– Воздух благоухал весенней свежестью. Набухшие почки вот-вот готовы были дать жизнь новой листве, а земля источала маслянистый аромат свежей зелени. Птичий щебет складывался в удивительную мелодию, созвучную той, что пела сейчас в Вариной душе. Природа, как и Варя, готовилась стать матерью и дать новую жизнь всему земле.

– Варя с Алёнкой с самого утра сгребали в колхозном саду прутья и прошлогоднюю листву и теперь сидели, прислонившись к большому корявому стволу старой яблони.

– Какая красота: сад, и речка, и лес. – Варе хотелось бесконечно вдыхать этот благословенный воздух, не наполненный дымом и смрадом бесконечных боев. – И тишина…

– Да уж, чего-чего, а тишины у нас хватает. От нее иногда выть хочется. – Алёнка недовольно зашмыгала носом.

– Глупая ты, – Варе не хотелось разговаривать.

– Ну да, не тебе чета, ты ж у нас городская, – опять обиделась Алёнка.

– При чем здесь это. Просто…. – Варя вздохнула, – просто ни при чём…

– А Сталинград – большой город?

– Да, очень большой, и очень красивый… был, – в Варином голосе послышалась тоска.

– И театры есть?

– Да и театры. И большие магазины, и парки, и скверы. И каждый год мы сажали новые деревья, вырастали новые аллеи. И было очень много акаций. И еще ходили трамваи. А какие огромные заводы! Там работало много, очень много людей. И вечерами ходили в кино, и на танцплощадки.

– Да. Красиво было. Жаль, что ничего этого больше нет.

– Нет… Но обязательно будет снова! И дома будут! И театры! И акации – обязательно! И школы, и больницы.

– Да разве ж будет теперь кто такую махину восстанавливать?!

– Обязательно будут! Сталинградцы обязательно возродят свой город! И он будет еще больше и ещё красивее, чем был! Обязательно! – Варя поднялась с земли и теперь смотрела куда-то вдаль.

– Варя, скажи… а… отец, ну, твоего ребёнка, он в Сталинграде?

– Нет, думаю, уже нет. Я не знаю. – И это было чистой правдой, той правдой, которая причиняла Варе мучительную боль, изводя ее неизвестностью.