Исполняя данные мне повеления вашей светлости, 16 числа сего месяца вышел из Севастополя с эскадрою в трех кораблях, четырех фрегатах, одного репетичного и одиннадцатью крейсерских судов для поисков неприятеля и, направляя путь свой к Синопу, 21 числа достиг на вид анадольских берегов. Вечером оного ж числа сделал распоряжения: послал в трех партиях крейсеров вперед, дабы перед утром, разделясь все в разные места, старались поймать какие попадутся неприятельские суда и соединиться с эскадрою, следующею прямо в Синоп.
21 числа, подходя в близость оных при самом Синопе западного берега, передовыми крейсерами пойманы два купецкие неприятельские судна, а как оные крейсеры находились близ крепости [у] западной стороны, то с оной тож и с батарей, окружающих синопский мыс, производима была беспрестанно пушечная пальба, на которую и оные суда отвечали перепалкою. Я с эскадрою поспешал прямо на Синопский рейд, дабы застать на оном в беспорядке какие там окажутся суда и, обходя выдавшийся от Синопа в море мыс, при начале ночной темноты, обозрел на оном рейде близ самой крепости стоящий один большой и другой малый фрегат, более ж за темнотою не видно.
Вошед с эскадрою, расположился с кораблями и фрегатами при устье Синопской бухты таким образом, чтоб воспрепятствовать выходу судам со оного рейда, и всю ночь лавировал и лежал в дрейфе, жег на всех судах огни, делал пушечными выстрелами, фонарями и фальшфейерами многие сигналы, дабы неизвестностью оных наиболее умножить страх в неприятеле и тем привесть в замешательство.
Великая робость и тревога его в городе, по берегам и на судах была весьма заметна во всех местах беспорядочной пушечной и ружейной пальбою. 22 числа, находясь я с линейными судами в средине бухты Синопского рейда, усмотрел под крепостью: стоят на якорях два фрегата, одна шхуна, одна кирлангич, одна полугалера, три лансона и одна чектырме да на эллинге строющийся корабль один и две шайки.
Я намерен был в самое то ж время их атаковать, но тихость восточного ветра воспрепятствовала, а при том оказалось, должно, проходя батареи бухтою к судам, иттить немалое расстояние прямо носом против всех их бортов и крепостных пушек. Посему в предосторожность, дабы не случилось повреждения мачт, почел оную атаку бесполезной, ибо намерен искать впредь дел важнейших.
Вместо ж того разными движениями эскадры и перепалкою с кораблей всем синопским жителям и судам, при оных находящимся, наносил беспрестанно великий страх и беспокойство. Суда в такой были робости, что против крепости придвинулись вплоть к самой мелкости и беспрестанно места свои переменяли.
Я с эскадрою, проходя близ оных, сделал на береговые батареи и на них довольный огонь и потом в близости их лег на якоря, а корабль «Георгий» послал еще ближе вперед обойтить и нанесть им более страху, который, проходя батареи, крепость и суда, открыл жестокий на них огонь.
Заметно, что во все оные места и во фрегаты положил несколько ядер и, возвратясь, командующий оного господин капитан 2 ранга Поскочин рапортовал, что, исполняя приказание, будучи не в весьма близкой дистанции, на корабле своем повреждения никакого не имеется, кроме того, что одним ядром отбило марсовой поручень и щепами оного двух матрос легко ранило.
Исполняя данные мне повеления вашей светлости, 16 числа сего месяца вышел из Севастополя с эскадрою в трех кораблях, четырех фрегатах, одного репетичного и одиннадцатью крейсерских судов для поисков неприятеля и, направляя путь свой к Синопу, 21 числа достиг на вид анадольских берегов.
Вечером оного ж числа, сделал распоряжения: послал в трех партиях крейсеров вперед, дабы перед утром, разделясь все в разные места, старались поймать какие попадутся неприятельские суда и соединиться с эскадрою, следующею прямо в Синоп. 21 числа, подходя в близость оных при самом Синопе западного берега, передовыми крейсерами пойманы два купецкие неприятельские судна, а как оные крейсеры находились близ крепости [у] западной стороны, то с оной тож и с батарей, окружающих синопский мыс, производима была беспрестанно пушечная пальба, на которую и оные суда отвечали перепалкою. Я с эскадрою поспешал прямо на Синопский рейд, дабы застать на оном в беспорядке какие там окажутся суда и, обходя выдавшийся от Синопа в море мыс, при начале ночной темноты, обозрел на оном рейде близ самой крепости стоящий один большой и другой малый фрегат, более ж за темнотою не видно.
Вошед с эскадрою, расположился с кораблями и фрегатами при устье Синопской бухты таким образом, чтоб воспрепятствовать выходу судам со оного рейда, и всю ночь лавировал и лежал в дрейфе, жег на всех судах огни, делал пушечными выстрелами, фонарями и фальшвеерами многие сигналы, дабы неизвестностью оных наиболее умножить страх в неприятеле и тем привесть в замешательство. Великая робость и тревога его в городе, по берегам и на судах была весьма заметна во всех местах беспорядочной пушечной и ружейной пальбою. 22 числа, находясь я с линейными судами в средине бухты Синопского рейда, усмотрел под крепостью стоят на якорях два фрегата, одна шхуна, одна кирлангич, одна полугалера, три лалсона и одна чектырме да на эленге строющийся корабль один и две шайки. Я намерен был в самое тож время их атаковать, но тихость восточного ветра воспрепятствовала, а при том оказалось, должно, проходя батареи бухтою к судам, иттить немалое расстояние прямо носом против всех их бортов и крепостных пушек. Посему в предосторожность, дабы не случилось повреждения мачт, почел оную атаку бесполезной, ибо намерен искать впредь дел важнейших. Вместо ж того разными движениями эскадры и перепалкою с кораблей всем синопским жителям и судам, при оных находящимся, наносил беспрестанно великий страх и беспокойство. Суда в такой были робости, что против крепости придвинулись вплоть к самой мелкости и беспрестанно мест свои переменяли.
Я с эскадрою, проходя близ оных, сделал на береговые батареи и на них довольный огонь и потом вблизости их лег на якоря, а корабль «Георгий» послал еще ближе вперед обойтить и нанесть им более страху, который, проходя батареи, крепость и суда, открыл жестокий на них огонь. Заметно, что во все оные места и во фрегаты положил несколько ядер и, возвратясь, командующий оного господин капитан 2 ранга Поскочин рапортовал, что, исполняя приказание, будучи не в весьма близкой дистанции, на корабле своем повреждения никакого не имеется, кроме того, что одним ядром отбило марсовой поручень и щепами оного двух матроз легко ранило. А как выдавшийся от Синопа северный мыс есть такое место, которое суда, идущие в разные места из Константинополя, тож и ото всех берегов восточной стороны в Константинополь проходят в самой близости оного, потому крейсерские суда под прикрытием фрегатов «Иоанна Воинственника», «Нестора Преподобного» и судна «Полоцк», рассыпавшись в разные места, делали поиски около Синопских берегов и, брав в плен попадающиеся суда, приводили в эскадру. Во все оное время поймано таковых судов с пшеницею и разным грузом восемь да загнато на берега и затоплено четыре. Со оных судов многие турки на барказах бежали на берег. Крейсеры с помощью служителей греческого полку, гонявшись за ними на своих вооруженных барказах, имели жестокую перепалку и многих перестреляли, а других и с барказами потопили. За всем тем поймано и взято в плен турок – 80, турчанок больших и малолетних – 14, греков – 51, армян – 3, невольников, везомых для продажи в Константинополь, черкезских разного возвраста мальчиков – 14, женщин тоже взрослых и малолетних девушек – 27. Да везомых же из Анапы для продажи в Константинополь бывших в плену Российских разных полков унтер-офицер – 1, солдат – 6, казаков – 5 – всего 201 человек. Из наших греков при сих перепалках убит матроз – 1, тяжело ранен – 1, да легкими ранами – 3. Из взятых же упомянутых осьми судов два, оказавшиеся к переходу через море неблагонадежными, выгружены и, выведя пред городом, сожжены ввиду городских жителей и собравшихся на берега множества людей, в которых заметный страх, в каком они находились, надеюсь, останется навсегда, от которого транспорт, коммерция и перевозка судами войск, думаю, непременно на долгое время должна остановиться. А дабы оный наиболее в них вкоренить, 24 числа при западном ветре, снявшись с эскадрою с якорей, продолжил поиски свои близ берега в Самсон и, идучи, еще два маленькие судна загнаты на берег и затоплены. 25 числа, подходя к сей крепости, крейсеры вобрались в бухту оной и произвели жестокую пальбу. Я спешил с эскадрою скорее застать оное место в беспорядке и уповал быть тут военным судам, но, входя в бухту, усмотрел под крепостью две купецкие шайки и одну чектырме, по которым крейсеры стреляли, тож перестреливались с крепостью и батареями. Осмотрев порядочно сие место, за сделавшимся восточным крепким ветром, не останавливая тут, довольствовался одним нанесением страха и, не упуская способного ветра, обратил путь свой к Анапу, ибо узнал чрез пленных, что там есть один линейный корабль и одна шаитья. 28 числа, находясь не в дальнем уже расстоянии таврических берегов, по счислению мыс Феодосии отстоит от меня во 122 верстах к северу, во оное время шесть призовых судов под препровождением четырех крейсерских посланы в Севастополь.
На судне «Полоцк» отправил я курьером к вашей светлости греческого полку аудитора Курикова и приказал ссадить его в Феодосию, или где удастся по способности ветра, дабы как наискорее доставить уведомление о состоянии эскадры вашей светлости, с которою я и с остальными за отправлением крейсерскими судами направил путь свой к Анапу для поиску. Если найду там упомянутый линейный корабль, стараться буду, при оном случае, непременно употребить все возможности, а затем дополнить повелении вашей светлости скорым возвращением в Севастополь, о чем донеся снятой с города, крепости и рейда Синопа план, тож короткое описание известнее Константинопольских и прочих мест, полученных через пленных людей, вашей светлости представить честь имею. Обстоятельные ж описании оных, тож о пленных судах, товарах и о прочем подробное донесение по прибытии моем в Севастополь представить не премину.
По донесении моем вашей светлости минувшего мая от 28 дня, что, находясь с эскадрою не в дальнем расстоянии от Феодосии, отправил курьера и, отпустя пленные суда в провождении четырех крейсерских в Севастополь, спешил с эскадрою иттить к Анапу и с того времени, следуя при тихом благополучном ветре, 29 числа достиг на вид оного берега, и, подходя в близость, перед вечером оказались видны при Анапе пять турецких судов, в том числе один линейный корабль, потом и еще открылись три малых судна, все они оказывались в виду сквозь густую мрачность, а как я с эскадрою на вид их показался от стороны Анадольских берегов, потому, уповаю, они, видя наши суда, опознать не могли и потом начали закрываться темнотою. Я, желая воспользоваться сим случаем, следуя передовым и в близости за мною два корабля со оными спешил всевозможно в тож время сделать нападение. В 9 часов пополудни начали открываться зажженные на них огни, а я на эскадре оных не имел и старался скорее приблизиться, дабы застать их в беспорядке, оставалось не более ходу, как на два часа, но ветр, стихая, совсем заштилел, и противным течением суда наши начало отделять прочь, а тем и понудило остановиться на якорях. 30 числа утром был густой туман, при открытии которого оказалась приближавшаяся к нам турецкая кирлангич и, как скоро она обозрела, с крайней поспешностью возвратилась к кораблю, который и с ним один фрегат, одна шайтья; одно вооруженное из транспортных и пять небольших купецких судов стояли на рейде от крепости довольно отделены, так что свободно можно б всех их окружить.
В 10 часу пополуночи сделался ветр тихий от севера, северо-востока, при котором неприятельские суда остались на ветре, я с эскадрою, снявшись с якорей, старался, лавируя, приблизиться ко оным, но противным течением всю эскадру отклонило далее прочь, посему, дабы не удалиться, в 7 часов после полудня вторично принужден лечь на якоря. 31, при северном ветре, лавируя на ветер, спешил приблизиться, обходя ж Анапский мыс, с батарей палили по нас ядрами, но они не доставали. Во все оное время неприятельские суда тянулись под крепость и, приближася к берегу за мелкостию рейда, свозили с корабля груз, дабы его облегчить, а потом, устроясь на шпрингах, легли бортами против нас и начали палить ядрами. Я с эскадры также для пробы сделал несколько выстрелов, но с обеих сторон не доставали. В 6 часов пополудни, с передовыми судами находясь близко для обождания эскадры, лег на якоря на глубине 9 сажен, а в осьмом часу и прочие подошед в свои места, для ночной темноты легли ж на якоря, и сделано распоряжение, дабы утром учинить нападение, между тем посланы шлюпки для промеру глубины и осматриваны способные места. Кирлангич турецкая, подходя, выстрелами своими препятствовала оным, но выстрелами ж с моего корабля отогната и остановилась перед кораблем для ночного караула» По рассвете сего июня 1 дня корабль турецкий и фрегат оказались под самой крепостью довольно сгружены и придвинуты к берегу в бухте, которую закрывают со обеих сторон сделанные вновь батареи. Заметно, что они сделаны из корабельных пушек, которые на корабле могли быть без употребления; по промеру ж и осведомлению оказалось глубина при берегах оной бухты далеко отхмелиста, в рассуждении которой, тож и по узкости ее к кораблю под парусами подойтить неспособно. Для сего и приказал я ночью тянуться туда завозами и стараться зажечь их бранскугелями, если возможно. Спустя на воду все гребные суда и учредя подлежности, около полуночи притянулись на подлежащие места против неприятельских судов (и батарей, коих миновать неможно) и начали по оным палить ядрами, бомбами и брандскугелями, против же нас произвели жестокой огонь со всех батарей и также, паля ядрами, бросали небольшие бомбы и карказы, которые, не долетая, рвало на воздухе, а ядра многие перелетали чрез наши суда. С неприятельского ж корабля и прочих судов для укрывания себя при темноте пальбы не произведено, а от нас несколько брандскугелей легли и горели на берегах близ батарей, и бомбы разрывало на оных. Произведя я довольный огонь, для предосторожностей приказал судам своим на рассвете оттянуться прочь, при начале ж дня с батарей и со всех судов произведен вторично жестокий огонь, но ядра их не долетали, потому от меня ответствовано им одним ядром для пробы; усмотря ж я, что при помощи батарей и прочих выгодностей устроились они к отчаянной до крайности обороне, решительное нападение оставил, оберегая суда мне вверенные, дабы не сделать ни малейшей остановки намерениям важнейших дел вашей светлости и поспешить скорым возвращением, довольствуясь тем, что с эскадрою, начиная от Синопа, обошел восточную сторону Анадолии и абазинские берега, господствуя сильною рукою при оных, заставил две части вышедших нынешней весною из Константинополя эскадр искать своего спасения под крепостями и вместе со оными и множеством ополченного народа трепетать от страха и отчаянности; к истреблению ж оных недоставало со мною одного или двух бомбардирских судов, брандеров, и надобились также два или три гребные судна с большими пушками. Возвращаясь я от Анапа, следовал в виду таманских и таврических берегов и сего числа прибыл на Севастопольский рейд благополучно, не имея на судах ни малейшего повреждения, а при том и служители все здоровы, трудно больных не имеется. О чем донеся, снятый план Анапского рейда вашей светлости представить честь имею. Во все ж время бытности моей в походе все суда мне вверенные, кроме случайных откомандировок, всегда держались соединенно и из виду моего ни одно не отделялось, господа командующие кораблей, фрегатов и прочих судов, находящиеся при мне флаг-капитан и подчиненные по команде штаб- и обер-офицеры и разных чинов служители во всех случаях должность свою исправляли ревностно с отменной прилежностью, в чем приписав им похвалу, вашей светлости рекомендовать честь имею.
Контр-адмирал Ушаков по данному от меня повелению, 2-го дня июля выступя со флотом вашего императорского величества из Севастополя, отправился в след неприятельскаго, у Таврических берегов оказавшагося. Флот Севастопольский состоял в 10-ти кораблях, 6-ти фрегатах, одном репетичном судне, 13-ти крейсерских и 2-х брандерах; 8-го июля достиг оный предустьи пролива Еникольского. В десятом часу пополуночи, в мрачную погоду, при восточном ветре показался вдруг флот неприятельский, идущий под всеми парусами от северо-востока прямо к флоту вашего императорского величества. 18-ть кораблей оный составляли, в том числе 4 флагманских и еще четырех отменной величины, да фрегатов, бомбард, шебек, бригантин и кирлангичей, всего 36-ть и несколько меньших вооруженных.
Контр-адмирал Ушаков немедленно снялся с якоря и построил линию баталии левого галса, на которую неприятель спешил спуститься, ведя атаку свою на авангард. В 12-ть часов пополуночи, по приближении неприятеля и открытии огня его, контр-адмирал Ушаков дал сигнал к сражению, которое и началось. Авангард его не только выдерживал сильный огонь неприятельский, но и привел неприятеля в замешательство и расстройство жестоким действием своей артиллерии. Капитан-паша беспрестанно усиливал атаку, подкрепляя оную прибавлением кораблей и других судов, большия орудия носящих. Чтоб уничтожить его намерение, дан был сигнал от г. контр-адмирала, по которому фрегаты отделились из линии для корпуса резерва, корабли же сомкнули плотно свою дистанцию и контр-адмирал с кордебаталиею спешил приблизиться к неприятелю.
Переменившийся в сие время на четыре румба ветер способствовал г. контр-адмиралу подойти на такое расстояние, что картечи малых пушек могли достигать. Неприятель, замешанный сею переменою, начал поворачиваться всею густою колонною чрез оверштаг, а некоторые его корабли, делая поворот по ветру, спустились к нам еще ближе. Корабль флагманский «Рождество Христово» и другой «Преображение Господне», пред которыми неприятель делал сие движение, жестокою и беспрерывною в то время пальбою причинили великий вред всем кораблям неприятельским и наипаче вице-адмиральскому и двум другим, которые сомнительно, чтоб нынешнюю кампанию починились, сбитый флаг вице-адмиральский поднят посланною шлюпкою и ко мне прислан. Корабль же контр-адмиральский турецкий два раза зажжен был, и пламень уже оказался, однако погасить оный предъуспели. Капитан-паша, защищая разбитые свои корабли со всеми прочими и многими другими судами, спустился под ветер и, проходя контр-галсом параллельно линию нашу в близости, подвержен был беспрерывному и сильному действию нашего огня. Ясно было великое повреждение его кораблей и множество побитого экипажа, тем больше, что имели они много десантного войска. Один большой кирлангич потоплен подле капитан-пашинского корабля со всеми людьми. Посланным с наших ближних кораблей шлюпкам неприятель картечами воспрепятствовал их спасти.
Контр-адмирал Ушаков, будучи уже на ветре, сделал сигнал авангарду всему поворотить оверштаг, кораблю своему быть передовым, всем же прочим кораблям, не наблюдая мест своих, каждому по способности с крайнею поспешностию войти в кильватер контр-адмиральскаго; и как чрез то весьма скоро устроилась линия на правый галс на ветре у неприятеля, то оный паче смешавшись, принужден был строить линию свою под ветром и, прибавя парусов, растягивать оную противу нашей, закрывая многими судами свои поврежденные корабли, дабы им оными вспомоществовать. Контр-адмирал Ушаков старался, подавшись вперед против неприятельской линии, ударить на оную всеми силами, но легкость в ходу кораблей турецких была им спасением от конечной гибели. Неприятель бежал и г. Ушаков, дав сигнал погони, гнал бегущих на всех парусах, он спускался сколько мог ближе, но не мог их достигнуть на желаемую дистанцию. Между тем наступившая ночная темнота скрыла неприятеля и лишила нас знатной и верной добычи. Флот вашего императорского величества, всю ночь находясь в линии, спускался, но как неприятель не поднимал фонарей, то и не можно было знать, куда он обратил свое бегство – к Синопу ли или к берегам Румельским. На рассвете не видно было ни одного судна неприятельского, и потому контр-адмирал для поправления некоторых повреждений в мачтах, реях и снастях пошел к Феодосийской бухте и против оной остановился, откуда и отправил ко мне курьера с донесением. Жестокий и беспрерывный бой с неприятельским флотом продолжался от 12-ти часов пополуночи до 5-ти часов пополудни.
С нашей стороны урон состоит в убитых: мичмане Антоновиче, морской артиллерии лейтенанте Галкине, нижних чинах двадцати семи; раненых флота лейтенантах: Федоре Кармазине, Михаиле Леонтьеве, Константине Патаниоти, шкипере Степане Рябикове, нижних чинах шестидесяти четырех. Повреждения в корпусе судов весьма мало, а только ядрами прострелены на некоторых кораблях мачты, стеньги, реи и паруса и перебито не малое число такелажа.
Командующий флотом доносит, что в продолжение сражения все начальники судов и прочие чины выполняли долг свой с крайним рвением и храбростию; отличную ж приписывает похвалу начальствовавшему авангардом бригадиру, флота капитану и кавалеру Голенкину, флота капитанам первого ранга Шапилову, Вильсону, Кумани, второго ранга Обольянинову, Саблину, Заостровскому, Языкову, Елчанинову, Поскочину и бывшему при нем, контр-адмирале, флаг-капитану Данилову. Сверх того свидетельствует об усердии находившагося на корабле его при полевой команде полковника Чиркова, который тщательно исполнял все его приказания и ободрял людей. Уничтожив таким образом неприятельское намерение на Тавриду, контр-адмирал Ушаков пошел с попутным ветром к Севастополю, дабы по исправлении скорее выйти в море и, соединя все эскадры, искать неприятеля. Приемлю смелость повергнуть сего достойного начальника и всех соучаствоваших в победе, а с ними и себя самого к освященным вашего императорского величества стопам.
Флот турецкий, под начальством капитан-паши, 29 минувшего августа разбит совершенно Севастопольским флотом под командою контр-адмирала и кавалера Ушакова между Тендрой и Хаджибеем. Обстоятельства сего знаменитого происшествия, ваше сиятельство, усмотреть изволите из приложения. Я, сообщая вам приятную сию ведомость, присовокупляю уверение об отличном к вам почтении и преданности, с коими имеет честь быть.
Севастопольскому флоту повелено было от главнокомандующего армиями и флотами генерала-фельдмаршала и великого гетмана князя Потемкина-Таврического выступить для присоединения к себе лиманских 4 линейных судов, которые в препровождении всей флотилии под командою генерал-майора и кавалера Рибаса, вышед из Лимана, стояли уже между Хаджибея и Очакова в виду неприятельского флота, состоящего из 15 кораблей линейных, 8 больших фрегатов, 25 шайтий, меньших фрегатов, бомбард и бригантин всего 48 судов. 28-го контр-адмирал Ушаков, обозрев неприятеля, пустился его атаковать, который обрубя якоря, едва построился, как тотчас был сбит, приведен в беспорядок и гнат был до самой ночи. Лишь рассвело, то контр-адмирал паки атаковал его. Редкий корабль остался без повреждения, всяк спасался бегством. Один корабль потонул в виду нашем, «Капитания», 80-пушечный главнейший корабль во флоте турецком, сожжен от брандскугеля, с которого едва успели спасти первого адмирала Саид-бея и некоторых чиновников; 800 человек экипажа, чины правления и казна всего флота тут пропала, Саид-бей уже назначен был в капитан-паши. Корабль 70-пушечный «Пелинки-Бахри» достался нам целый с 640 человеками экипажа. Меньшие суда большею частью потоплены, малая часть пустившихся на уход должна пропасть от восставшего тогда сильного шторма. Большая батарея о 24 пушках 36-фунт[овых], бомбарда о 16 и бригантина о 12 пушках взяты нашими крейсерами довольно поврежденные.
Капитан-паша ушел первый с вице-адмиралом. Лиманской эскадре и флотилии под командою господина генерал-майора де-Рибаса не было возможности соединиться со флотом прежде сражения по причине совсем противного ветра, но разные движения, которые генерал-майор Рибас делал во время боя и погони, умножали неприятельский страх и заботу. Получа по благости божьей столь знатную победу, флот наш присоединяет к себе все эскадры, дабы искать потом неприятеля. Урон наш в людях состоит в убитых и раненых 57 человеках. Повреждены на корабле «Рождестве Христове» фок-мачта, на «Марии Магдалине» бизань и на «Святом Александре» фока-рей.
Вашей светлости донесть честь имею: по прибытии к Дунаю флот, мне вверенный, расположил я в удобном месте для охранения и прикрытия всех Дунайских гирл и ко отражению, если показался бы в здешний край флот неприятельский.
Крейсерские суда частями поставлены против устья Килии и Сулина. К устьям же Эдрелеса и Портиц сделан от меня особый отряд в числе лучших пяти крейсерских судов под командою господина подполковника Чапони с тем приказанием, чтоб, крейсируя против оных, с крайней осторожностию наблюдал, если из оных устьев побегут от флотилии нашей неприятельские суда или будут показываться из моря, оных ловить, брать в плен, а в случае невозможности – бить, жечь и топить, и при том в способное время старался бы несколько пройтить и дальше и, как можно, достать, взять в плен какое-нибудь судно для разведывания, где ныне находится флот неприятельский, ибо об оном сведения я не имею никакого. Если ж оные суда наши увидят, где флот неприятельский, старались бы всевозможно скорее возвратиться ко флоту и, идучи, о видимости оного делать сигналы. В устье же Сулина по требованию господина генерал-майора и кавалера де-Рибаса послал я одно крейсерское судно такое, которое в грузу ходит мельче всех прочих, для отгрузки с находящихся при флотилии транспортов, где оно и останется в распоряжениях командующего флотилиею.
Сверх всего, вместо требованных от меня со флота солдатской команды к содержанию поста при устье Сулина и охранения оного, послал я туда три крейсерских же судна, которые, уповаю, могут войтить в реку, и приказал им остановиться при устье близ батарей и иметь всякое наблюдение и охранение оных мест до возвращения флотилии, подтвердя, чтоб по приходе в устье явились к находящемуся ныне там господину капитану 1-го ранга Ахматову и получили бы от него приказание и инструкцию о содержании оного поста, уповаю я, что оные под прикрытием флота будут безопасны. Его ж превосходительство господин генерал-майор и кавалер де-Рибас сверх сего требовал от меня со флота на флотилию вместо затопших при высадке десанта гребных судов, которых по великому недостатку при флоте отделить никак невозможно, ибо на кораблях комплекту их нет, а достальные снять опасно для военных судов, дабы не потерпели в разных случаях неминуемой крайности, что нередко с большими судами без гребных случается. С прихода моего к Дунайским устьям несколько рапортов уже от меня к вашей светлости отправлено чрез флотилию, бывшую при устье Килии, не знаю, дошли ли они или нет. Я нарочно поставил против Килийского устья крейсерские суда, дабы чрез устье оной реки и флотилию получать повеления вашей светлости, но, сомневаясь, есть ли еще чрез оное место возможность, с сим рапортом моим послал еще особое судно, которому приказал иттить от Дуная к стороне Аккермана и искать удобного места, где бы можно к доставлению отдать на наши форпосты, и в том же месте ожидало бы на оный рапорт повеления вашей светлости, о чем прошу всепокорнейше, ибо оное судно должно будет на том месте стоять до получения оных. Вчерашней день ветр был от нордвеста чрезвычайно крепкий, так что все море покрыто было белизною волнения, но, благодарю бога, что флот по одному якорю, а других подрейфовало в море, по стишении ж случился быть несколько под берегом на якорях и повреждений на оном никаких нет, кроме что на нескольких судах подорвало от ветра; якоря все в скорости подняты будут, причем флот, мне вверенный, обстоит благополучно.
Исполняя повеление вашей светлости, со флотом, мне вверенным, 16 числа октября вышел с Севастопольского рейда в Черное море и находился около румельских берегов для поисков неприятельского флота и для прикрытия гребной флотилии против устьев Дунайских, дабы флот неприятельский не мог ее запереть при оных. Пришед я со флотом против Дуная, расположил оный преградою к устьям реки флоту неприятельскому. Между тем посылал крейсеров около румельских берегов искать судов неприятельских, дабы разведать о их флоте, где он находится. Посыланной от меня с отделенною частью крейсерских судов греческого полку подполковник Чапони, обошед на дальное расстояние к Варне румельские берега, рапортом донес, что судов неприятельских около берегов и на море нигде не видал, проходя ж близ берегов, замечено им на матерой земле по всем берегам к стороне Варны деланы сигналы пущанием дыма, равно и с прочих посыланных крейсерских судов доносимо было то же. Сверх оных послал я еще отборных из лучших и легких крейсерские три судна под командою мичмана Бенардаки, бригантину «Феникс» – шхипера Ладыко, бригантину «Св. Климент папа Римский» и судно «Св. Георгий» под командою прапорщика Саломо к стороне Калиакрии и Варны, приказав, дабы непременно старались сыскать и поймать неприятельское судно и привесть ко флоту. Из оных судов «Св. Георгий», прошед вместе с ними около румельских берегов на немалое расстояние, оттоль возвратилось ко флоту и командир онаго объявил, что судов неприятельских нигде не видел. Бригантины ж «Феникс» и «Климент папа Римский» при способном ветре пошли прямо в Калиакрию и Варну, надеясь, что непременно там какие-нибудь суда найдут.
А как флотилия наша с приходу ее к Дунаю, прогнав флотилию неприятельскую, овладела устьями Дуная, вобралась в реку при Килии и Сулина-Богазии, и прошед вверх оной реки, из виду моего закрылась и находилась безо всякой опасности, посему я со флотом следовал за Дунай около румельских берегов к стороне Варны для поисков флота неприятельского. Но 10-е число сего месяца сделавшийся от SW противный весьма крепкий ветр и чрезвычайное волнение ходу вперед воспрепятствовали. Я ж, не находя флота и никаких судов неприятельских, в рассуждении позднего времени почитал за действительно, что флот неприятельский давно находится уже в Константинополе, потому, не предпринимая далее, дабы сохранить флот, мне вверенный, от повреждений крепкими ветрами, спустился на фордевинт и следовал обратным путем к Севастополю и 15 числа прибыл на рейд оного благополучно. По входе на рейд нашел, что посыланные от меня для поисков судов к Калиакрии и Варне крейсерские суда, бригантины «Феникс» и «Св. Климент папа Римский», исполня удачно вверенную от меня комиссию, поймав против Варны два небольшие судна (из коих одно за негодностью затопили), а с другим при неспособных крепких ветрах и волнении ко флоту попасть не могли и 6 числа сего месяца пришли благополучно в Севастополь. Из оных судов на одном, которое за негодностию затоплено, взяты в плен бежавший из крепостей при Сулине-Багази комендант Сеит-Апты-Ага, который, давнее уже время находясь при оных, имел в своем ведении все команды случающихся войск при охранении устьев дунайских, и с ним чиновников и рядовых турок 6, да на судне бывших с хозяином оного судна 4. На втором судне, приведенном в Севастополь, мелекса именуемом, взяты в плен греков 9 и 2 турка, в том числе чиновник один.
По обстоятельному ж сведению от пленных оказалось, что флот неприятельский после разбития его между Гаджибея и Тендров сбирался в Калиакрии, где для соединения пробыв не более десяти или пятнадцати дней, ушел в Константинополь, впрочем военных судов в Калиакрии, Варне и в других местах около Румельских берегов нигде нет.
О чем вашей светлости донеся, поданный ко мне от Командиров крейсерских судов мичмана Бенардаки и шхипера Ладыко рапорт, тож отобранные от пленных известия при сем представить честь имею. А засим взятого в плен начальника Сулинских крепостей Сеит-Апты-Агу с его подчиненными также в самой скорости к вашей светлости препроводить имею, а прочих пленных по примеру прежних повелений отправлю в Николаев.
Флот вашего императорского величества на Черном море одержал минувшаго июля 31-го дня совершенную над неприятельским победу. Обстоятельства сего знаменитаго происшествия состоят в следующем. 29-го дня июля контр-адмирал Ушаков, по данному от меня повелению, в числе 16-ти кораблей, 2-х бомбардирских и 2-х фрегатов с одним репетичным, одним брандером и 17-ю крейсерскими судами, выступил из Севастополя в море, чтоб искать неприятеля и дать ему сражение. Продолжая плавание к румельским берегам, 31-го дня усмотрел он флот неприятельский, стоящий на якоре в линии при Калиакрии, против мыса Калерах-Бурну, под прикрытием построенной на берегу батареи. Контр-адмирал Ушаков прошел с флотом под выстрелами сей батареи близ самаго берега, отрезал неприятеля от онаго и, будучи на ветре, спешил его атаковать; флот неприятельский, будучи приведен в страх нечаянным сим приходом и проиграв ветр, отрубил якоря и лег под паруса. В великом замешательстве некоторые его корабли при довольно крепком ветре ударялись между собою.
Неприятель имел 18-ть больших кораблей, и из них 9-ть флагманских, 10-ть больших линейных и 7 малых фрегатов с множеством прочих мелких судов. Капитан-паша бежал с флотом под ветр и начинал строить линию баталии, переменяя несколько раз на правый и левый галс. Контр-адмирал Ушаков воспользовался сим замешательством и достигал неприятеля, будучи в ордере марша трех колонн. Некоторые корабли неприятельские устроены уже были капитан-пашою в линию правого галса, но известный алжирский Саит-Али-паша с отделенною частью флота, под красным флагом, пошел вперед и обратил весь флот за собою, устраивая линию на левый галс, чему и капитан-паша последовал. Контр-адмирал Ушаков, гнавшись за ними, приказал строить с поспешностию линию баталии, при ветре северо-восточном параллельно флоту неприятельскому и оною спускаться на него немедленно. Тогда Сайт-Али алжирский с двумя еще кораблями красного флага и несколькими фрегатами, будучи сам передовым, спешил отделиться вперед, выигрывая ветер. Г. Ушаков, чтоб уничтожить его намерение, погнался за ним с кораблем «Рождество Христово» и следовал вперед своей линии, подтвердя флоту исполнять повеленное и сомкнуть дистанцию. Когда же по сему линия флота вашего императорского величества построена была в самом близком расстоянии против неприятельской и передний корабль Саит-Али-паши алжирского догнан, то и дан сигнал всему флоту спуститься на неприятеля, а корабль «Рождество Христово», на котором сам командующий флотом находился, приближать к кораблю алжирского начальника, в дистанцию полукабельтова, и, обойдя его с носу, атаковать оный. Тогда по учиненному сигналу началось жесточайшее сражение всею линиею и продолжалось от пятого до половины девятого часа пополудни; в сие время неприятель, претерпев величайший урон и чрезвычайное повреждение, обращен совершенно в бегство. Прежде всех сбит передовой и лучший корабль паши алжирского, который без фор-стенги, без грот-марселя с разорванными парусами и весьма поврежденный в корпусе принужден скрываться в средину своего флота. Заступившие место его вице-адмирал краснаго флага и другой еще корабль с двумя фрегатами скоро же были сбиты и с немалым повреждением обратились в соединение к флоту, защищая, однако, Саит-Али-пашу от следуемых за «Рождеством Христовым» передовых кораблей: «Александра», «Иоанна Предтечи» и «Федора Стратилата», которые спустились от ветра и, окружа передние бегущие неприятельские корабли, производили по ним и вдоль всего их флота беспрерывный и жестокий огонь. Контр-адмирал Ушаков, преследуя спасающагося в средину флота Саит-Али-пашу, умножал вред и поражение на оном и на других судах неприятельских. Вся наша линия, последуя за передовыми кораблями жестоким и непрерывным действием огня столь удачно разбила, замешала и стеснила неприятельския, что они сами себя били своими выстрелами, укрывались в беспорядке один за другим и бежали стесненною кучею под ветр, оборотясь кормами к флоту вашего императорскаго величества, который, сомкнув дистанцию, гнал и поражал их беспрерывно до самой темноты ночной. Многие корабли турецкие были без мачт, без, стеньгов, без рей и парусов, и все вообще с поврежденными корпусами; наиболее же разбиты и повреждены корабли капитан-пашинский и алжирскаго Сайт-Али.
При таковой совершенной победе, несомненно, должно было ожидать пленения нескольких кораблей; но сделавшийся штиль и потом переменившийся ветер при темной ночи были им спасением. В половине 9-го часа при сгустившейся от дыма темноте и скрытии в оной неприятельскаго флота ветер совсем затих, а потом настало переменное маловетрие от стороны северо-западной, которое вместе с течением, склоня флот вашего императорского величества под ветр в разныя стороны, долгое время оставило паруса без действия. Напоследок ветер восстал от северо-запада, при котором весь флот приведен в бейдевинд левого галса и лег к северо-востоку, дабы, поворотясь на другой галс, быть у неприятеля на ветре.
В 12 часов пополудни флот вашего императорского величества поворотился на правый галс и пошел с поспешностию, направляя плавание свое к стороне неприятельского, но первого дня августа при рассвете не было уже нигде его в виду и при продолжении погони усмотрены только с саленга в отдаленности моря, под ветром, верхи парусов к стороне Константинополя.
Контр-адмирал Ушаков, прибавляя сколько можно парусов, старался их нагнать, но северный ветер, час от часу усиливаясь и разведя великое волнение, принудил его с крайним сожалением оставить погоню и тем паче, что разныя на флоте вашего императорского величества повреждения в стеньгах и реях и парусах и оказавшаяся на корабле «Александре» от подводных рай великая и опасная течь требовали починок, которых он не мог бы исправить, не имея безопаснаго в той стороне убежища. И так он подошед под берег мыса Емене, не в дальнем расстоянии от Фароса остановился на якорях. В три дня все повреждения исправлены и флот приведен в хорошее и благонадежное состояние.
Во время сражения убито на всем флоте: унтер-офицер один, рядовых шестнадцать; ранены флота капитан-лейтенант Ганзер, лейтенант Головачев, штурман Шмухин, унтер-офицеров два, рядовых 23, всего 28 человек. Г. контр-адмирал и кавалер Ушаков свидетельствует, что командующие судов и все прочие чины и служители флота черноморского с крайним рвением и беспримерною храбростию и мужеством выполняли долг свой; а паче отличились начальники эскадр авангардии – генерал-майор флота капитан и кавалер Голенкин, ариергардии бригадир флота капитан и кавалер Пустошкин, которые по учиненным от него сигналам, устроя части им вверенныя, первые спустились на ближнюю дистанцию к неприятелю и, подавая пример прочим, беспрестанно поражали и теснили неприятеля с такою жестокостию, что на бывших против их кораблях тотчас замечены были повреждения и неприятель принужден бежать и от них укрываться. Равным образом и командиры кораблей, следуя примеру начальствующих, ознаменовали заслуги свои таковыми же храбрыми и неустрашимыми действиями, и именно: флота капитаны первого ранга Шапилов, Елчанинов, Языков, Баранов, Селивачев, Кумани, Чефалиано, второго ранга Ознобишин, Сарандинаки, Львов, Шишмарев, Ишин; капитаны же первого ранга Заостровский, Обольянинов, второго ранга Сенявин, хотя во время бою оказали также храбрость и мужество, но, спускаясь от ветра, не столь были близки к линии неприятельской как прочие. Командующие бомбардирскими кораблями флота капитаны второго ранга Демор и Ларионов во время боя находились в резерве против передовой части и с ревностию исполняли долг свой. Начальник «Макроплии св. Марка» флота капитан второго ранга Великошапкин с отдельным резервом малыми бомбардирскими и крейсерскими судами, находясь при определенном ему месте, исполнял долг свой рачительно. Находившийся на репетичном судне «Полоцк» капитан-лейтенант Белле во время бою с отменною храбростию, искусством и расторопностию выполнял ему порученное; артиллерии капитан второго ранга Юхарин, исправляя должность цейхмейстера на корабле «Рождество Христово», успевал на всех деках при действии и распоряжении пушками и, с отличною храбростию и искусством ободряя людей, действовал весьма живо во все время баталии. Сверх оных еще многие гг. штаб- и обер-офицеры, будучи на кораблях употреблены к разным исполнениям, а особливо при командовании деками и отделенными частьми артиллерии, поступали с отличным же рвением, мужеством и храбростию.
Донеся вашему императорскому величеству все, что дошло ко мне от контр-адмирала Ушакова, донесу теперь, что я знаю от турецкой стороны и самого визиря, который внутренно очень доволен ударом, от нашего флота нанесенным. По разбитии флот их побежал на фордевинд спасаться кто куда мог. Алжирская эскадра вошла в канал ночью, и как адмиральский корабль начал тонуть, то Сайт-Али стал палить из пушек, требуя помощи, разбудил султана и весь Царьград встревожил. Днем султан увидел разбитые корабли и без мачт со множеством убитых и раненых, которых на одном адмиральском находилось четыреста пятьдесят человек, ужаснулся и того ж часа отправил повеление к визирю поспешать миром, апробуя все сделанное в противность первому повелению, которым все разрушал, повелевая продолжать войну.
Некоторые корабли бросились на Анадольские берега все поврежденные, а капитан-пашу посланные шесть кирлангичей нигде отыскать не могли, так как и многих кораблей. Победоносныя действия флота вашего императорского величества заслуживают высочайшего благоволения, которого и осмеливаюсь испрашивать, повергая чрез сие оныя и себя самого к освещенным вашего императорского величества стопам.
В то время, когда флот вашего императорского величества по разбитии и рассеянии неприятельского, оставшись на три дня близ мыса Емене, исправлял свои повреждения, г. контр-адмирал Ушаков отрядил для поисков под препровождением «Макроплии св. Марка» крейсерския суда, которые у берегов румельских, а особливо при Емене, Мизеври, Форосе и Сезоболи загнали на берега и при оных выстрелами потопили множество судов, в том числе не мало транспортных с провиантом для армии. Спасающиеся с них люди при делаемом сопротивлении побиты и затоплены, четыре судна взяты в плен, но и те по неспособности их вести с собою пущены на дно. Взято в плен 14-ть человек, а прочие, бросившись на барказы, погибли от выстрелов. 2-го дня сего месяца шедшая от стороны Варны большая турецкая шебека, хорошо вооруженная, под военным флагом, крейсерскими судами и «Макроплиею» загната на каменный подводный риф мыса Емене, где налилась водою; люди, бывшие на ней в великом множестве, большею частию алжирцы и дульциниоты, чрез бурун каменнаго рифа побросались в плав на берег, но в волнении многие потонули и некоторые побиты выстрелами с наших баркасов; малое число спаслось, взошедши на крутыя горы. Лейтенант Звороно, командующий крейсерским судном «Панагия Апотуменганы», первый догнал сию шебеку и принудил бежать на берег. Он взял с нее две медные 12-фунтовыя пушки и флаг кормовой; более за крепостию ветра ничего снять было неможно и потому она сожжена. 4-го дня сего месяца флот был готов к походу и действиям, но противный переменный ветер и течение идти ему воспрепятствовали. С утра ж того числа подошли к оному в близость от стороны Варны четыре шебеки под алжирскими флагами и двенадцать идриотских лодок с косыми парусами, похожие на кирлангичи. Они ошибкою почли флот вашего императорского величества турецким, но, осмотрясь, побежали, все наши крейсерские суда с «Макроплиею св. Марка» целый день за ними гнались, но как они были далеки еще на ветре, то, рассыпавшись в разные стороны, успели уйти одни к Константинополю, а другие к Варне. Контр-адмирал Ушаков, уведомясь от пленных, что в Варне находится флотилия в немалом числе судов под командою алжирскаго начальника, решился отправиться туда с флотом, чтоб, истребя сию флотилию, итти оттоль к стороне Константинополя для продолжения своих на неприятеля поисков. 5-го числа поутру флот, снявшись с якорей и лавируя при переменных ветрах, пустился к Варне, но в сем походе 8-го числа контр-адмирал Ушаков на приведенных крейсерами двух кирлангичах получил повеление, к нему посланное, о прекращении военных действий, которыя таким образом и кончились. Г. контр-адмирал Ушаков, одобряя усердие, храбрость и мужество командиров крейсерских судов, оказанныя ими при делаемых за неприятельскими судами погонях, приписывает особливую похвалу командующему «Макроплиею» флота капитану второго ранга Великошапкину, который, будучи отряжаем с крейсерами, отличным искусством и расторопностью их действия великий причинил вред неприятелю потоплением и сожжением множества судов при берегах и поражением людей. Всеподданнейше представя вашему императорскому величеству сии подвиги флота черноморскаго, приемлю смелость испрашивать всемилостивейшего на оные воззрения.
1790 года во время крейсирования военной нашей эскадры под предводительством контр-адмирала Ушакова около анадольских берегов в мае месяце по нанесении эскадрою в Синопе, в Самсоне и Анапе великих беспокойств и по воспрепятствовании из анадольских берегов перевозу десантных войск и транспортов взято в плен: Шхипером Панагии Ладыко судно чектырьме с разным купеческим грузом. Лейтенантом Григорьем Вальяно взято судно марулля с разным же купеческим грузом.
Лейтенантом Милиси взято судно тумбаз, которое за худостью и течью, выгрузя, сожжено в виду берегов. Мичманами Галани Батисто и Иваном Звороно взяты два судна с разным же грузом. Лейтенантом и кавалером Глези взяты два судна шайки с разным грузом, третье им же было взято, но за невозможностью при противном ветре вывести из-под батарей, со всем грузом затоплено. Капитаном Гунале взято судно шайка с пшеницею, которое за ветхостью и течью сгружено и сожжено под Синопом. Сверх того крейсерами ж еще загнаты на берега и затоплены пять транспортных судов с хлебом, везомым в армию. Всего в оное время взято в плен и затоплено неприятельских судов 14, из них шесть приведены в Севастополь не с малым числом пленных. Во время бывшего того ж года июля 8 числа между флотами генерального жестокого сражения, при котором неприятель разбит совершенно как флот наш против неприятельского состоял весьма малочислен (настоящих кораблей при оном было только пять), потому весьма превосходный разбитый турецкий флот, бежав к своим берегам при ночной уже темноте, разбитые и весьма поврежденные корабли свои, защищая прочими кораблями, спас от взятия в плен бегством. На месте сражения потоплена одна большая кирлангич, впрочем, не уповательно, чтобы не было и более потопших судов, но за темнотою ночи было не видно.
Во время бывшего в том же году августа 28 и 29 числ сражения взят в плен партикулярный турецкий 74-пушечный корабль «Мелеки-Багари», который ныне именуется «Иоанн Предтеча», на нем находилось пушек: чугунных 24-фунтовых 22; медных кантарей трехпудового калибра 4; пушек медных 15-фунтовых 26; 9 и 8-фунтовых 14. Другой адмиральский большой главный во флоте корабль «Капитания» при жестоком сопротивлении весьма разбит и взорван на воздух, с оного взят флаг первого адмирала и адмирал трех-бунчужной паша Сайт-Бей со многими чиновниками.
Оный корабль считался 80 пушек, пушки на нем были все медные; на нижнем деке 48-фунтовые и по два на стороне кантар, калибер оных 9-пудовой бомбы. Верхнего дека пушки 18-фунтовые на шханцах и баке разных калибров, а каких, обстоятельно не известно. И один весьма поврежденный неприятельский 74-пушечный корабль, с несколькими еще мелкими разными судами, потоплены.
В сие ж время по окончании баталии в погоне крейсерским судном «Панагия Апотуменганы» под командою мичмана Звороно и бригантиною «Климент папа Римский» под командою шхипера Панагии Ладыко 29 числа взят турецкий лансон, на котором пушек на носу английская 36-фунтовая одна, на бортах 6-фунтовых чугунных по четыре, всего 9. Бригантиною «Феникс» под командою мичмана Бенардаки взята в плен поврежденная в бою турецкая бригантина, на которой пушек медных пятифунтовых шесть, 3-фунтовых четыре, всего 10.
Крейсерами ж между острова Тендры и Кинбурнского берега загната и остановилась на мели турецкая батарея, на ней пушек на носу и на корме по две чугунных 36-фунтовых, по сторонам по три медные 8-фунтовые, всего 10. Впрочем так же при оном генеральном сражении обоих флотов флот наш состоял против неприятельского весьма малочислен, а именно: настоящих кораблей у нас было числом только пять, прочие малые; 28 числа бой продолжался даже несколько часов при ночной темноте, потому не можно было видеть, сколько точно истреблено неприятельских судов, а 29 числа, когда упомянутые суда взяты в плен и адмиральский корабль сожжен, тогда рассыпанный флот неприятельский был уже у нас весьма на ветре, в то время видны были многие их весьма поврежденные корабли, но погоне нашей воспрепятствовали случившиеся тогда вдруг нашедшие от стороны ветра великие шквалы и продолжавшейся несколько времени шторм; по обстоятельным же сведениям известно, что тогда многие поврежденные неприятельские суда потонули и к своим портам не дошли. В ноябре месяце крейсерскими судами бригантинами «Феникс» и «Климент папа Римский» пойманы против Варны два судна сакалева и тумбаз, из коих первое приведено в Севастополь, а другое при взятии от прострелов пушечных затоплено. 1791 года посыланными для поиску крейсерскими судами бригантинами «Климент папа Римский» и «Фениксом» апреля 1-го при анадольских берегах два небольшие неприятельские судна загнаты на берега и затоплены.
3 числа оными ж судами поймано и приведено в Севастополь неприятельское судно сакалева с разными фруктами и прочими товарами. Оные суда посыланы были по надобности, известив о разных сведениях, которые с довольными обстоятельствами и получены. Во время бывшего июля 31 дня генерального между флотами сражения флот наш состоял против неприятельского так же весьма малочислен, ибо в оном сражении против нашего был весь турецкий флот генерально и к нему присоединены были множество алжиринцов, тунисцов, трипольцов и дульцениотов, и тогда в бою состояло только шесть, прочие малые корабли, построенные на вид фрегатов. Сражение продолжалось до ночной темноты, также и при оной; ввечеру несколько часов весьма разбитый и поврежденный неприятель в погоне жестоко поражаем был со всего нашего флота, потому за темнотою ночи также нельзя было видеть, сколько истреблено тогда неприятельских судов, а после оного сражения флот неприятельский прогнан к стороне Константинополя, и весьма поврежденные корабли свои едва случайно ж спас препровождением в Константинопольский пролив.
Во время исправления нашего флота при эленге отряжаемыми из флота нашими крейсерами, в разных местах при берегах румелийских немалое число судов с хлебом, везомым в армию, истреблено; взято было в плен тогда и приведено к флоту только четыре, но и то за неспособностью в рассуждении военных обстоятельств иметь при флоте затоплены.
Тогда ж турецкая большая шебека, шедшая от стороны Варны под военным флагом, вооруженная восемнадцатью 12-фунтовыми пушками, загната на каменный риф мыса Эми-не и сожжена; с оной шебеки лейтенантом Звороно сняты две медные 12-фунтовые пушки и флаг кормовой. Призовые вещи купеческих и транспортных судов по повелению бывшего светлейшего князя отданы в награждение в раздел тем крейсерам, которые их взяли, а суда все, сколько их было приведено, взяты в казну, о чем к бывшему светлейшему князю и куда надлежит рапортами тогда ж донесено. При всех трех генеральных сражениях флот наш состоял весьма малочислен, а при таковых случаях по регламенту награждения полагается за бой, взятые и истребленные суда, как и в высочайшем ее императорского величества рескрипте бывшему светлейшему князю сентября от 16 числа 1790 года повелением объяснено. Как призовые вещи со всех купеческих и транспортных судов отданы в награждение тем крейсерам, которые их взяли, посему, уповательно, оными и должны они быть довольны. Впрочем все оное представляю на рассмотрение и резолюцию Черноморского Адмиралтейского правления. 29-го числа августа после разбитья неприятельского флота адмиральский корабль «Капитания» и другой, взятый по рассвете дня, оказались за повреждениями отделившимися от флота неприятельского под ветром, которых прежде еще начавшегося прежнего ветра и шторма мы могли догнать и отделить. При оном случае адмиральской корабль, жестоко сопротивлявшийся, по разбитии его проходящими мимо его из-под ветра нашими кораблями взят был в плен, почти уже затопая, и был от брандскугеля загоревшись; следовательно, принадлежит вообще, а другой отделен был так же и, когда находился уже у нашего флота под ветром, тогда по сигналу послан от меня взять его командующий авангардии господин генерал-майор флота капитан и кавалер Голенкин и с ним корабль «Александр», которыми и взят без сопротивления.