Академик Владимир Иванович Вернадский свою всемирно известную и переведенную на многие языки книгу начал совсем не научным языком, а словами очень поэтическими: «Лик Земли, ее изображение в космосе рисуется со стороны, из дали бесконечных небесных пространств как единственное в своем роде, своеобразное и неповторимое, отличное от всех других небесных тел. Лик Земли выявляет поверхность нашей планеты, ее биосферу, наружную область, которая отделяет ее от космической среды»[16]. Удивительно это прозрение ученого, случившееся в 1920-х гг., когда он своим умственным зрением увидел и понял, что нашим глазам должна предстать не столько геометрическая форма планеты-сфероида, сколько удивительный по своей красочности Лик Земли во всей ее сложности и многообразии проявлений: белые облака, синие океаны, красные пустыни, горы в снегах, меандры рек, города в огнях…

Одна и та же картина: тот же корабль и та же Земля. Причудливо смешиваются световые колебания разных длин волн. Как музыкальные тона образуются сочетанием звуковых волн различной длины. Музыка цвета. Музыка восприятия. Фотография становится музыкальной (и не только с позиций физики).

Как же выглядит Земля, увиденная человеком из космоса? Она бесконечно прекрасна и величественна. Очень красива, многокрасочна, поражает своей внушительной сложностью, окаймлена тонкой голубой полосочкой атмосферы. Когда видишь, как она тонка, понимаешь, насколько Земля беззащитна. Ее невозможно представить единым всеобъемлющим изображением, но давайте взглянем на отдельные фрагменты – фотографии, которые я сделал в 1998 г. и 2001 г. с орбитального комплекса «Мир» и МКС (см. цветную вклейку).

Прежде всего мы видим три основных цвета космоса – черный, это сам космос, белый – облака, на которых можно увидеть много сюжетов и картин, известных нам по работам великих художников. И синий – цвет океана.

Наша планета действительно голубая. Такой ее делает Мировой океан, занимающий большую часть поверхности Земли. Представьте, что мы пересекаем американский континент примерно над границей США и Канады, на это уходит минут пятнадцать, и начинается океан. Над ним летишь долго, затем появляется Европа, она переходит в Россию, затем следуют Казахстан, Китай и снова океан – Тихий. А если виток смещен так, что полет над Россией завершается Сахалином, то Тихий океан начинается сразу за Японией, а траектория минует Австралию и снова выводит нас к Атлантическому океану. Если нет облаков, кругом сплошная синева. Смотришь на нее и удивляешься: правильнее Землю надо бы назвать Планета Вода.

Второй главный цвет – белый. Земля часто укутана белыми облаками, имеющими высокую отражательную способность. Белый цвет придают ей также солончаки, кварцевые и гипсовые пески, снега, особенно в горах, и ледники.

Но все же сам портрет – не сине-белый. Он красочен и многоцветен. Красный цвет, конечно же, бросается в глаза первым. Это выходы горных пород, так называемые красноцветные толщи, богатые железистыми соединениями, пылевые выносы в пустынях, красные почвы саванн (фото «Африка. Долина Нила»). Иногда даже расположенные рядом озера имеют совершенно разные цвета. А сочетания оттенков земной суши – красный, зеленый, желтый – не передаются ни на фотографии, ни на видео. Цветовая гамма богаче, чем на Земле. Сочетания цветов, оттенков, сочности, яркости – фотопленка или цифра с любым числом пикселей или видеокамера передать все это не могут. Пиксели не передадут всю сочность палитры, видео тоже – это доступно только глазу. В космос должен слетать художник, чтобы увидеть своими глазами и показать, как прекрасна наша Земля из космоса.

Ночные города выглядят как цветы – они похожи, но красивы по-разному. Свечение от них наблюдается далеко за их границами. Интересно сравнивать свет городов со светом Луны и светом звезд. А ночные грозы выглядят как сражение богов, особенно когда над всем континентом пролетают горизонтальные молнии.

Очень выразительны, символичны картины, когда в иллюминаторе можно одновременно наблюдать день и ночь.

Свет и тень как дополняющие элементы (тень не может существовать без света).

Свет и тень как антагонисты. Библия называет свет символом Бога, добродетели, спасения, добра. Тень – дьявол, зло. День и ночь – визуальный образ борьбы Добра и Зла.

Темнота видима. Она – не отсутствие света, а самодостаточный, активный, действующий элемент. Иногда тень Земли столь глубока, что неотличима от черной бездны. Возникает ощущение, что на твоих глазах жизнь (и Земля) возникает из небытия и уходит обратно в «ничто».

Иногда на облаках видишь «царство теней». Даже небольшие выпуклости на облачном покрове отбрасывают большие таинственные тени, будто излучается не свет, а темнота.

На Лике Земли заметны шрамы, свидетельствующие о долгом странствии сквозь Вселенную. На фото «Голубая планета» виден круглый кратер Маникуаган (Канада) – след столкновения с астероидом диаметром 5 км.

Лик Земли глядит на Космос глазами крупных озер. Одно из самых красивых – горное озеро Иссык-Куль. Оно окаймлено параллельными рядами облаков, формирующихся с подветренной стороны горных хребтов. Над горами влага конденсируется и образуются облака.

Лик Земли фрактален, то есть в нем много самоподобных фигур. Линия берега выглядит волнистой линией и когда вы стоите у самого прибоя, и когда глядите на него с горы, с самолета, из космоса. Самоподобие – признак фрактальности. Куски горных пород имеют такую же структуру, что и крупные разломы (фото «Фракталы Земли»). Облака, горы, деревья – все это фракталы. Но самоподобие природы не есть математически точное самоподобие, это всегда отклонение от правильности, о котором говорит В. И. Вернадский. Ветки дерева подобны дереву в целом, но не являются его уменьшенной копией. Вглядитесь в поверхности разломов, в любые границы раздела между водой и сушей… Природа любит фракталы даже больше, чем регулярности.

Человек сильно изменил природу, это заметно из космоса. Но все же на большей части нашей планеты она остается естественной. Пока, как бы Человек ни старался, какую бы Технику ни применял, но мощь Природы выше.

Страшна огненная стихия, уничтожающая тайгу, леса… Дымная завеса тянется на тысячи километров, задерживает так необходимые всему живому солнечные лучи. По заданию Министерства по чрезвычайным ситуациям мы фотографировали, определяли координаты районов, на которые обрушилось это бедствие, и передавали на Землю. Тяжело было сознавать, что там не только могут погибнуть люди, но и не смогут убежать, спрятаться тысячи животных.

Не дай бог попасть на Земле в циклон, смерч или ураган, однако из космоса они выглядят очень красиво – изящная двойная спираль из облаков, воздуха и влаги. Фотография «Зарождение циклона» интересна тем, что на ней одновременно можно видеть и турбулентность, и регулярную структуру облаков. Такие двойные спирали могут соединяться в длинную цепь. Фотография «Цепочка спиральных вихрей» очень напоминает набросок Леонардо да Винчи к картине «Всемирный потоп».

Иногда удивляешься, когда видишь знакомую картину, уже созданную кистью какого-то великого художника, например, Кацусико Хокусая «Большая волна в Канагаве» реализовалась в другом «материале» как брызги большого облака. Видимо, настоящие мастера способны предугадывать лики и образы Вселенной силой своего воображения.

Морские побережья первыми становились местом обитания людей: моря могли прокормить и облегчали путешествия и торговлю. А если еще в море впадает река, население обеспечено пресной водой. В прибрежных районах живет значительная часть человечества (фото «Северная Африка. Шатт-эль-Шергли»).

Космонавту географию надо бы учить по особой карте. Какой она должна быть, чтобы похоже отражать картину Земли из космоса?

В терминах геометрии: как отобразить на плоскости видимую с орбиты часть земной сферы, чтобы зрительное восприятие космонавтом формы отдельных участков поверхности Земли наиболее соответствовало восприятию учебной карты?

В. И. Вернадский заметил: «Как только мы подходим к живым естественным телам, мы встречаемся с таким коренным изменением геометрических явлений, которые, мне кажется, не укладываются в рамки евклидовых геометрий любого измерения». Жившие на побережьях торговцы и путешественники, чтобы точно передвигаться по морям, придумали сферическую геометрию, используемую в морских картах. Сферическая геометрия – это геометрия геодезических линий положительной кривизны. Затем возникла гиперболическая геометрия, то есть геометрия геодезических линий на поверхности отрицательной кривизны. Появилось важное понятие: кривизна. Именно о ней, присущей иным, неевклидовым пространствам, говорит В. И. Вернадский, – на первый план выступают кривые поверхности и кривые линии, прямые и плоскости уходят на второй план (фото «На первый план выходят кривые линии»).

В пустынях можно видеть поперечные песчаные дюны, наметаемые под прямым углом к преобладающим ветрам, направление которых легко определить по движению облаков. Плавная кривизна и чередующиеся спады и возвышенности дюн зачаровывают. Математика и физика песков увлекательна и красива, так же как и математика и физика волн. В пустынях, то есть там, где ничто не мешает ветру «работать» над почвой, возникают пыльные бури. Сильные ветры поднимают в воздух огромные массы песка, совершенно оголяя каменистую «подстилку», и переносят его на сотни и тысячи километров. Пыль, выносимая из Сахары в Атлантику, выглядит как огромное серое пятно, висящее над синевой океана. А корабли, что идут сквозь мглу такой бури, имеют все шансы сбиться с курса.

Образ включенности пространств живого в неживую среду читатель может увидеть на фотографии, сделанной над Ливийской пустыней. Присмотревшись, вы увидите странные точки в правом верхнем углу. Это центры жизни в пустыне – оазисы. Круги орошаемых земель сделаны вращающейся дождевальной установкой около артезианского колодца. Диаметр каждого круга около километра (фото «Ливийская пустыня. Оазисы»).

Космический импрессионизм – попытка сохранить и передать впечатление.

Что такое импрессионизм в космосе? Камиль Писсарро утверждал, что импрессионисты рисуют воздух. Им для этого пришлось совершить творческий переворот: «скачок» в восприятии: первый план (людей, предметы) сделать фоном для воздуха. Здесь это естественно: все, кроме станции и корабля, становится фоном атмосферы.

Земные импрессионисты лучше многих специалистов описывали мгновенное состояние пейзажа точными деталями: блик на воде, дрожание воздуха, солнечный луч…

Вдруг видишь открывающуюся перед тобой картину глазами космического импрессиониста. Впечатление может быть и от техники, и даже от пустоты. Свет или мазок света среди тьмы – чем-то похожи на воздух. Свет бывает воздушен. Свет на солнечных батареях – впечатление…

В переводе с греческого «космос» – это еще и красота. Важно взглянуть не только на Землю, но и увидеть Космос как образ новой среды обитания с ее законами, смыслами, эстетикой. В этой среде реальность может существовать в разных измерениях, как на рисунках любимого мной голландского художника Маурица Эшера, художественно исследовавшего понятия симметрии, бесконечности и репрезентации различных неевклидовых пространств. Кстати, мой первый космический полет состоялся в 1998 г. – в год столетия со дня рождения Эшера. И я решил сделать в честь него космическую фотографию, выбрав за образец одну из моих любимых его картин «Три мира»: в зеркале озера – плоском мире, обозначенном опавшими листьями, – отражаются деревья надводного мира, а под отражениями видны рыбы, обитатели подводного мира. Я долго искал космическую аналогию и наконец нашел. На полуоткрытой крышке иллюминатора, которую я вручную из станции «Мир» поставил под прямым углом к корпусу модуля, в маленьком титановом зеркальце (плоский технический мир) отражаются два других – живая Земля и бесконечный космос. Три среды. Три мира.

В установленном на крышке иллюминатора зеркальце, маленьком, как фотография, видны и космос, и земной закат; космос и станция, ее батареи, в которых, в свою очередь, отражается солнечный свет. Но эта зеркальная поверхность искусственна, она – символ техники. А вот как заглянуть в зеркало вселенной? У Борхеса есть мысль о том, что, как личность становится личностью благодаря памяти, так же и вселенная: вечность – это зеркало, в котором отражаются и судьбы людей, и история. Как запечатлеть вечность?

Антуан де Сент-Экзюпери в «Планете людей»[17] писал, что самолет стал больше чем машиной – он стал орудием познания: «Он открыл нам истинное лицо Земли». Точно так же космический корабль помог увидеть Лик Земли, чуть ли не век назад столь прозорливо угаданный В. И. Вернадским. Лицо и Лик – понятия не совпадающие. Лицо – индивидуальный облик, отличительные черты. Лик – это внешнее выражение внутреннего содержания. У Экзюпери читаем: «Мы брели по извилистым дорогам. Они обходят стороной бесплодные земли, скалы и пески; верой и правдой служа человеку, они бегут от родника до родника… А если какая-нибудь дорога и отважится пересечь пустыню, то в поисках передышки будет без конца петлять от оазиса к оазису. И мы обманывались их бесчисленными изгибами, словно утешительной ложью, на пути нам то и дело попадались орошенные земли, плодовые сады, сочные луга, и мы долго видели нашу тюрьму в розовом свете. Мы верили, что планета наша – влажная и мягкая. А потом наше зрение обострилось, и мы сделали жестокое открытие. Самолет научил нас двигаться по прямой. Едва оторвавшись от земли, мы покидаем дороги, что сворачивают к водоемам и хлевам или вьются от города к городу… Только теперь, с высоты прямолинейного полета, мы открываем истинную основу нашей земли, фундамент из скал, песка и соли, на котором, пробиваясь там и сям, словно мох среди развалин, зацветает жизнь». Самолет летает в атмосфере Земли, а космический корабль вывел Человека за ее пределы и позволил взглянуть на нее извне. И, как написал В. И. Вернадский: «Человек впервые реально понял, что он житель планеты и может – должен – мыслить и действовать в новом аспекте, не только в аспекте отдельной личности, семьи или рода, государств или их союзов, но и в планетном аспекте». Человек увидел Лик Земли.