Под славным, великим Новым-городом,

По славному озеру по Ильменю

Плавает-поплавает сер селезень,

Как бы ярой гоголь поныривает:

А плавает-поплавает червлён корабль

Как бы молода Василья Буславьевича,

А и молода Василья со его дружиною хораброю,

Тридцать уда´лых мо´лодцов:

Костя Никитин корму´ держит,

Маленькой Потаня на носу стоит,

А Василий-то по кораблю похаживает,

Таковы слова поговаривает:

«Свет моя дружина хорабрая,

Тридцать удалых добрых мо´лодцов!

Ставьте корабль попе´рек Ильменя,

Приставайте, молодцы, ко Нову-городу».

А и тычками ко берегу притыкалися,

Сходни бросали на крутой бережок.

Походил тут Василий ко своему он двору дворянскому,

И за ним идёт дружинушка хорабрая,

Только караулы оставили.

Приходит Василий Буслаевич

Ко своему двору дворянскому,

Ко своей сударыне-матушке,

Матерой вдове Амелфе Тимофеевне.

Как вьюн около её увивается,

Просит благословение великое:

«А свет ты моя сударыня-матушка,

Матера вдова Амелфа Тимофеевна!

Дай мне благословение великое:

Итти мне, Василью, в Еруса´лим-град

Со всею дружиною хораброю,

Мне-ко Господу помолитися,

Святой святыне приложитися,

Во Ердане-реке искупатися».

Что взго´ворит матера вдова,

Матера Амелфа Тимофеевна:

«Гой еси ты, моё чадо милое,

Молодой Василий Буслаевич!

То коли ты пойдёшь на добрые дела,

Тебе дам благословение великое;

То коли ты, дитя, на разбой пойдёшь,

И не дам благословения великого,

А и не носи Василья сыра земля».

Камень от огня разгорается,

А булат от жару растопляется,

Материно сердце распущается;

И даёт она много свинцу, пороху,

И даёт Василью запасы хлебные,

И даёт оружье долгомерное:

«Побереги ты, Василий, буйну голову свою».

Скоро мо´лодцы собираются

И с матёрой вдовой прощаются.

Походили они на червлён корабль,

Подымали тонки парусы полотняные,

Побежали по озеру Ильменю.

Бегут они уж сутки, другие,

А бегут уже неделю, другую, —

Встречу им гости-корабельщики:

«Здравствуй, Василий Буслаевич!

Куда, молодец, поизводил по´гулять?»

Отвечает Василий Буслаевич:

«Гой еси вы, гости-корабельщики!

А моё-то ведь гулянье не охотное;

Смолоду бито много, граблено,

Под старость надо душа´ спасти.

А скажите вы, молодцы, мне прямого путя

Ко святому граду Иеруса´лиму».

Отвечают ему гости-корабельщики:

«А и гой еси, Василий Буслаевич!

Прямым путём в Иеруса´лим-град

Бежать семь недель,

А окольной дорогой – полтора года.

На славном море Каспийскиим,

На том острову´ Куминскиим

Стоит застава крепкая,

Стоят атаманы каэачие:

Не много, не мало их – три тысячи;

Грабят бусы, галеры,

Разбивают червлёны ко´рабли».

Говорит тут Василий Буслаевич:

«А не верую я, Васенька, ни в сон, ни в чох,

А и верую в свой червлёный вяз.

А бегите-ко, ребята, вы прямым путём».

И завидел Василий гору высокую,

Приставал скоро ко круту берегу;

Походил Василий сын Буслаевич

На ту ли гору Сорочинскую,

А за ним летит дружина хорабрая.

Будет Василий в полу´горе,

Тут лежит пуста голова,

Пуста голова, человечья кость.

Пнул Василий тое голову с дороги прочь;

Прове´щится пуста голова человеческая:

«Гой еси ты, Василий Буславьевич!

Ты к чему меня, голову, побрасываешь?

Я, молодец, не хуже тебя был;

Умею я, молодец, валятися;

А на той горе Сорочинския,

Где лежит пуста голова,

Пуста голова молодецкая,

И лежать будет голове Васильевой».

Плюнул Василий, прочь пошёл:

«Али, голова, в тебе враг говорит,

Или нечистой дух».

Пошёл на гору высокую —

На самой сопке тут камень стоит.

В вышину – три сажени печатные,

А и через его только топор подать,

В долину – три аршина с четвертью;

И в том-то подпись подписана:

«А кто-де у каменя станет тешиться,

А и тешиться, забавлятися,

Вдоль скакать по каменю,

Сломить будет буйну голову».

Василий тому не верует,

Приходил со дружиною хораброю.

Стали молодцы забавлятися,

Поперёк того каменю поскакивати,

А вдоль-то его не смеют скакать.

Пошли со горы Сорочинския.

Сходят они на червлён корабль,

Подымали тонки па´русы поло´тняны,

Побежали по морю Каспийскому

На ту на заставу корабельную,

Где-то стоят казаки-разбойники,

А стары атаманы казачие;

На пристани их стоят сто человек.

А и молодой Василий на пристань стал,

Сходни бросали на крут бережок.

И скочил-то Буслай на крут бережок,

Червлёным вязом подпирается.

Тут караульщики, удалы добры мо´лодцы,

Все на карауле испугалися,

Много его не дожидаются,

Побежали с пристани корабельныя

К тем атаманам казачиим.

Атаманы сидят, не дивуются,

Сами говорят таково слово:

«Стоим мы на острову´ тридцать лет,

Не видали страху великого.

Это-де идёт Василий Буславьевич:

Знать-де полетка соколиная,

Видеть-де поступка молодецкая».

Пошагал-то Василий со дружиною,

Где стоят атаманы казачие.

Пришли они, стали во единой круг.

Тут Василий им поклоняется,

Сам говорит таково слово:

«Здравствуйте, атаманы казачие!

А скажите вы мне прямого путя

Ко внятому граду Иеруса´лиму».

Говорят атаманы казачие:

«Гой еси, Василий Буслаевич!

Милости тебя просим за единой стол хлеба кушати».

Втапоры Василий не ослушался,

Садился с ними за единой стол;

Наливали ему чару зелена´ вина в полтора ведра;

Принимает Василий единой рукой

И выпил чару единым духом;

И только атаманы тому дивуются,

А сами не могут и по полуведру пить.

И хлеба с солью откушали,

Сбирается Василий Буслаевич

На свой червлён корабль.

Дают ему атаманы казачие подарки свои:

Первую мису чиста се´ребра,

И другую – красна золота,

Третью – скатного жемчуга;

За то Василий благодарит и кланяется,

Просит у них до Еруса´лима провожатого.

Тут атаманы Василью не отказывали,

Дали ему молодца´ провожатого

И сами с ним прощалися.

Собрался Василий на свой червлён корабль

Со своею дружиною хораброю.

Подымали тонки па´русы поло´тняные,

Побежали по морю Каспийскому.

Будут они во Ердань-реке,

Бросали якори крепкие,

Сходни бросали на крут бережок.

Походил тут Василий Буслаевич

Со своею дружиною хораброю

В Иеруса´лим-град.

Пришёл во церкву соборную,

Служил обедни за здравие матушки

И за себя, Василья Буславьевича;

И обедню с панихидой служил

По родимом своём батюшке

И по всему роду своему;

На другой день служил обедни с молебнами

Про удалых добрых мо´лодцов,

Что смолоду бито много, граблено;

И ко святой святыне приложился он,

И в Ердане-реке искупался;

И расплатился Василий с попами и с дьяконами;

И которые старцы при церкви живут,

Даёт золотой казны не считаючи.

И походит Василий ко дружине

Из Еруса´лима на свой червлён корабль;

Втапоры его дружина хорабрая

Купалися во Ердане-реке;

Приходила к ним баба залесная,

Говорила таково слово:

«Почто вы купаетесь в Ердань-реке?

А некому купатися, опричь Василья Буславьевича;

Во Ердане-реке крестился сам Господь

Иисус Христос,

Потерять его вам будет, бо´льшего

Атамана Василья Буслаевича».

И они говорят таково слово:

«Наш Василий тому не верует ни в сон, ни в чох».

И мало время поизо´йдучи,

Пришёл Василий ко дружине своей,

Приказал выводить корабль

Из устья Ердань-реки;

Подняли тонки па´русы поло´тняны,

Побежали по морю Каспийскому,

Приставали у острова Куминского.

Приходили тут атаманы казачие,

И стоят все на пристани корабельныя;

А и выскочил Василий Буслаевич

Из своего червлёного корабля,

Поклонились ему атаманы казачие:

«Здравствуй, Василий Буслаевич!

Здоро´во ли съездил в Еруса´лим-град?»

Много Василий не баит с ними,

Подал письмо в руку им,

Что много труда за их положил,

Служил обедни с молебнами за их, молодцов.

Втапоры атаманы казачие

Звали Василья обедати,

И он не пошёл к ним;

Прощался со всеми теми атаманы казачими,

Подымали тонки па´русы поло´тняные,

Побежали по морю Каспийскому к Новугороду.

А и едут неделю спо´ряду,

А едут уже дру´гую,

И завидел Василий гору высокую Сорочинскую.

Захотелось Василью на горе побывать,

Приставали к той Сорочинской горе,

Сходни бросали на ту´ гору,

Пошёл Василий со дружиною,

И будет он в полгоры,

И на пути лежит пуста голова, человечья кость.

Пнул Василий тое голову с дороги прочь;

Прове´щится пуста голова:

«Гой еси ты, Василий Буслаевич!

К чему меня, голову, попинываешь

И к чему побрасываешь?

Я, молодец, не хуже тебя был,

Да умею валятися на той горе Сорочинския.

Где лежит пуста голова,

Лежать будет и Васильевой голове».

Плюнул Василий, прочь пошёл.

Взошёл на гору высокую,

На ту гору Сорочинскую,

Где стоит высокой камень,

В вышину – три сажени печатные,

В долину – три аршина с четвертью;

И через него только топором подать,

И в том-то подпись подписана:

«А и кто-де у каменя станет тешиться,

А и тешиться, забавлятися,

Вдоль скакать по каменю,

Сломить будет буйну голову».

Василий тому не верует:

Стал со дружиною тешиться и забавлятися,

Поперек каменю поскакивати;

Захотелось Василью вдоль скакать:

Разбежался, скочил вдоль по каменю,

И не доскочил только четверти,

И тут убился под ка´менем.

Где лежит пуста голова,

Там Василья схоро´нили.

Побежала дружина с той Сорочинской горы

На свой червлён корабль,

Подымали тонки па´русы поло´тняные,

Побежали ко Нову-городу,

И будут у Нова-города.

Бросали с носу якорь и с кормы – другой,

Чтобы крепко стоял и не шатался он.

Пошли к матерой вдове к Амелфе Тимофеевне,

Пришли и поклонилися,

Все письмо в руки подали.

Прочитала письмо матера вдова, сама заплакала,

Говорила таковы слова:

«Гой вы еси, уда´лы добры мо´лодцы!

У меня ныне вам делать нечего;

Подите в подвалы глубокие,

Берите золотой казны не считаючи».

Повела их девушка-чернавушка

К тем подвалам глубокиим,

Брали они казны по малу´ числу;

Пришли они к матерой вдове,

Взговорили таковы слова:

«Спасибо, матушка Амелфа Тимофеевна,

Что поила, кормила, обувала и одевала добрых мо´лодцов».

Вта поры матера вдова Амелфа Тимофеевна

Приказала наливать по чаре зелена´ вина;

Подносит девушка-чернавушка

Тем уда´лым добрым мо´лодцам;

А и выпили они, сами поклонилися,

И пошли добры мо´лодцы,

Кому куда захотелося.