После всеподданнейшего донесения моего вашему императорскому величеству минувшего августа от 31 дня, сентября 1 числа по желанию Блистательной Порты ездил я на министерской шлюбке для осматривания приуготовленной в море эскадры турецкого флота, которая находилась в артаке в близости против султанского дворца, был из оных на корабле командующего флотом и еще на одном партикулярном 74-пушечном, с осторожностью от опасностей обошел я все места, осматривал все подробности и производима была на оном пушечная экзерциция примерно, все на оных кораблях было в хорошем порядке.
Экзерциция производилась поспешно, что мною все и похвалено к особому их удовольствию, напомянул я только между прочим о снарядах артиллерийских, что ядра и книпели, ежели есть чем, нужно бы переменить лучшими; объявлено, что скоро ожидает приводу новых и перемены будут; при съезде моем с флагманского корабля заметил я приуготовление к салюту и просил, чтобы оного не производить, ибо я был без флага. Сие принято с таковой же учтивостию, как от меня объяснено, и объявлено, что на сие есть высочайшая воля его султанского величества и что приказано непременно оное исполнить, и салют сделан из семи пушек, после сего был я в Терсане у генерал-интенданта Терсана-Эмени; во всех местах оказана мне отличная учтивость и благоприятство тако ж и доверенность неограниченная, осматривал я стодвадцатипушечный корабль во всех подробностях, который построен на манер французских кораблей в совершенстве (только показался мне в рассуждении длины несколько узок), артиллерия приготовлена на него бесподобно большая и весьма хороша; также прошен я был, чтобы посмотрел вновь строящиеся корабли в их адмиралтействе; я видел также вновь строящийся док для одного большого корабля и нахожу дело сие производится в хорошем состоянии, и две трети бассейна чистою и прочною работою черным крепким диким камнем отделано, где быть двоим воротам, места ж отделано.
Возвращаясь из Терсаны, проезжал я также весь флот поблизости кораблей, фрегатов и прочих судов, осматривал их с виду нынешнее состояние, их нахожу хотя не совсем совершенно против европейских флотов, но против прежнего несравненно лучше, а частию и в настоящем порядке. От 4 числа сего месяца объявлено мне желание, чтобы к выполнению по предписанным условиям, о которых в рапорте моем вашему императорскому величеству от 31 дня августа всеподданнейше донесено, следовал я с эскадрою в Дарданеллы в соединение со стоящей там эскадре; но в сие ж время при обложившихся кругом всего горизонта весьма густых черных облаках от севера сделался весьма крепкий ветер с великими шквалами, а после продолжался с сильным дождем и необычайно великим громом и молниею, ударами которого разбило на фрегатах «Григорий Великия Армении» фор-стеньгу, а на «Сошествии Св. Духа» грот-стеньгу, оные переменены запасными, а на место их из адмиралтейства обещано прислать новые. Крепкий ветер продолжался три дни, а сего числа по утишении несколько ветра, с эскадрою, мне вверенной, снявшись с якорей, следовал каналом Константинопольского пролива по условиям и по согласию моему с полномочным двора вашего императорского величества министром Томарою; в рассуждении столицы по здешним обыкновениям, проходя флот турецкий, состоящий под флагом Капитан-паши, как он находился близко дворца, произведен от меня с корабля оному надлежащий салют и ответствовано было со оного равным числом, а потом, поверставшись против дворца, где личное присутствие его султанского величества, при обозрении его салютовано с корабля моего из тридцати одной пушки, люди на всей эскадре поставлены были на ванты и при отдании надлежащей чести кричали шесть раз ура, а потом били поход в барабаны и играла музыка, а затем по условиям же надлежащим сделан салют против крепости и литейного дома, отколь ответствовано равным числом выстрелов, и против зимнего дворца в честь его султанскому величеству выпалено от меня из двадцати одной пушки, а затем положено в море салютации делать друг другу по чинам сходно, как должно по уставу; и по выполнении вышеозначенного с эскадрою из Константинополя прошел я в Мраморное море и отправился к Дарданеллам благополучно, о чем сим всеподданнейше доношу.
За сим же осмеливаюсь всеподданнейше донесть о входе эскадры в пролив Константинопольский, о условиях свободного прохода военных наших судов из Черного в Белое и из Белого в Черное море и обо всех полезнейших обстоятельствах производимо было министром вашего императорского величества тайным советником Томарою осторожнейшее и рачительное выполнение, и по отличному его искусству и старательностям последовали и получены желаемые выгодности, равно и во всем прочем по эскадре, мне вверенной, всякое благоприятство и снабжение доставлено мне в полной мере сколько возможно. Письмо, которое я на сих днях отправил для сношения моего о действиях к английскому вице-адмиралу Нельсону, с оного на благорассмотрение вашему императорскому величеству всеподданнейше подношу точную копию.
Дабы французам пресечь всякое злоупотребление судами их в Архипелаге и отнять пристани их во оном, следуя с соединенными российской и турецкой эскадрами, решились мы состоящий при границе Архипелага между Мореи и Кандии овладевший ими прежде бывший венецианский остров Цериго от них отнять и сделать его свободным, послали предупредительно отряд с десантом, который поручил я в начальство командующему фрегата «Григорий Великия Армении», флота капитан-лейтенанту и кавалеру Шостаку и с ним из эскадры, мне вверенной, фрегат «Счастливый»; оные два фрегата, предупредя немного приход соединенных эскадр, минувшего сентября 28 число приблизились к малой крепости, при заливе Св. Николая состоящей, и несколькими выстрелами оную сбили, флаг французский с нее спущен, и из бегущего гарнизона восемь человек пойманы, да турками, подоспевшими на помощь, пойманы и взяты в плен семь человек; а как вторая крепость при заливе против островка Леве, именуемая Капсали, расположена на холму при крутой утесистой высокой горе, стены оной каменные, крепкой работою чрезвычайно возвышены, и с моря, по взятию ее судами, удобности нет, потому с командующим турецкой эскадры Кадыр-беем послали мы по нескольку пушек с десантом, который с моей стороны поручил я в начальство означенному капитан-лейтенанту Шостаку, дав ему инструкцию с полным о подробностях наставлением, и все надобное к нему от эскадры за ним же доставлено с наивозможной поспешностью; таковые доставления на неближнее расстояние чрез весьма высокие каменные горы, овраги и сплошные острые каменья почитались невозможными, но при ревностном рвении десанта и трудящихся в доставлениях преодолено все препятствующее, пушки и прочие тягости большею частию перенесены на плечах; тому ж примеру следовал и турецкий десант, под начальством Фатих-бея состоявший, пушки их туда ж доставлены и устроены нашим и турецким десантами две батареи на выгодных местах в самой ближней дистанции против крепости, и для диверсий со стороны моря велел я действовать фрегату «Счастливому» и судну «Панагия Апотуменгана» и предупредительно послать требовать от коменданта сдачи крепости; в оба оные места ответствовано, что крепость до последней крайности ни под каким видом сдана не будет; тогда, по доставлении от меня с эскадры сделанных для штурма крепости лестниц, первое число октября при начале рассвета началась с батарей беспрерывная канонада по крепости, с которой с равной живостию ответствовано; но как крепость к стороне батарей возвышенная по видимости открыта, то в самой скорости показались в ней многие повреждения и несколько человек убито, осажденные устрашены поспешными действиями и видимостию готовящегося штурма, в 12-м часу пред полуднем спустили на крепости французский флаг и, выставя в двух местах белые флаги, требовали договора.
Командиры десантные согласовались с нашим желанием, чтобы остров освободить без потери наших людей и крепость принять на условиях; комендант по договору своему сдал оную капитан-лейтенанту Шостаку, гарнизон с военною почестию вышел из крепости, положа ружье, и взят для препровождения его в Анкону или в Марсель, куда удобнее. Остров Цериго, по установлении на нем правления до воспоследовавшей высочайшей конфирмации, отдан на свободное распоряжение жителям, которые обоим командующим эскадрами с своей стороны дали по прошениям своим обязательства о выполнениях, к тому касательных.
Французский гарнизон состоял в крепостях, в первой малой крепостце с одним начальником унтер-офицером и рядовых тридцать шесть человек, из которых убито два, в плен взято на эскадры пятнадцать, прочие бежали в большую крепость, Капсали именуемую, в которой находилось французского гарнизона комендант один, доктор один, офицеров четыре, унтер-офицеров и рядовых шестьдесят девять, из оных убито семь, а прочие взяты военнопленными; флаги с обеих крепостей и ключи капитан-лейтенантом Шостаком представлены ко мне; а как все действия против оных крепостей чинены были общими силами соединенных эскадр, потому из оных один флаг – всеподданнейше подношу вашему императорскому величеству, а другой командующий турецкой эскадрой представляет к Блистательной Порте Оттоманской.
Для предохранения крепостей оставил я в крепости Капсали Буаселева баталиона поручика Диаманти и с ним унтер-офицеров и рядовых одиннадцать, толикое ж число людей с одним офицером оставлено и с турецкой эскадры; в прочем, в приумножение караула к охранению означенных крепостей, начальником в них остающимся поручиком Диаманти и турецким офицером браты будут во оные из обывателей, столько человек, сколько когда вознадобится; пушек в крепостях состоит в первой маленькой – одиннадцать, во второй, Капсали именуемой, двадцать.
Осмеливаюсь всеподданнейше донесть вашему императорскому величеству – командующий российским десантом флота капитан-лейтенант и кавалер Шостак рачительной расторопностию, искусством и рвением при неустрашимой храбрости исполнил все поручаемое мною по моим приказаниям весьма удачно и исправно, и крепости взяты безо всякой потери людей с нашей стороны, который в поданном ко мне рапорте рекомендует определенного от меня к нему для советов из отлично достойных офицеров лейтенанта Тизенгаузена, объясняя, что он полезными советами и неустрашимой храбростию много подал способов к скорейшему овладению крепости; Скиперова баталиона капитан Никонов, лейтенанты Бакман и Навроцкий участвовали во всех действиях со всякой расторопностию и храбростию неустрашимо, майор Дандрия, капитан из волонтеров Кирко и все господа офицеры, находящиеся с ним в десанте, исправляли должность свою с отличной исправностию и рачением, артиллерии лейтенант Ганфельд с рачительной расторопностию при неустрашимой храбрости действовал артиллериею с отличной исправностию; десантное войско с кораблей и фрегатов унтер-офицеров и рядовых, из трех сот состоящее, с неустрашимой храбростию и рвением исполняли должность свою рачительно, готовились и нетерпеливо желали иттить на штурм крепости; командир фрегата «Счастливого» флота капитан-лейтенант Белле от стороны моря действием навесными выстрелами в крепость помоществовал десанту и все повеления мои выполнял исправно с наивозможной расторопностию.
Командующий турецкой эскадрой Кадыр-бей, со своей стороны, для поощрения десанта и способного действия не упустил также вспоможение туда доставлять, и с их стороны десантом, под начальством Фатих-бея состоящим, оказываемы были неустрашимые действия и всякие исполнения с расторопностию, чем заслуживают похвалу.
В десанте их против крепости находилось разных чинов двести пятьдесят человек. Какого содержания письма мои посланы в разные прежде бывшие Венецианские острова для приглашения жителей оных, и жителям острова Цериго дано от меня и от командующего турецкой эскадрою Кадыр-бея письмо на российском, турецком и греческом языках с нашей подпискою и печатью, копии со оных и письмо, поданное ко мне от жителей острова Цериго, оригиналом всеподданнейше подношу вашему императорскому величеству и доношу – по эскадре обстоит благополучно.
14 числа сего м[еся]ца послал я из эскадры, мне вверенной, в отряд корабль «Св. Троица», фрегаты «Сошествие Св. Духа» и «Счастливый» под начальством флота капитана второго ранга Поскочина и с ними же от турецкой эскадры послан один фрегат в остров Кефалонию, дав ему инструкцию при моем повелении оной остров от французов освободить и принять в наше распоряжение. 18 числа послал я также в отряд к острову Св. Мавры корабль «Св. Петр» и фрегат «Навархию», поруча с ней в начальство флота капитану первого ранга Сенявину, и из турецкой эскадры с ним же посланы один корабль и фрегат с таковым же от меня повелением оный остров от французов освободить и принять в наше распоряжение.
Из острова Кефалонии получил я уведомление, что французы, устрашась видимостию следующей к острову эскадры и будучи притеснены жителями, бежали в горы и там укрываются, за которыми от эскадры нашей послан десант для отыску, также и жители соединились со оным и обнадеживают в самой скорости забрать их пленными; и из острова Св. Мавры также получил я известие, что жители оного острова в городе подняли российский флаг и с нетерпеливостию ожидают прибытия нашей эскадры, дабы вместе со оною истребить французов и отдать себя с покорностию в покровительство союзных держав.
20-го числа послал из вверенной мне эскадры в отряд корабли «Захарий и Елисавета», «Богоявление Господне» и фрегат «Григорий Великий Армении» к острову Корфу, с ними же посланы от турецкой эскадры один корабль и два фрегата, и предписал я командующему оного отряда флота капитану первого ранга Селивачеву, как наискорее поспешить к острову Корфу, и оный до прибытия соединенных эскадр наших обложить блокадою и никаких войск в прибавок к гарнизону и заготовления провианта не допускать, стараться всякие французские суда сыскивать и брать в плен и особо наблюдать, как известно по сведениям, что с прибавочным войском ожидается в Корфу один фрегат из Анконы с несколькими судами, чтобы его никак не упустить и стараться взять в плен. А за сим по исправлении надобности при острове Занте 21-го числа с оставшими судами эскадры, мне вверенной, вместе с турецкою эскадрою отправились мы в остров Кефалонию на самое малое только время, а оттоль имеем следовать прямо к острову Корфу. О чем сим всеподданнейше вашему императорскому величеству доношу.
С подлинным верно
Почтеннейшее письмо ваше чрез нарочно присланного с наиприятнейшим удовольствием я имел честь получить. За благоприятство и дружбу, мне оказанные, и за уведомление о знаменитой победе вашей покорнейше благодарю и вас с тем дружелюбно и с почтением моим поздравляю; притом, имею честь уверить о совершеннейшей дружбе и тесном союзе наших государей-императоров, которых повеления мы с глубочайшим благоговением и дружелюбно выполняем. Рекомендую себя в дружбу и благоприятство вашего превосходительства и уверяю честным словом, что всегда стараться буду вспомоществовать вам во всех действиях, к общей пользе против наших неприятелей французов. Об острове же Св. Мавры уведомляю, что я во все острова, прежде бывшие Венецианские, весьма благовременно общие приветствия наши и приглашения с командующим турецкою эскадрою Кадыр-беем послал. Острова Цериго, Занте и Цефалонию от французов мы освободили и, взяв их пленными, отослали на матерой берег полуострова Морен, а некоторых отпустили на договоры. Из острова Св. Мавры двоекратно ко мне присланы прошения островских жителей; весь народ оного острова с покорностью отдается в общее наше покровительство и просит, чтобы мы приняли их на тех же правах, на каких устанавливаем обще с Кадыр-беем все прочие острова, оставляя их свободными до высочайшей конфирмации обеих дружественных держав наших. А за сим два дни прежде вашего письма получил я также от жителей острова Св. Мавры уведомление, что они, отдавшись совсем в нашу волю и покровительство, и флаг на оном подняли российский.
Я вас, милостивый государь, поздравляю с тем, что мы на крепостях всегда поднимаем обще два флага: Российский и Турецкий. Послал я от себя два корабля к острову Св. Мавры, также и от турецкой эскадры два же корабля посланы, и приказал я командующему отдельной от меня эскадрою, флота капитана 1 ранга и кавалеру Сенявину, сей остров, крепость и обывателей принять в общее наше покровительство и учреждение; флаги поднять на крепости оба вместе, Российский и Турецкий, которые означают совершенную между нациями нашими дружбу. Надеюсь, что ваше превосходительство с таковыми благоприятными нашими распоряжениями также согласны. Военные наши действия и распоряжения производим мы по настоящим обстоятельствам политическими правилами сходно с обнародованными от Блистательной Порты Оттоманской извещениями; со всеми островскими и береговыми жителями обращаемся весьма дружелюбно, привлекая их ласковостию и добрыми нашими с ними поступками, покоряем даже сердце и чувствования их в нашу волю и распоряжения. Обсылками моими во все острова, прежде бывшие Венецианские, успел я дотоль приятной цели достигнуть, что и из Корфы неоднократно уже получаю уведомления, что жители оного острова нетерпеливо ожидают нашего прибытия и с сердечным признанием своей покорности, с распростертыми руками нас примут и общими силами стараться будут с нами вместе истреблять французов. Город, крепость и весь народ отдаются в наше покровительство и распоряжение на тех же правах, какие мы утверждаем.
При таковых благоприятных обстоятельствах надеюсь и вашему превосходительству можем мы делать помоществование и всех береговых жителей, против которых войска ваши находятся, покорить без кровопролития, об чем из многих уже мест ко мне писали и просят, и особливо из Парги, чтобы мы приняли их в нашу волю и распоряжение, и что они ожидают только наших повелений и во всем покорны.
Я и Кадыр-бей дали им письма, и я в письме своем советовал им, чтобы они явились к вашему превосходительству, объявили бы оное и на таковых условиях вам отдались с покорностью. Чрез таковые благоприятные наши с ними поступки весь этот край даже сам себя защищать может против общих наших неприятелей, а жители островские и береговые будут нам вернейшие и искренние друзья и надежнейшие исполнители воли нашей во всех наших предприятиях. Вся важность будет состоять во взятии крепостей острова Корфы, но и тут, я надеюсь, что таковыми поступками нашими и благоприятством к жителям мы можем взять крепости в непродолжительном времени.
Если благоугодно, ваше превосходительство, воспомоществование правилам нашим береговых жителей принять в покровительство ваше и оказать им ваше благоприятство, чем они будут ободрены во всех случаях обще будут нам делать всякие вспоможения; в случае же надобности в рассуждении острова Корфу, если востребуется ваше нам вспомоществование, буду писать и просить о том ваше превосходительство и надеюсь, что вы к тому готовы, в каковой надежде с истинным моим наивсегдашним почтением и совершенною преданностию имею честь быть.
Жители города Парги прислали ко мне своих депутатов, прося от союзных эскадр помощи и защиты противу покушений ваших их поработить. Ваше превосходительство угрожаете им теми же бедствиями, которые нанесли войска ваши несчастным жителям Превезы.
Я обязанным себя нахожу защищать их, потому что они, подняв на стенах своих флаги соединенных эскадр, объявили себя тем под защитою союзных империй. Я, с общего согласия турецкого адмирала Кадыр-бея, товарища моего, посылаю к ним отряд морских солдат с частью турецких войск, несколько орудий и военное судно.
Узнал я также, к крайнему моему негодованию, что при штурмовании войсками вашего превосходительства города Превезы вы заполонили пребывавшего там российского консула, майора Ламброса, которого содержите в галере вашей, скованного в железах. Я требую от вас настоятельно, чтобы вы чиновника сего освободили немедленно и передали его посылаемому от меня к вашему превосходительству лейтенанту Метаксе; в противном же случае я отправлю нарочного курьера в Константинополь и извещу его султанское величество о неприязненных ваших поступках и доведу оные также до сведения его императорского величества всемилостивейшего моего государя.
При отправлении соединенных эскадр из острова Кефалонии получил я рапорт от командующего отрядом нашим для взятья и освобождения от французов острова Св. Мавры флота капитана первого ранга Сенявина, коим уведомляет, что французы, более пятисот сорока человек состоящего гарнизона, заперлись в крепости весьма на выгодном месте, крепко устроенной, окруженной с двух сторон водою, а с других двух широкими, большей частию водяными, рвами и вооруженною артиллериею, исправно делают жестокое сопротивление и при таком выгодном сопротивлению их местоположении при всех старательностях устроенными батареями в скором времени крепость взять полагает невозможно и просит подкрепления. Почему и решился я обще с командующим турецкой эскадрою Кадыр-беем послать от нас в отряд к острову Корфу в подкрепление находящейся там нашей эскадре корабль «Святую Троицу», два турецкие фрегата и один корвет, а мы с остальными: я с двумя кораблями и двумя фрегатами, Кадыр-бей с двумя кораблями, одним фрегатом и двумя корветами 31 число октября прибыли на рейд острова Св. Мавры.
Тот же день осматривали мы с возвышенных берегов, окружающих крепость, крепостное строение и батареи, отрядом нашим устроенные на матером берегу, сделана батарея турецким отрядом с двумя пушками, а на острову в разных удобных местах построены российскими войсками три батареи с четырью картаульными единорогами и четырью ж осьмнадцатифунтовыми пушками; в виду нашем продолжалась жестокая канонада по крепости и со оной ответствовано во все стороны с такою же живостию, хотя батареи наши в неблизкой дистанции от крепости, но пальба производима была весьма исправно, в короткое время при обозрении нашем, кроме пушечных выстрелов, несколько бомб, брошенных из единорогов, в самой средине крепости взорвано; лестницы для штурма крепости и фашины к тому застал я в достаточном количестве уже готовых, и тот же час приказал в городе и во всех деревнях острова публиковать, чтобы все жители острова в самой скорасти, вооружась, были бы в соединение с нами для атаки крепости, по которой на другой день собралось множество народу вооруженного. К французам послал я в крепость письмо, объясняя все подробности, что они никакой надежды не имеют, откудова бы им могла быть помощь, а притом известно, что имеют они малое число провианта и потому долго в крепости держаться не могут, чтобы крепость непременно они сдали на договоры с обещанием им честных кондициев, а в противном случае, ежели сдачею крепости замедлят, тогда никакой пощады ожидать не должны, но они прежде получения моего письма, встретясь с нашими посланными, отдали от своего совета письмо командующему отрядом нашим капитану Сенявину и предлагали о сдаче крепости договоры, но весьма несоответственные нашим, какие к ним посланы. 1-е и 2-е числа продолжались переговоры со обоих сторон между уполномоченными, в ночи на третие число флота капитан Сенявин представил ко мне при рапорте капитуляцию, сделанную и подписанную им и уполномоченными комиссарами от военного совета французского гарнизона, в крепости состоящего:
1-е – что крепость Святыя Мавры сдается ему в состоянии, в котором ныне она находится со всеми пушками, аммунициею, провиантом и прочим;
2-е – гарнизон выйдет со всеми воинскими почестями 5-е число сего месяца и во сто саженях от гласисах положит ружье, одни только офицеры останутся при своих шпагах или саблях;
3-е – гарнизон отдается военнопленными и при первом размене будут разменены первым разменом пленных между российской империею и правлением французским, гарнизону будет позволено взять с собою собственное свое имение, и даны будут способы перевоза, с вышеупомянутым гарнизоном поступлено будет с благоприятством и с человеколюбием, и в плену содержаны будут без утеснения.
5-е число флота капитан Сенявин принял в свое ведомство от французов крепость св. Мавры, представил при рапорте ко мне ключи и флаг со оной крепости и отобранные от войск пленного французского гарнизона два знамя; по взятье крепости оказалось от двенадцатидневной беспрерывной по оной канонады состоящие в крепости дома, казармы, магазейны и прочи строения весьма повреждены и разбиты, то ж и стены крепости имеют во многих местах немалые повреждения; в крепости состоит артиллерия: мортир медных семипудовых две, пушек медных малых разного калибра осьмнадцать, чугунных больших и малых, разного калибра 37, ружей 617, пистолетов 13, пороху 159 пуд, бомб 524, ядер разного калибра 10 109, провианту на число гарнизона на двадцать семь дней, из которого в целости сухарей двадцать один ящик и мяса соленого тридцать шесть бочонков, прочая провизия вся пролита и разметана по крепости. Гарнизону состояло в крепости 546 и с того числа убитых 34, раненых 43 человека, в плен взято обще с ранеными 512, в том числе сорок шесть офицеров. Российских войск, осаждающих крепость, в десанте было на берегу 452 человека, из того числа убитых два, раненых шесть, турецких войск в десантах было 222 человека. Провизия, ружья и аммуниция взяты на эскадры, мортиры и пушки медные, что можно в скорости успеть, приказал я забрать на корабль «Святый Петр» и фрегат «Навархию», чугунные пушки и прочие снаряды оставить в крепости для охранения города и крепости по примеру прочих островов; приказал я оставить с корабля «Св. Петра» обер-офицера одного, солдатских баталионов унтер-офицера одного, гренадер и фузелер десять, барабанщика одного, канонир двух, с турецкой эскадры оставлено будет при одном офицере рядовых толикое ж число, из числа пленных французов по словесному обещанию нашему при договоре 32 офицера отпущены на честной пароль и отправлены на наемном судне в Анкону со взятым от них подпискою обязательством, что во все время продолжения войны против империй российской и Блистательной Порты Оттоманской и союзных оным держав воевать и крепостей своих защищать не будут, прочие пленные, всего 480 человек, отправлены нами на фрегате «Сошествие св. Духа» и на турецком корабле в полуостров Морею, в те же места, куда и с прочих островов отправляемы были.
Осмеливаюсь всеподданнейше донесть вашему императорскому величеству об отличившихся ревностию и усердием: командующий отделенным от эскадр наших отрядом флота капитан первого ранга кавалер Сенявин при взятье крепости св. Мавры исполнил повеления мои во всякой точности во всех случаях; принуждая боем оную к сдаче, употребил все возможные способы и распоряжения как надлежит усердному расторопному и исправному офицеру с отличным искусством и неустрашимой храбростию; капитан-лейтенант Савицкой высадил на берег десант, с поспешностию помогал советами своими устраивать батареи и понуждать крепость к скорейшей сдаче, при действиях был с довольным мужеством и храбростию; Скиперова баталиона капитан Бричев также высаживал на берег десант, содержал десантную команду баталионных служителей в дисциплине и добром порядке и поступал с мужеством и храбростию неустрашимо; поручики Бримерова баталиона Александер, Буаселева баталиона Маслов, подпоручики Бримерова баталиона Сомов, Приказной, прапорщик Скиперова баталиона Рутковской поступали усердно и ревностно и в ночное время в случавшихся шермициях оказали себя храбрыми; артиллерии лейтенанты Томашевской, Худяков и констапель Андреев устраивали батареи, командовали оными и действовали артиллериею весьма исправно, показали себя храбрыми с неустрашимостию; мичмана Абруцкой первой, Языков, Самарской-Быховец, Вангели, Панков и Замятин в доставлении с кораблей артиллерий и снарядов оказали себя расторопными и возлагаемое на них поручение исполняли с усердием и ревностию; волонтеры из островских обывателей Влезапуло Палеологус, Леаньдер и Яни Царе всегда были впереди, обозревали в ночные времена крепость, положение места, были в шермициях, показали себя усердными и храбрыми, равно и все находившиеся в десанте вой ска российские, каждый по званию своему, исправляли должность ревностно и усердно с обыкновенной храбростию; турецкие войска, в десанте бывшие, командующие оными и рядовые должность свою исправляли ревностно усердно и были храбры с неустрашимостию; все действия и распоряжения соединенными эскадрами производятся мною обще с командующим турецкой эскадрой Кадыр-беем дружелюбно с успехами, ревностию и усердием.
Французский флаг с крепости и одно знамя французского военного гарнизона при первой верной оказии буду иметь счастие всеподданнейше представить вашему императорскому величеству, а другое знамя оного ж французского военного гарнизона препроводил я к командующему турецкой эскадрою для представления его султанскому величеству. По установлении при острове Святыя Мавры порядка и узаконения отправились мы с соединенными эскадрами к острову Корфу; из эскадры, мне вверенной, корабль «Святый Петр» и фрегат «Навархия» оставлены на малое время для забрания с берега свезенной с судов артиллерии, припасов и снарядов, также и что можно успеть взять из крепости. О чем вашему императорскому величеству сим всеподданнейше и доношу.
Вашему императорскому величеству всеподданнейше доношу: прежде бывшие венецианские острова, большие и малые, все нашими соединенными эскадрами от французов освобождены, кроме острова Корфу, который содержится эскадрами нашими в блокаде. Берега от полуострова Мореи, простирающиеся к Венецианскому заливу, также от французов освобождены, обыватели всех оных мест столь привержены и преданы нашему императорскому величеству, я не в состоянии описать той великой приверженности, какая действительно от душевного рвения их явственна, а особо когда пришли мы с эскадрами к острову Занте, встречены жителями оного острова так, как во всеподданейшем рапорте моем от 26 минувшего октября объяснено, редкое гребное судно и лодка показали, на которых не было бы российского белого флага с Андреевым крестом, когда по надобности я сходил на берег и был в монастырях и в церквах, от стеснившегося народа по улицам и от устраняющегося на обе стороны нельзя было пройтись от чрезвычайного крику, беспрестанно возглашающего имя вашего императорского величества «Виват Павел Петрович, виват государь наш, Павел Петрович!» Генерально почти во всех домах и из окошек оных выставлены висящие флаги первого адмирала, несколько тысяч таковых было видно по всем улицам на белых платках и на холстине нарисованные Андреевым крестом, также из окошек развешано было множество одеял, платков и разных бумажных и шелковых материев. Женщины из окошек, а особо старые, простирая руки, многие крестясь плачут, показывая видимость душевных действиев, какие в них от удовольствия происходят, малолетних детей выносят, заставляют целовать руки у офицеров, даже и у служителей наших, словом, во всех островах замечено мною в рассуждении обывателей чрезвычайная приверженность к вашему императорскому величеству, таковой вид наносит товарищам моим неприятность, но я всеми способами – учтивостью и ласкою стараюсь их успокоить всех, знатных первейших жителей, приходящих ко мне, всегда посылаю к Кадыр-бею, командующему турецкою эскадрою, для оказания такового к ему почтения и с просьбами, с какими ко мне приходят, к нему также посылаю; и все дела касающиеся решаем вместе общим нашим согласием.
Одно только сумнительство со мною встретилось, когда Али-паша, командующий на берегу турецкими войсками, разбил в Превезе французов и покусившихся быть вместе с французами несколько жителей, по побеждении их в Превезе, перерезаны все, кто только ни попали в руки, старые и малые и многие женщины, а достальных, которые взяты женщины и ребята продаются торгом подобно скотине и отдаются в подарки, прочие же разбежались в разные острова и наполнили оные стоном и плачем, которые же после осмелились возвратиться в Превезу и с теми же поступлено жестоко и многие лишились жизни, достальные не смеют возвратиться. По убедительным просьбам от таковых людей писали и я и Кадыр-бей учтивые наши письма к Али-паше и для успокоения жителей просили его всех оставшихся жителей города Превезы, равно и взятых пленными жителей же из разных островов великодушно простить и освободить, но незаметно, подействуют ли наши просьбы.
Все прочих мест береговые жители, прежде бывшие в венецианском владении, видя чрезвычайные жестокости, пришли в отчаянность и озлобление, а особо обыватели города Парга, хотя неоднократно пашою принуждаемы были несколькие люди подписать договоры, какие он им приказал сделать, но все общество не принимает их и слышать не хочет; в город и крепость его и войска, от него посылаемые, не впускают, подняли сами собою российский флаг на крепости и из рук его не выпускают, неотступно просят от эскадр наших покровительства. Я писал об них Али-паше и к ним писал, чтобы они явились к Али-паше и просили бы его принять их в защиту и покровительство на тех же правилах, какие учреждаем мы на островах.
Депутаты явились к нему с покорностью, но насильным жестоким образом принуждены написать от себя такие договоры, какие он желал, и когда они возвратились с ними, то общество и слышать не хотело, к нашему флагу на крепости подняли еще турецкий флаг и явились ко мне, обливаясь слезами, от ног моих не отходят, чтобы мы соединенными эскадрами приняли их в защиту, покровительство и распоряжение союзных держав сходно на тех же правилах, как острова от нас учреждены.
Я послал их, чтоб просили о том сотоварища моего Кадыр-бея, он весьма довольно их со своей стороны уговаривал, чтобы отдались Али-паше, но в отчаянности их напоследок лично Кадыр-бею, командующему эскадрою, при моем офицере и при драгомане от Порты, ко мне определенным, решительно отозвались, что буде мы не примем их в наше покровительство и защиту, которого они от нас просят в крайней своей отчаянности, последнее употребят средство – порежут всех своих жен и детей. Против Али-паши и войск его, когда будут они их атаковать, в городе их и крепости станут драться до того, пока умрут все до одного человека, российского и турецкого флагов, которые они имеют, сами собою добровольно никак не оставят.
При таковых крайностях имели мы между собою в общем собрании в присутствии моем, Кадыр-бея, присланного от Порты к нему министра Махмут-ефендия, драгомана от Порты, при мне находящегося, и присланного секретаря от Али-паши советовалися и полагали, чтобы Паргу оставить на время под нашим покровительством на основании островских жителей до высочайшей только конфирмации, как об ней повелено будет. Примет ли Али-паша сей наш совет или нет, остаюсь я теперь еще в безызвестности, но жители Парги не отходят и не освобождают меня никакими отговорами, неотступно настоят и просят слезно, чтобы непременно приняли мы их в наше покровительство и чтобы я дал им хоть одного офицера с тремя или четырьмя солдатами и позволил бы иметь флаг наш на крепости, низко они решаются лучше умереть, нежели отдаться Али-паше.
Всемилостивейший государь, таковые чувствительные обстоятельства повергают меня в великое сумнение, я замечаю, Блистательная Порта, конечно, старается и намерена весь тот берег удержать в своем подданстве, потому опасаюсь я, чтобы сей случай не нанес какого-либо безвинного на меня подозрения и негодования, тем паче предосторожность в рассуждении моей опасности понуждает меня сумневаться, что никакого предписания о установлении островов и всего прежде бывшего венецианского владения, как они должны остаться, я не имею кроме того, что, в конференции будучи, полагалось со всеми обывателями сих мест поступать со всякой благосклонностью, приятством и дружеством, и по совету с нашим министром и по публикациям, какие выданы от Порты манифестами от патриарха, сходно с оными поступаем мы и острова узаканиваем, на таковом точно основании, делая их вольными и на прежних правах до высочайшей конфирмации. Но Паргу, на матером берегу состоящую, по означенным обстоятельствам не смеем мы сами собою с Кадыр-беем приступить и узаконить и чтобы дать им от нас для охранения их офицеров и служителей, и теперь в таком я еще состоянии, ежели Али-паша не последует нашему совету, дать ли нам от себя в Паргу сколько-нибудь людей на том основании или оставить ее вольною Али-паше. Жители оного места от меня не отходят и не решаются ни на что другое, кроме просимого ими удовлетворения. Откровенно осмеливаюсь всеподданнейше донесть вашему императорскому величеству генерально все жители здешнего края, прежде бывшие в венецианском владении, бесподобную приверженность имеют к России и к вашему императорскому величеству; сими только средствами мы малым числом десантных наших войск побеждаем и берем крепости, которых великими турецкими войсками и без наших, по мнению моему, никак бы взять было невозможно, ибо жители островские все бы противу их вооружились и были бы преданы французам и с ними вместе дрались бы до последней крайности, словом, по сие время действия наши простираются по учтивым и благоприятным нашим обращениям с островскими жителями, которые стараюсь я привлечь и уговорить с ними действовать обще против французов. Жестокие поступки Али-паши на берегу поколебали было сумлением и всех островских жителей, но как беспрерывно стараюсь я их успокаивать, то они с великой доверенностью ко мне идут вооружаться и действуют со мной. Теперь прибыл я с эскадрою в Корфу, и жители с восхищением и с распростертыми руками нас принимают.
Всемилостивейший государь, если бы я имел с собою один только полк российского сухопутного войска для десанта, неприменно надеялся бы я Корфу взять совокупно вместе с жителями, которые одной только милости просят, чтобы ничьих других войск, кроме наших, к тому не употреблять, жители будут служить нам по всей возможности и всеми силами, обстоятельства только мои не допускают увериться, могу ли без десантных войск с людьми одними, в эскадре вашей имеющимися, ее взять, тем паче провиант на эскадре почти весь в расходе, остается на малое количество только дней, дров также почти нет, от Кадыр-бея посланы суда в Морею за провиантом и за дровами, которой мы ожидаем, но таковое доставление провианта будет весьма медлительно и не может составить количества столько, чтобы путь наш был далеко от Корфу. Министр вашего императорского величества, в Константинополе находящийся, писал ко мне и установил, как должно будет провиант заготовлять и доставлять ко мне, но это будет для будущего времени, за всем тем, блокируя Корфу, стараться буду надзирать, чтобы французы в здешнем крае нигде десант не высадили, действия наши буду располагать по известиям, какие от стороны Анконы и из других мест получать буду. Всеподданнейше осмеливаюсь просить вашего императорского величества при столь важных и многотрудных делах, какие случаются по всем сим обстоятельствам, не имею я хороших с достаточными сведениями письмоводцев, историографа, также нет живописца, которые могли бы все то описывать и делать, что по уставу вашего императорского величества полагается, дела же многие, какие случаются, весьма нужно бы вести исторически подробнее, нежели я, будучи занят множеством разных дел, то исправлять могу, и необходимо надобны к сему отлично способные люди, о которых всеподданнейше прошу, есть ли возможно откудова, надлежит всемилостивейше повелеть ко мне доставить. Потому можно бы иметь лучших переводчиков иностранных языков, при мне хотя и есть офицеры, знающие иностранные языки, но в письме и в переводе недостаточны, сколько бы желалось и надобно. В острове Корфу, по осведомлениям моим, состоят в крепостях и на острове Видо французского гарнизона с присовокуплением к ним разных людей до 3-х тысяч человек, на кораблях, под крепостью находящихся, на французском корабле 84-пушечном при весьма отличной сильной своей артиллерии экипажу людей считая до осьми сот человек, на взятом от англичан в плен 60-пушечном считают не полной комплект, на одном фрегате, на двух бомбардирских и на нескольких еще судах, сказывают, людей недостаточно, а сколько числом, еще неизвестно. Я сего числа с эскадрою подхожу в близость к крепости к острову Видо, намерен его атаковать и стараться десантом соединенных эскадр овладеть, а после действовать по обстоятельствам, что как способнее окажется.