе, няня, передник на зеленый праздник. Носи, мол, на здоровье.

– И наша не чище, – поддакивает другая. – Видит, у человека наливки нет. Купила б хошь полбутылочки. Не бог знает сколько стоит! Выкушай, мол, нянечка, для праздничка.

– И наша хороша. Кажиный божиный день в театры, а чтоб о няньке подумать – так это…

– Ну уж против моей ни одна не сравнится… Видали аспида? Вот она этот аспид-то и есть. Сам барин ей сколько раз советовал: «Перемени ты свой характер». Ни за что! «Нет, – говорит, – не желаю». Так и не переменила.

Приятная беседа прерывается визгом. Один питомец укусил другого за нос.

Забегают в скверик и дамы.

Садятся на кончик скамейки, смотрят на часы. Ждут.

У многих в руках пачка писем, перевязанная ленточкой.

Это ликвидируются зимние флирты, чтобы очистить поле для летних.

Когда показывается у решетки мужская фигура, дама срывается с места и громко говорит:

– А, вы тоже гуляете! Очень приятно. Какая неожиданная встреча! Я вас даже не узнала… Отчего вы так поздно? Я жду с трех…

– Я тоже всегда гуляю в это время. Какая счастливая случайность… Сами сказали, в половине четвертого… Вечно все путаете…

Дама нервничает.

На ней новая модная шляпка, купленная специально для этого случая, для этого «тягостного разрыва».

Но глупые мальчишки, мирно бегавшие в лошадки, вдруг оценили эффект этого сооружения. И, недолго сговариваясь, дружно запели:

– Дулацкий колпак! Дулацкий колпак!

Конечно, «они» расстались навеки.

Заходят в скверик и интеллигенты с газетой в руках. Непременно с газетой в руках.

Почитает, посмотрит по сторонам, опять почитает. Словно чай вприкуску пьет.

Если интеллигенты приходят парами, они меняются газетами, затем беседуют.

Тогда шпики, мгновенно почувствовав в себе неодолимый прилив ботанического любопытства, начинают рассматривать березу, что около самой скамейки.

– Прекрасная вещь – природа, – говорит один из интеллигентов.

– Действительно, чудесное явление, – говорит другой.

Шпики краснеют и уходят, потупив очи.

Группа девочек ведет хоровод.

Поют:

А мы просо сеяли, сеяли.

Ой, дид-ладо, сеяли, сеяли.

Интеллигент умилился.

– Детки, детки! Бедные городские детки! Не вытравила из вас наша городская шарманка истинного духа древней народной поэзии! И вот в час досуга, забыв школьные пошлые стихи, вы забываетесь в древней языческой радости, прославляя имена забытых богов. Ой, дид-ладо, сеяли, сеяли! О милые дети, спойте же и про Барыбу-Барыбу – заберемени! Привет вашим родителям, научившим вас чтить старину, привет от всей русской интеллигенции!

Он всхлипнул.

– Мы, дядя, не виноваты, – запищала в ответ одна из девочек. – Это нас в школе учительница по книжке научила.

Интеллигент вздохнул и развернул газету.