Когда мы прочитали в «Правде» статью Лидова «Таня», то сказали командиру части: «Это не Таня, это – наша Зоя!» Когда приехали в Петрищево, вижу: тот мальчик идет, который встретился мне здесь в ноябре 41-го. «А ты говорила – беженка!» – повернулся и убежал, а вскоре вернулся. Протягивает мне варежки Зоины, они остались в избе Седовой, куда ее с самого начала привели. Достаю из карманов такие же… Это нам с Зоей достался подарок от ребятишек из Горьковского детдома. В них было припрятано по 10 конфет-подушечек, завернутых в бумажку. Дети от себя отрывали для девушек-бойцов…
Потом пошли к могиле. Мама Зоина, Любовь Тимофеевна, с нами идет, впервые я увидела Сашу, Зоиного брата младшего. Идут Шелепин с командиром части, врач военно-медицинской экспертизы. Подходим. Уже вырыли Зою из могилы. Сорванная с петель дверь, на ней лежит труп. Волосы забиты снегом. Исколотое штыками тело, срезанная грудь. У мертвой срезали, издевались над трупом. Ногти вырваны, на пальцах выцветшая кровь. Когда перевернули – сплошь иссеченное, в запекшейся крови тело. Толстая обрезанная веревка на шее. Подошел врач: «Какие приметы помнишь?» Я молчу, горло сжалось. Он меня тряхнул: «Ты боец или нет?!» Говорю: «На левой ноге через колено и вниз – шрам. Это она в детстве еще в Осиновых Гаях от быка спасалась и полезла через колючую проволоку. Долго не заживало. Зоя мне об этом рассказывала…» Чуть стянули чулок на окоченевшей ноге: этот самый шрам… Никаких сомнений у нас не было: это Зоя! Какое лицо у нее было: как у спокойно спящего человека… Зою оставили там, в могиле. Мы в Москве вместе с Борей Крайновым поставили свои подписи под актом эксгумации.
Зимой 42-го наш командир отобрал тех немногих девушек, которые вернулись с задания, и начал их готовить к серьезному броску – в Белоруссию. Помню, как в апреле пришла новенькая: маленькая девушка с косичками-хвостиками – Нина Молий. Пришла по комсомольскому призыву «Отомстим за Зою!» Я, как уже обстрелянная, взялась ее учить всем нашим боевым премудростям. Говорю: «Будешь теперь моей дочкой!» Весной, 5 мая, мы поехали в Петрищево за Зоей. Надо было ее похоронить как подобает. Мы понимали, что земля уже сильно подтаяла и труп трудно будет обрядить. Инструктор МК ВЛКСМ Лида Сергеева взяла с собой несколько метров голубого крепдешина. Когда мы пеленали Зою в голубую полупрозрачную ткань, бабы петрищевские выли в крик… Потом была кремация. Тяжело это было, ужасно…
В ночь с 14 на 15 мая мы вылетели во вражеский тыл, на глубокую усадку. В Белоруссию. С собой я взяла газеты, листовки и книжечки со статьями Лидова «Таня» и «Кто была Таня».
От себя скажу: вот так, уже после своей гибели, Зоя продолжала борьбу.