Кровать равномерно покачивалась, а под рукой Варя ощутила постельное белье, самое настоящее постельное белье, пахнущее настоящим хозяйственным мылом. Девушка медленно открыла глаза – за окном проносился черно-белый зимний лес, изредка мелькали телефонные столбы, как будто отсчитывающие вехи жизни под мерный стук колес. Поезд мчался на север, унося Варю из разрушенного Сталинграда, а вместе с ней тоску по погибшим, боль от разлуки с Егором и маленькую, но уже горячо любимую его частичку.

О том, что беременна, Варвара узнала десять дней назад в пересыльном госпитале, откуда раненых из-под Сталинграда, наспех подлеченных на правом берегу, отправляли в тыл. Маленькая, сухонькая старушка-нянечка, принеся полагавшуюся на обед похлебку из воды, пшена и крохотных кусочков картошки, стала уговаривать ее поесть после того, как девушка в очередной раз отодвинула от себя миску – аппетита не было уже несколько дней, а по утрам организм и вовсе отвергал любую пищу, один вид которой вызывал тошноту.

– Давай, давай, милая, надо крепиться, надо все выдержать ради нас самих, ради мужиков наших, хотя бы ради ребеночка. А то не выносишь ведь, и так слабая совсем. – Нянечка подняла подушку и подтянула Варю кверху, придав ей полусидячее положение. Руки ее были сухие и жилистые, но пахли чем-то очень родным, заставившим Варю вспомнить о матери, поэтому до нее не сразу дошел смысл сказанного. А нянечка погладила ее по голове и села рядом, умостившись на одеяле.

– Ешь, сердешная, силы-то нужны ведь. А тошнота пройдет скоро, вот увидишь. Такая уж наша бабья доля – деток вынашивать, потом рожать их в мученьях, потом растить. Все образуется. Все перемелется. О нем тебе думать надо, о маленьком своем.

– О маленьком? Ребенок? У нее будет ребенок? – Варя никак не могла справиться с нахлынувшими эмоциями и осознать свое новое положение. Но вот руки ее непроизвольно легли на плоский еще живот, а тело затопило какое-то неимоверное тепло, идущее снизу вверх, проникающее в каждую клеточку, наполняющее ее, и, достигшее лица, выплеснувшееся теплыми слезами – слезами счастья.