Вашему императорскому величеству всеподданнейше доношу: с прибытия моего с эскадрами к острову Тенедосу беспрерывно продолжались северные противные ветры и течение. За всем тем к 25-му числу подошел я в близость Дарданелл, 26-го числа августа при последовавшем тихом южном ветре вошли в Дарданельский канал, 27-го прошли дарданельские крепости и на несколько часов остановились на якоря. С поспешностью того ж числа получено на эскадры на две недели сухарей и на 6 дней красного вина. 28-го числа прошли Дарданельский канал. В Мраморном море вторично сделался северный противный ветр, при котором, лавируя с эскадрами в близости европейского берега, содержа оные в наилучшем порядке, 31-го числа прибыл к Константинополю благополучно, и в хорошем же порядке эскадры остановились на якоря против самого Константинополя поблизости пролива. На другой день прибытия эскадр прислан был ко мне секретарь от 1-го драгомана и от рейс-эфендия поздравить с благополучным прибытием и с объяснением дружелюбных учтивостей, сентября 3-го числа присланы были чиновники от каймакам-паши с цветами и фруктами и с объяснением таковых же учтивостей дружбы и приветствия. Сего числа прислан был ко мне от его султанского величества первый драгоман Порты с объявлением высочайшего благоволения; и в благодарность за услуги, мною оказанные, в знак особого высочайшего благоволения от его султанского величества прислан ко мне челенг, алмазами украшенный, который принял я с достодолжным благоговением и благодарностию. При том же оказаны мне многими объяснениями отличные почести и уверительность о добром наилучшем согласии и существующей дружбе между дворами и высочайшей вашего императорского величества особою, с моей стороны научтивейшие объяснения и таковая же уверительность сделаны соответственно. Между прочим, 1-й драгоман учтивым образом как бы сам от себя в разговоре спрашивал о эскадре кораблей Балтийского флота, со мною ли они находятся или где остались. На сие объявил я ему, что 3 корабля, один 74- и два 66-пушечных и один фрегат 40-пушечный находятся со мною и указал я их лично, в 3-й колонне от меня стоящих. На учтивый вопрос его, по какому случаю и когда пришли они в Средиземное море, от меня объявлено, что они находились в Англии и в то время, когда надобность требовалась усилить флоты в Средиземном море противу флотов неприятельских готовившихся, тогда в Средиземное море по высочайшему вашего императорского величества указу присланы они для усиления вверенной мне эскадры и теперь со мною идут для исправления худостей в черноморские порты и для перемены изъеденной червями верхней обшивки.
Сие объяснение и прочие к тому касательности приняты с великой учтивостию и благоприятством, объявлено мне чрез оного драгомана благоволение его султанского величества и от Блистательной Порты, что всякие потребности с поспешностию и благоприятством ко мне доставляемы будут. Коль скоро возможно будет, при способном ветре проходя Константинопольский пролив, подойду в Буюкдер для налития пресной воды, получения провианта и для прочих надобностей и, нимало не медля, оттуда отправлюсь в Черное море к своим портам. По прибытии моем с эскадрами в Дарданеллы с глубочайшим благоговением получил я высочайший вашего императорского величества указ, от 22-го числа майя последовавший, препровожденный ко мне в копиях Государственной адмиралтейств-коллегий от вице-президента графа Кушелева при его письме, таковые ж в копиях высочайшие повеления от 22-го майя, препровожденные ко мне при письмах от него ж, графа Кушелева, с подтверждением о скорейшем следовании моем из Корфу, соединя все эскадры и забрав с собою войска сухопутные из всех мест, поспешить прибытием к своим портам, как прежними высочайшими указами предписано, получил я, приближаясь уже к Константинополю.
Оригинальный же высочайший указ, от 22-го майя последовавший, мною еще не получен, уповательно, что он предупредительно отправлен с прочими делами в Корфу и оттоль ко мне уже доставлен будет. В сходство сего высочайшего указа послал я чрез Константинополь в Корфу и в Неаполь подтвердительные повеления, чтобы эскадра 3 фрегатов, под командою флота капитана графа Войновича бывшая в Анконе, ежели она пришла в Корфу и буде за исправлениями оттоль еще не отправилась, следовала б немедленно чрез Константинополь в черноморские порты, забрав с собою артиллерийскую и инженерную команды, под начальством подполковника Гастфера в Корфу состоящие. В Неаполь таковое ж повеление послано от меня флота капитану 1 ранга Сорокину, чтобы он, забрав сухопутные войска – два баталиона под командою генерал-лейтенанта Бороздина, и прочее все без остатка; есть ли надобность будет, хотя бы нанял вприбавок несколько транспортных судов, и следовал бы в черноморские порты, зайдя в Корфу для осведомления, ушли ли оттоль 3 фрегата, бывшие в Анконе. Ежели их застанет тут, чтобы войска с наемных судов поместил на оные. Сходно о потребностях писал я генерал-лейтенанту Бороздину 1-му и полномочному вашего императорского величества министру, в Палермо находящемуся, Италийскому, прося его, чтобы он принял меры и употребил во всех надежностях старательное радение к выполнению высочайших вашего императорского величества повелений и о снабжении эскадры к тому необходимо надобных. Фрегат эскадры вице-адмирала Карцова «Поспешный», посыланный от меня в Анкону флота к капитану графу Войновичу, в бытность мою с эскадрою в близости острова Тенедоса оттоль возвратился благополучно.
Флота капитан Войнович рапортом доносит, когда он готов был следовать в Корфу в соединение к эскадрам, 6 июля ее королевское неаполитанское величество соизволила прибыть в Анкону и существующею дружбою между высочайшими дворами и особым благоволением вашего императорского величества к ним между объяснениями необходимых обстоятельств и потребностей убедила требованиями своими иметь послушание и доставить ее на эскадре 3 фрегатов в Триест. Посему флота капитан граф Войнович, имея по уставу вашего императорского величества военный совет, и по согласному положению оного принял ее королевское величество на фрегаты, препроводил в Триест. От 26 июля рапортом доносит, что поспешает он исправить паруса и прочие надобности и в самой скорости отправится в Корфу, где должен будет непременно еще исправлять фрегаты, в рассуждении великих худостей. Полагаю, что он должен быть в сие время в Корфу или уже оттоль отправился в повеленный путь к Константинополю и в Черное море к своим портам; на случай же необходимых надобностей, ежели сверх чаяния он там замедлит необходимо надобными исправлениями, просил я находящегося в Константинополе полномочного министра вашего императорского величества Томару исходатайствовать ему от Блистательной Порты Оттоманской потребное снабжение провиантом и прочими надобностями; с 3-х рапортов флота капитана графа Войновича, июля от 26-го числа мною полученных, копий всеподданнейше вашему императорскому величеству подношу.
При отправлении моем с эскадрами из Корфу от правительства новой Республики 7-ми островов в знак признательнейшей благодарности за освобождение оных от неприятелей и за доставленное им благоденственное спокойствие, тишину и порядок при отлично уважительных письмах поднесена мне золотая шпага, алмазами украшенная. Из острова Кефалонии и из острова Итаки от их правительств чрез присланных особых депутатов поднесены также золотые медали с надписью за избавление сих островов. От правительства острова Занте при таковых же отлично уважительных письмах поднесены серебряный с позолотою щит с изображением 7-ми островов в их виде и в плане, золотая шпага с военной арматурою и лаврами, с надписью, изображающую в благодарность за избавление оных островов. Таковую отличную почесть и благодарность от всех 7-ми островов, мне оказанные, принял я с чувствительностию, тем паче, что вся таковая признательнейшая благодарность надлежит высочайшему имени вашего императорского величества, яко сущему избавителю, покровителю и основателю сей Республики 7-ми островов, а я приемлю их, яко исполнитель высочайших вашего императорского величества данных мне повелениев и с глубочайшим благоговением всеподданнейше прошу высочайшей опробации и благоволения, позволено ли будет мне оные шпаги употреблять по надлежности. При отправлении моем от Республики 7-ми островов оставил я их в совершенном спокойствии и дал от себя на письме совет мой и требовал их послушания оному, чтобы все обыватели островов повиновались и были бы послушны правительству, над ними установленному, объявил им утверждение вашим императорским величеством опробованного нового плана по постановлениях по оному, чтобы они приняли сей новый план, как надлежит, в уважение с достодолжным почтением, и все надлежности по тому исполняли бы как должно с послушанием и в случае каких-либо сделанных противу того погрешностей никто неведением не отговаривались, ибо всякое непослушание к правительству, непристойность взысканы будут по силе закона; все сие, и особо как оно происходило при острове Занте, принято правительством оного с благоговением, и велено оное письмо напечатать и опубликовать во все острова; при оном острове, хотя прежде сего случились некоторые несогласия, но в проход мой с эскадрами обще с бывшим со мною нарочным для того посланным членом Сената все успокоено, между обывателями и правительством мир, тишина и согласие установлены.
Сенат Республики 7-ми островов и правительство особо каждого острова наиубедительнейше просили меня оставить им в знак монаршьего вашего императорского величества благоволения находившиеся в островах Корфу, Чефалонии, Св. Мавре и Занте в каждом по одной малой полугалерке, каждая с 2 маленькими пушками, взятые мною в плен от французов, которые употреблялись при сих островах в сохранении их от малых лодок разбойнических, часто великий вред им наносящих. Во уважение необходимой надобности и убедительной их просьбы высочайшим именем вашего императорского величества отдал я им те 4 полугалерки в знак высочайшего благоволения и высокомонаршей милости.
О чем сим всеподданнейше доношу.
Вашему превосходительству донесть честь имею: с эскадрами, мне вверенными, в числе 1 1 кораблей, одного фрегата, нескольких авизов и транспортных судов, сего сентября 10-е число прибыл я в Константинополь благополучно и остановился против Буюк-Дере для получения провианта и налития пресной воды.
Корабли, проходя Константинопольским проливом, находились в линии, следовали один за другим по положению пролива в наилучшем виде, проходя султанский дворец при Бизектаже, в самой близости оного, где было присутствие его султанского величества с первыми чиновными особами, произведен от меня надлежащий салют и все почести оказаны, как следовало по условию с министерством, таковой приятный вид принят его султанским величеством с особым удовольствием и благоволением, по отзыву, чрез министерство известному.
И с приходу моего к Константинополю в разные времена присланы ко мне чиновники с поздравлением и с оказанием отличного его султанского величества благоволения и милости за заслуги, мною оказанные, между прочим с первым драгоманом Порты в знак высочайшего его султанского величества благоволения прислан ко мне челенг, алмазами украшенный, служителям нашим приказано производить свежее мясо и красное вино, которые ежедневно на флот доставляются, также велено снабдить и прочей провизиею, что потребно.
Какие со мною находятся корабли и прочие суда, ведомость вашему высокопревосходительству представить честь имею.
Из эскадр, мне вверенных, три фрегата под командою флота капитана Сорокина находятся в Неаполе и три же фрегата и два авиза под командою флота капитана графа Войновича – в Анконе, сходно с высочайшим указом посланы к ним от меня наистрожайшие подтвердительные повеления, чтобы шли к своим портам с наивозможной поспешностью, граф Войнович по многим от меня повелениям и по уведомлению его рапортом от 26 июля из Триеста, от него ко мне присланному, считаю, давно уже должен быть в Корфу, где он почитал необходимой надобностью еще исправлять фрегаты; я считаю, что уже и оттоль должно ему отправляться, и надеюсь, что он походом своим поспешит, ежели крайняя худость фрегатов его не остановит, на таковой случай предписал я ему, ежели который фрегат не может вскорости иттить, оставить и прочим следовать, а тот, по исправлении шел за ними же.
Из Государственной Адмиралтейств-коллегии уволенному от службы флота господину адмиралу и разных орденов кавалеру Федору Федоровичу Ушакову, который находился начальником в С.-Петербурге флотских команд; от роду ему 62-й год, из российских дворян; крестьян за им состоит мужска полу – 40 душ; в службе 1761 – кадетом в Морском корпусе; 1763 – гардемарином; 1764 – капралом; 1766 мая 1 – мичманом; 1769 июля 30 – лейтенантом; 1775 – капитан-лейтенантом; 1782 января 1-го – капитаном 2 ранга; 1784 января 1-го – капитаном 1 ранга; 1787 мая 16-го – бригадирского ранга; 1789 апреля 14-го – контр-адмиралом; 1793 сентября 2-го – вице-адмиралом; 1799 марта 25-го – адмиралом; в походах был в Балтийском, Северном, Черном, Азовском, Атлантическом и Средиземном морях; кампаний регламентных сделал: до офицерства – одну, офицером под командою – шесть; сам командовал сорок шесть.
Деяния в течение службы господина адмирала суть следующие: 1772 года, усердием и искусством, снял припасы и материалы с утопленных на реке Доне транспортов, когда оные почитались пропавшими, доставя даже на места и самые суда, за что изъявлена ему благодарность от вышнего начальства.
1774 года, был при защищении от атаки Балаклавской гавани и крепости от турецкого десанта во время возмущения в Крыму.
1783, способствовал к прекращению свирепствовавшей в Херсоне заразительной болезни.
1788, сражаясь с турецким флотом, обратил оный в бегство с важным поражением.
1789, к удовольствию начальства и в усиление разделенного флота, вышел из Севастополя, с изготовленным самим им флотом, показался на водах Очакова для соединения с Лиманскою дивизиею и тем устранил неприятеля в открытое море.
1790 года, с 4 фрегатами и 1 1 крейсерскими судами обошел весь анатолийский берег; истребил и сожег множество транспортов и иных неприятельских судов, а паче при Синопе, Анапе и Самсоне, причиня крепостям и обитающим народам великий вред и распространя всюду страх; пленил немало разнородных судов, с 200 человек; потом, командуя всем Черноморским флотом, сражался июля 8-го числа против Еникальского пролива, с турецким превосходным флотом, который совершенно разбит и, гонимый, скрылся ночною темнотою к стороне Константинополя; после чего, вторично сражаясь августа 28-го и 29-го, разбил совершенно неприятельский турецкий флот, взял командовавшего пашу с некоторыми чиновниками в плен, коего корабль взорвало на воздух; один 74-пушечный корабль с разными мелкими судами и множеством людей достались победителю в плен; один такового же ранга корабль с многими судами потоплены; а остатки разбитого и поврежденного флота спаслись бегством; в довершение сей победы перехвачены еще два судна с чиновниками, бежавшими из устья Дуная с флотами, из укреплениев и из Варны.
1791, сражаясь с турецким флотом, превосходным в числе линейных кораблей и иных судов, более пяти часов, разбил оный, поврежденный загнан к Константинопольскому проливу.
1798, присоединя к своему флагу многожды побеждаемый им турецкий тогда соединенный флот, действовал противу французов. Показавшись в Архипелаге, взял на острове Цериго две крепости, поместя пленных французов на фрегат, и по желанию обитателей острова дал им закон правления. Приближаясь 13 октября к острову Занте, действием флота и десантом овладел береговыми укреплениями, прикрывавшими город и крепость над оным, и с присоединением жителей город освобожден, а крепость взята на договор, по коему пленные французские войска отосланы в Константинополь; потом взяты крепости острова Цефалонии [то есть Кефалония], Итаки, Св. Мавры и островов Видо, на коем неприятельские войски разбиты, командующий генерал с 450 подчиненными взяты в плен, оставя более 200 убитых на месте, а бежавшие на гребных судах в крепость ядрами корабля «Богоявление» потоплены; в то же время на берегу острова Корфу десантом взята сильнейшая южная наружная пристройка, Салвадор.
Французы, на вылазках и против штурмовавших потеряв более 1200 человек убитыми, и из страха сдали крепость и город 1799 года февраля 22-го числа во власть победителя, получившего в Корфу многочисленную артиллерию, амуницию, арсенал, магазины с провиантом и иными припасами, знатное число мачтовых и корабельных лесов, один линейный корабль, фрегат и много мелких судов; а в другом порте – Гуви, взяты два ветхие корабля, разные припасы, мачтовые и корабельные леса; войска французские, при 4 генералах, числом более 3000 человек, обезоруженные по условию, отправлены во Францию с обязательством до окончания войны ни против победителей, ни их союзников не служить; во время же блокады сего знатного острова все окружающие оный малые острова освобождены от французов, после сего одним отрядом освобождал от французов крепость и город Бриндичи и весь берег [Италии] до Манфредонии; другим отрядом совокупно с турецкими канонерскими лодками освобождал берег от Отранта до Бриндичи; блокировал город Анкону, обеспечивал коммерцию союзников и увенчал свои доспехи, заставя неприятеля ретироваться из Бриндичи; а соединенные его десантные войски с обывателями страны прошли вовнутрь провинции Пулии [то есть Апулии], гоня и рассеивая всюду французов и неаполитанских якобинцев, вошли в столичный город Неаполь, предшествуемый калабрийцами, тесня заседавших в укреплениях неприятелей, и напоследок, разбив оных, завладели замком Де-ла-Кармело, через что, став властелинами столицы, с присоединившимися жителями распространили покорения замков Лово, и Делово, поражая сильно противившихся; а на конец обложена была сильнейшая в Неаполе крепость Св. Эльмо, где гонимые французы заперлись, думая найти свою безопасность, но, утесненные со всех сторон войсками, усиленными еще присоединением англичан и жестокостию обложенных батарей, сдались на капитуляцию, и тем столица совершенно стала освобождена, те же подкомандные адмирала войски, соединясь с англичанами и взяв крепости Гаетту и Капуа, даровали свободу Неаполитанскому королевству, поелику особым и содействующим сим доспехам отрядом вице-адмирала Пустошкина в то же время очищены от неприятелей берега от Манфредонии к Анконе и далее до крепостей Фано и Сенигаллии в Папской области; самая Анкона держалась в тесной осаде; Адриатическое море от крейсеров французских очищено, и коммерция стала свободною, и победитель-адмирал, по убеждению короля обеих Сицилий восстановил в его народе тишину, спокойствие и законный порядок, дав везде в покоренных им островах закон, принятый народами, благоговеющими своему освободителю, который увенчал свои действия учреждением Республики Семи Ионических островов, управляемой Сенатом, в городе Корфу пребыванием.
Отличия и награды его за службу.
За ревностное усердие его к службе, искусство в делах и отличную деятельность в военных подвигах, храбрость и мужество награжден он знаками отличий Св. равноапостольного князя Владимира 4 ст[епени] 1785 сентября 22-го; 3 степени января 1-го 1788; Большого креста 2 степени июля 29-го 1790; великомученика Победоносца Георгия 4 класса октября 22-го 1788; Большого креста 2 класса сентября 16-го 1790 года; и при оном пожаловано ему в Могилевской губернии 500 душ крестьян; Св. Александра Невского ноября 21-го 1791 года; потом того же ордена бриллиантовыми знаками декабря 21-го дня 1798 года; Св. Иоанна Иерусалимского с присовокуплением к нему командорского в 2000 ежегодного дохода; того же декабря 21-го дня 1798 года; его величества короля обеих Сицилий св. Януария; от его султанского величества в 1798, в 1799 и в 1800 годах двумя алмазными челенгами, двумя табакерками, одною с бриллиантами, другою с алмазами; собольею шубою и пятью медными полевыми пушками, со всеми принадлежащими к ним припасами и материалами.
Пушки те самые, которые с ним были в десанте против неприятелей; от Сената Семи островов, в Корфу состоящего, в знак благодарности за их избавление и освобождение поднесен ему меч, украшенный алмазами с приличною к тому надписью, от правительства острова Занте, также поднесены ему щит и меч в знак благодарности с приличною надписью за их освобождение, с изображением на щите действия флота; от правительства прочих островов, им освобожденных, поднесены ему золотые медали с приличною надписью.
В штрафах не бывал, аттестовался всегда достойным, а сего года января 17-го дня по высочайшему повелению по прошению за болезньми уволен от службы с мундиром и полным жалованием, во свидетельство чего ему сей его императорского величества указ и дан в С.-Петербурге июля 4 дня 1807 года.