У космонавтов много традиций и обычаев, которые свято соблюдаются: на общекосмической подготовке (ОКП) съездить 9 марта, в день рождения Юрия Гагарина в деревню Клушино близ города Гагарин (бывший Гжатск) и выпить воды из колодца Гагариных; после утверждения экипажа сходить в рабочий кабинет Ю. А. Гагарина в Звездном городке, бережно сохраняемый; довериться командиру в выборе позывного; не давать автографы до завершения первого полета; пригласить всех на прощальный завтрак при отъезде экипажа из Звездного городка на Байконур.
К 8 утра в летную столовую прибывает экипаж, отправляющийся в космос, и их дублеры. По традиции с 8.00 до 8.30 российские космонавты и инструкторы провожают своих товарищей в дальнюю и опасную дорогу. Странный завтрак: длинный стол, уставленный едой, но никто к ней не прикасается. У всех в руках бокалы с шампанским. Тосты следуют один за другим каждые 30 секунд, но провожающие и экипаж только подносят рюмки к губам и после каждого тоста троекратно кричат «ура». За преподавателей, за семьи улетающего экипажа, за тех, кто сейчас работает на орбите… И наконец – за дублеров. Лишь финальный бокал после общего тоста экипажа, который произносится по очереди командиром и бортинженерами, выпивается до дна.
Три коротких «ура» – еще одна традиция, которую давно освоили даже иностранные астронавты. Например, после тоста за дублирующий экипаж тостующий командует: «За дублирующий экипаж – три, четыре!» – и все слаженно: «Ура!» За тех, кто на орбите, полагается произносить тост не только во время проводов, но и вообще при любом застолье, где собираются космонавты.
Потом все присаживаются на дорожку и выходят на улицу. Процессию возглавляют основной и дублирующий экипажи с семьями. На пути к автобусу, который ожидает недалеко от штаба, их непрерывно фотографируют и снимают. Идти недалеко, всего метров триста. Экипажи выходят на площадку, где их ждет пресса. Но сначала – опять фотографирование. Существует определенный порядок: сначала основной экипаж, потом он же с дублерами, затем оба экипажа с семьями и, наконец, к ним присоединяются все космонавты, пришедшие проводить товарищей. Поначалу, как всегда бывает при большом скоплении людей, наблюдается некоторый беспорядок. Но тут раздается зычная команда: «Стоять! Космонавты встали сюда!..» – это Владимир Александрович Пашкевич, фотограф Федерации космонавтики России. Он – везде, где бы ни происходило, пусть даже незначительное, событие, связанное с космосом, а потому является обладателем, наверное, самой полной коллекции фотоснимков космонавтов и видных деятелей космической отрасли.
Космонавты располагаются в ряд перед стелой с изображением В. И. Ленина. Это еще одна традиция: с незапамятных космических времен улетающие в космос экипажи фотографировались именно здесь. И, наверное, хорошо, что традиция оказывается сильнее идеологических поветрий.
Наконец журналисты получают три минуты на несколько вопросов. Начинается небольшое столпотворение, оба экипажа в конце концов добираются до открытой дверцы автобуса, но в салон его проходят только те, кто летит. Автобус трогается, кое-кто из провожающих стучит ладонями по стеклу… Через минуту он скрывается из виду, и провожающие, кто с грустинкой, а кто с белой завистью, расходятся – 9 часов утра, рабочий день начался у тех, кто на подготовке, пора на занятия и тренировки.
Между тем автобус в сопровождении полицейских автомашин с мигалками (здесь они кажутся вполне уместными, не то, что на московских улицах) уже подъезжают к аэропорту «Чкаловский». Основной и дублирующий экипажи вылетают один за другим на разных самолетах. Это тоже давнее правило, ставшее традиционным, – из соображений безопасности. В каждый экипаж вложено слишком много сил, времени и денег, и риск должен быть сведен к минимуму. «В случае чего» какой-то экипаж все равно должен будет сесть в космический корабль.
В гостинице «Космонавт» на Байконуре командир и бортинженер селятся в одном номере. У них уже начинается экипажная жизнь.
Накануне стартового дня полагается подстричься, даже если у тебя совсем короткая прическа или волос на голове почти нет. Ритуал есть ритуал.
Вечером оба экипажа и члены стартовой команды идут смотреть фильм «Белое солнце пустыни». Начинали его снимать на «Ленфильме», а заканчивали на «Мосфильме». Принимали фильм ранней осенью 1969 г., но не приняли и, как тогда говорили, «положили на полку». А. А. Леонов, которому хотелось поднять настроение космонавтам накануне старта, договорился, чтобы ему дали ленту для показа в очень закрытой небольшой аудитории. Экипаж был в восторге. Слухи о том, что космонавты перед стартом смотрят какое-то удивительное кино, дошли до Л. И. Брежнева. Он сам посмотрел фильм, и тот ему понравился. После этого приключения красноармейца Сухова вышли на широкий экран.
А для космонавтов просмотр фильма стал традицией. Однажды один из членов экипажа, посидев немного на сеансе, встал и вышел.
– Что ты делаешь? Тебе же лететь! – сказал ему другой космонавт.
– Да я много раз его видел, наизусть знаю, – и ушел, не досмотрев фильм.
И что вы думаете? Полет пришлось прервать досрочно из-за болезни одного из членов экипажа.
Фразы героев картины стали крылатыми, многие произносят их, уже не помня источник. Среди них – «Восток – дело тонкое», «За державу обидно» и другие. Однажды на космической станции Владимир Васильевич Коваленок и Александр Сергеевич Иванченков не вытащили из видеомагнитофона кассету с «Белым солнцем пустыни». Через некоторое время, занимаясь текущей работой, кто-то из них по ошибке включил не тот тумблер, и они услышали из динамиков станции громкое: «Здорово, отцы!» Несколько секунд они пребывали в ступоре, пока не вспомнили приветствие героя любимого фильма.
Фильм настолько полюбился космонавтам, что по нему стали устраивать заключительный экзамен для экипажа. Например, спрашивали: «Какую икру ел Верещагин?» Правильный ответ: «Проклятую икру». Или: «Чего не брал Верещагин?» Правильный ответ: «Мзду». Или: «Сколько стоит один Сухов?» Ответ: «Один Сухов стоит целого взвода». Говорили: «Не сдашь экзамен – в космос не полетишь». Список вопросов постепенно расширялся, какие-то уходили.
Вот перечень канонических вопросов этого экзамена:
1. Какой кадр наиболее захватывающий в начале фильма?
2. Как и когда производил сверку времени Сухов?
3. Сколько глотков воды выпил Саид? Сколько глотков сделал Сухов?
4. Сколько бандитов выкопал Сухов?
5. Сколько жен было у Абдуллы? Назовите их имена.
6. Назовите кличку Абдуллы.
7. Сколько времени мотался по пустыне Сухов?
8. Куда шел Сухов?
9. Сколько баранов взял Джавдет у Саида?
10. Сколько выстрелов сделал Рахимов?
11. Как нужно было брать Абдуллу в старой крепости?
12. Сколько стоит один Сухов?
13. На какой день пришел Сухов в Педжент?
14. Какая величайшая ценность была в музее у Лебедева?
15. Как звали подпоручика?
16. Как звали кота Сухова?
17. Когда взяли динамит старики?
18. Какого века были ковры в музее?
19. Какая песня исполнялась на граммофоне?
20. Сколько осетров плавало в бассейне таможни?
21. Какую песню пел Саид?
22. На что выменял Верещагин павлинов?
23. Откуда родом Петруха?
24. Что говорила Сухову на ухо Гюльчатай и сколько ей лет?
25. Какой системы был пулемет у Сухова?
26. Какая неисправность была у винтовки Петрухи?
27. Любимая жена Абдуллы?
28. Кто был замом у Абдуллы?
29. Какую икру ел Верещагин?
30. Сколько выстрелов сделал Абдулла в цистерну для нефти?
31. Какой системы были гранаты у Верещагина?
32. Как звали Верещагина?
33. Что нужно человеку, чтобы встретить старость?
34. Как звали жену Верещагина?
35. Что оставил Саиду Сухов?
36. Какой марки часы у Сухова?
37. Какой народ собрался у Сухова?
38. Кто избил Петруху?
39. Каким стилем плавал Сухов?
40. Сколько выстрелов сделал Ибрагим?
41. Какое прошлое было у жен?
42. Кто хорошо знал Верещагина?
43. Когда последний раз брился Сухов?
44. Как будет хорошо Сухову, когда Абдулла зажжет нефть?
45. Сколько дырок было на халате Саида?
46. Чего не брал Верещагин?
47. Сколько раз выстрелил Абдулла, пока его не убил Сухов?
48. Сколько раз ударили карабином по крышке люка нефтехранилища?
49. Какой нефтью обливали цистерну?
50. Какого цвета были ковры что похуже?
51. За какую ногу держал Сухов одну из жен Абдуллы и как ее зовут?
52. Какое определение дал Саид Джавдету и Абдулле?
53. Как ходит Екатерина Матвеевна?
54. Как скучает Сухов?
55. До каких пор не будет покоя Сухову?
56. Как бросало Сухова?
На самом деле такими вопросами проверялось внутреннее состояние космонавта, его внимательность, память, способность сосредоточиться и чувство юмора. Космические полеты становились все более и более регулярными. Постепенно ответы на все вопросы стали известны не только космонавтам, но и окружающим. Экзамен потерял смысл, так как новые интересные вопросы для каждого следующего экипажа уже трудно было придумать. Но фильм продолжают смотреть с удовольствием, и не только потому, что верят – фильм приносит удачу, но очень уж отвечают ностальгические воспоминания Федора Ивановича Сухова о своей родине мыслям космонавтов, надолго покидающим свою Землю. Да и письма Сухова незабвенной своей Екатерине Матвеевне любовью и уважением схожи с письмами самих космонавтов родным, отправляемых с борта в ХХ в. в конвертах с улетающим экипажем, а сегодня электронной почтой (но иногда и, как прежде, на листе бумаги).
А жен у Абдуллы было девять: Зарина, Джамиля, Гюзель, Саида, Хафиза, Зухра, Лейла, Зульфия и, конечно, Гюльчатай. Ее-то все помнят («Гюльчатай, открой личико»).
В день старта, после того, как медики подготовят космонавтов, командир экипажа приглашает провожающих в свой номер, где уже шампанское налито в стаканы. Опять – за экипаж, за дублеров и чтобы удача была. Команда: «Три-четыре». И три коротких «ура» после тоста.
Затем экипаж выходит из гостиницы под слова всегда одной и той же песни: «И снится нам не рокот космодрома…» Под аплодисменты проходит по дорожке к автобусам – для основного экипажа и для дублеров.
Немного не доезжая до стартовой площадки, кортеж останавливается. Впереди стоит полицейская машина, помигивая проблесковым маячком. К этому моменту скафандристы в меру приоткрыли экипажу скафандры – чуть ниже пояса. В автобусах опускают шторки. Водители открывают передние двери, но никто, кроме космонавтов, не выходит. Сначала из своего автобуса выходит первый экипаж, из другого автобуса – дублеры. Здесь экипаж отдает дань одной из самых старых традиций советско-российской космонавтики, в обиходе называемой «на колесо».
12 апреля 1961 г. старший лейтенант Гагарин, у которого впереди еще было несколько часов до того, как войти в историю, именно в этом месте попросил остановить автобус, вышел и облегчился на заднее колесо. С тех пор все экипажи, отправляющиеся в полет, в обязательном порядке справляют тут малую нужду.
Надо сказать, что замечательная эта традиция весьма рациональна, и, если бы не Гагарин, ее непременно ввел бы другой космонавт. Не исключено, что позднее установили бы кабинку биотуалета повышенной комфортности. Но гагаринской традиции изменять нельзя даже в сторону «улучшения».
С тех пор как космонавты сходили в туалет перед надеванием скафандров, прошло уже около двух часов (у Гагарина, конечно, меньше) – проверка герметичности, беседа с руководством… Циклограмма подготовки ракеты-носителя к старту такова, что после того, как члены экипажа займут свои места в корабле, им надо ждать еще два часа. Потом – три волны перегрузки, в том числе и на мочевой пузырь. А когда корабль выйдет на орбиту, надо работать, и только через два витка (а это почти три часа) экипажу разрешат снять скафандры и воспользоваться АСУ – ассенизационным устройством, проще говоря, космическим туалетом (Гагарин летал 106 минут, и туалетом не пользовался). Итого на круг – не меньше шести часов. Добавьте к этому еще минут пятнадцать на естественные опасения новичков-перворазников, никогда прежде не живших повседневной жизнью в безопорном пространстве, в мире невесомости, и вы согласитесь – лучше на колесо, чем в скафандр.
Традиция эта требует, однако, некоторого индивидуального расчета. Когда перед надеванием скафандра космонавт прощается с «удобствами», важно не вылить все содержимое мочевого пузыря без остатка. Иначе придется пыжиться. Считается плохой приметой с трудом выдавить «на колесо» всего несколько капель.
Осталось совсем немного. Экипаж выходит из автобуса на стартовой площадке. Космонавтов, слегка поддерживая, подводят к лесенке, и там каждый получает легкий пинок в зад на счастье. И как напоминание, что после выхода на орбиту пружинный толкатель оттолкнет третью ступень от корабля, а космонавты, сидя в ложементах, сразу почувствуют этот удар сзади.
В корабле командир привяжет к пульту космонавта мягкую игрушку на резиночке, обычно подарок дочери или жены, – «индикатор невесомости». Во время перегрузок резиночка будет прямая, натянутая, на игрушку, как и на космонавтов, будет действовать перегрузка. А при наступлении невесомости игрушка начнет свободное плавание и конфигурация резиночки будет постоянно меняться.
Теперь их увидят и обнимут только на Земле, после полета. Привезут в Звездный, в профилакторий, где первый номер на первом этаже всегда командирский, а второй – бортинженера. Пройдет встреча с родными. Медики возьмут все, какие возможно, анализы. Пройдет экспресс-анализ полета со специалистами по системам. И наконец, торжественная встреча экипажа, всегда по одному и тому же сценарию: космонавтов подвозят на машине.
Почему космонавты так чтут свои традиции? Суеверны? Нет. Но они хорошо понимают, по какой опасной тропе им предстоит пройти. В таких случаях лучшее правило – идти след в след. То есть повторять все до мелочей. До тебя так поступали, и все было хорошо. Вот и ты так же делай.
