Наехал царь Калин на Киев-град,

Подъехал под князя под Владимира,

И посылает он посла своего верного

К Солнышку ко Владимиру стольне-киевскому:

«Ты очисти широки улицы стрелецкие

И большие домы княженецкие,

Постоять тут царю Калину

Со своею силушкой любимою».

Тут Владимир-князь усумнился есть

И запечалился,

Сделался невесел, буйну голову повесил.

И приезжает к нему старый казак Илья Муромец,

Отпирает он двери тые на´ пяту,

Входи он в палату белокаменну,

Крест он кладёт по-писаному,

Поклон-от ведёт по-учёному,

На вси да на четыре стороны поклоняется,

Ещё Владимиру-князю стольне-киевскому,

Владимиру-князю со княгиною в особину.

Потом он проговори´л, старый казак Илья Муромец:

«Ай же ты Солнышко Владимир-князь!

Полюби-ка моё слово, что я тебе говорю.

Насыпь-ка мису´ да чиста серебра,

Другую мису да скачна´ жемчуга,

Третью мису да красна золота,

И станем мы просить да на три месяца

Сроку у царя у Калина —

Очистить улицы стрелецкие,

Большие домы княженецкие».

Потом отвез старый казак Илья Муромец

Эти подарки царю Калину,

И царь Калин ты подарки принял

И дал сроку на три месяца —

Очистить улицы стрелецкие,

Большие домы княженецкие.

Потом старый казак Илья Муромец

Поворотился на гору на Латынскую,

Где там стоят воины киевские,

Тридцать воинов без воина,

Стоят на горы на Латынские.

Приезжает ко князю ко Владимиру

Его родной племничек,

Младый Ермак Тимофеевич,

Идёт он в палату со прихваткою,

Со прихваткою, не с упадкою,

И отпирает он дверь да на пяту:

«Здравствуй, Солнышко Владимир-князь!

Что же ты сидишь невесел,

Что же ты буйну голову повесил?»

– «Ай же младый Ермак да Тимофеевич!

Чего же мне веселитися?

Когда во Киеве была добра пора,

Тогда во Киеве было защитчиков,

Защитчиков и заступчиков,

А как стало во Киеве недобра пора,

Так нет во Киеве защитчиков,

Защитчиков и заступчиков».

Отвечае младый Ермак Тимофеевич:

«Ай же ты Солнышко Владимир-князь,

Родный мой дядюшка!

Дай же-ка мне благословеньице,

Благословеньице и прощеньице —

Выехать ко царю ко Калину,

Во тую силу во поганую,

Попробовать своих плеч богатырскиих».

Отвечает Солнышко Владимир-князь:

«Ай же ты родный мой племничек,

Младый Ермак Тимофеевич!

Ты есть младёшенек, ты есть глупёшенек, —

Прервёшь свою силу богатырскую,

И убьют тебя татара да поганые.

Не дам я тебе ни благословенья, ни прощенья».

Говорит младый Ермак Тимофеевич:

«Ай же ты дядюшка мой родный,

Солнышко Владимир-князь!

Дай же ты мне своё благословеньице,

Благословеньице и прощеньице —

Повыехать на горушку Латынскую,

Где свои воины тридцать без воина стоит».

Солнышко Владимир-князь стольне-киевской

Дал своё благословенье и прощенье —

Повыехать на горушку Латынскую.

Отправился младый Ермак Тимофеевич

На тую-то на гору на Латынскую,

И поехал он да во чисто поле.

Пришло две пути-дороженьки:

Одна на гору-то Латынскую,

А другая к царю Калину да во чисто поле.

И младой Ермак да Тимофеевич

Перекрестил свои глаза да на восток идти:

«Не поеду я на гору на Латынскую,

А поеду я во силу во поганую,

Попробую я своих плеч богатырскиих,

Храбрости своея молодецкоей».

И подъезжает он к царю Калину,

Ко силы ко поганоей.

Не ясён сокол напущается

На гусей, лебедей, на серыих малыих уточек, —

На татар да на поганыих

Напущается Ермак Тимофеевич.

Едет он – улица´ валит,

Свернёт – переулочкой,

Бьёт – а вдвоём, втроём конём топчет,

И силу у царя Калина валом валит.

Потом глядят с эвтой горы с Латынския

Свои воины киевские.

И проговорил старой казак Илья Муромец:

«Что больше некому выехать со Киева,

Как повыехал младый Ермак да Тимофеевич.

Прервёт он свою силу богатырскую,

Убьют его татара да поганые».

Посылает он смелого Алёшу да Поповича:

«Ай же ты смелый Алёша да Попович!

Упрашивай ты млада Ермака Тимофеевича

Словамы ласковыма,

И накидывай ты на него да храпы белые,

И подтягивай его ко белой груди,

Чтобы укротил своё сердце богатырское,

И проси-ка ты его словами ласковыма:

„Ай же ты младый Ермак Тимофеевич!

Ты позавтракал, дай же мне и пообедати“».

У Ермака да Тимофеевича

Разгорелось сердце богатырское,

Прирвал его храпы белые,

А ещё этого сердитее поехал

Валять в силу поганую.

Усмотрел старый казак Илья Муромец,

Что прирвал Ермак храпы белые:

«Прервёт свою силу богатырскую,

Убьют его татара да поганые».

Посылает он Добрынюшку Микитича,

Старый казак Илья Муромец,

Посылает во силу во поганую:

«Поезжай-ка ты во силу во поганую,

Подъезжай-ка ты ко младому Ермаку да Тимофеевичу

И накидывай на него да храпы белые,

И подтягивай его ты ко белой груди,

И упрашивай его словами ласковыми,

Чтобы укротил своё сердце богатырское».

И как накинул он храпы белые,

И подтянул его ко своей белой груди,

То младый Ермак да Тимофеевич

Прервал его да храпы белые,

А ещё этого сердитее поехал

Рубить татар да и поганыих.

В это же время смотрит старый казак

Илья Муромец

И видит, что прервёт Ермак Тимофеевич

Свою силу богатырскую:

Не могли тыи воины укротить его храбрости.

Потом обседлал старой казак Илья Муромец

Своего доброго коня

И отправился во силу во поганую

К царю Калину.

Подъезжает он к младу Ермаку да Тимофеевичу,

Накинул он свои да и храпы белые,

Старый казак Илья Муромец:

«Ай же ты младый Ермак да Тимофеевич!

Укроти-ка своё сердце богатырское,

Ты же сегодня ведь позавтракал,

Ты же сегодня да и пообедал,

Так дай-ка ты мне хоть поужинать,

Побить да и татар да поганыих».

То младый Ермак да Тимофеевич

Прирвал у стары’ казак’ Ильи Муромца,

Прирвал его храпы белые.

То едет младый Ермак да Тимофеевич,

Едет со левыя фланки,

Сколько ни бьёт, а вдвоём, втроём конём топчет.

А потом поворотился старой казак Илья Муромец

С правая фланки,

Едет он – улицей,

Повернёт – переулочком,

Валом валит силу неверную,

Сколько ни бьёт, а вдвоём, втроём конём топчет.

И прибили они всю силу у царя у Калина,

Всю силушку поганую.

То царь Калин и выкинул их подарки:

Три мисы – одну с серебром,

Другу с жемчугом,

А третью с красным золотом,

И сам на охоту шёл

На уезд в свою сторону —

Не попал заехати во Киев-град.

Все поехали во Киев-град,

Все сильные могучие богатыри.

И Солнышко Владимир стольне-киевской

Встречает со радостью великою,

Со радостью и веселием,

А в особину млада Ермака да Тимофеевича.