В 1930-м родители Зои переезжают в Москву, куда их настойчиво звали Ольга и Сергей – сестра и брат Любови Тимофеевны. А на следующий год, обустроившись, перевозят в столицу и Зою с Шурой, которые около года пожили у бабушки и дедушки в Осиновых Гаях. Начинается московская жизнь семьи Космодемьянских.

Поселились они в небольшом домике близ Тимирязевской академии, в маленькой комнате. Другую, более просторную и удобную, они получат через два года после приезда детей в Москву – в доме № 7 по Александровскому проезду, который стал потом улицей Героев Советского Союза Зои и Александра Космодемьянских.

Жилье Анатолий Петрович получал от Тимирязевской академии, где он начал работать. Одновременно учился на курсах стенографии и усиленно готовился к поступлению в заочный технический институт, что было его давнишней мечтой. Любовь Тимофеевна преподавала в начальных классах и одновременно училась на заочном отделении пединститута. (Вот так же, невольно вспоминаю, было и у моей матери: стремление к учебе очень многими владело у нас в 30-е годы – можно сказать, от мала до велика).

Осенью 1931-го Зоя и Шура пошли в школу. Хотя братишка до школьного возраста еще не дорос – исполнилось шесть лет, но дома оставлять его было не с кем. Да и очень привык он к сестре, даже представить не мог, что останется дома, а Зоя учиться пойдет. Так что пойдут они вместе, в один класс, и вместе будут уже до десятого…

Школа. Это больше половины ее жизни. Конечно, случайностью можно считать, что в основном учебные годы прошли у нее в замечательной 201-й школе Москвы. Директор – выдающийся педагог и организатор Николай Васильевич Кириков. Новое великолепное здание в три этажа (теперь, замечу, оно пропадает!). Рядом уникальный фруктовый сад, который сажали и за которым ухаживали сами дети…

Словом, есть чем восхититься и чему порадоваться. Но все-таки, когда задаюсь я вопросом, а стала бы Зоя такой, какой она стала, если бы учиться ей довелось в другой школе, менее образцовой, что ли, отвечаю себе: да, все равно она стала бы такой. Потому что все равно это была бы советская школа, что, по твердому моему убеждению, и есть самое главное.

Советская школа. Советское воспитание. Советская жизнь вокруг. Вот что формировало Зою, как и целое поколение, которому в 1941-м предстояло встать на защиту Родины и, не щадя себя, спасти ее от лютого и сильного врага.

Обратите внимание на даты. В 1931 году, когда Зоя становится первоклассницей, Сталин с высокой трибуны говорит о необходимости сделать нашей стране за десять лет то, для чего другим странам потребовалось не меньше столетия. Сделать во что бы то ни стало! – «или нас сомнут».

Разумеется, тогда еще Зоя не могла слышать тех слов и тем более осознать их суровую значимость. Но все десятилетие ее школьной жизни, как и десятилетие жизни страны, прошло под знаком неотвратимости этой задачи.

Когда во время так называемой перестройки валом пошли самые разные обвинения в адрес советской эпохи, появилось среди них и такое: Советский Союз не готовился к обороне от фашизма, то есть Сталин страну к войне не готовил. Это дошло и до XXI века. Вспомните передачу «Пусть говорят» на Первом телеканале, про которую рассказал я выше в очерке «Что же у них на уме?»

А ведь более нелепого обвинения Сталину и всей Советской стране, по-моему, придумать невозможно! Если реально все в стране было подчинено именно подготовке к защите от вражеского нападения, а утверждается с точностью до наоборот, какая еще ложь может эту превзойти? Воспоминания Любови Тимофеевны Космодемьянской, как и множество других честных свидетельств о том времени, злобную ложь напрочь опровергают. И жизнь ее дочери, сына, о которых она рассказывает, становится документальным аргументом правды, с чем вы, надеюсь, тоже согласитесь.