Уле-Александру всегда казалось, что лето проходит слишком быстро. Но это пролетело ещё быстрее, чем обычно, потому что Уле-Александр с тревогой и любопытством ждал сентября.

За это лето всё изменилось. Уле-Александр очень вырос, не говоря уже о других ребятах.

Малыш Пол-из-палисадника, например, стал таким солидным, что запретил называть себя Малыш Пол. Уле-Александр попробовал перейти на просто «Пол-из-палисадника», но это было какое-то совсем незнакомое имя. А Оливер-с-велосипедом вообще изменился до неузнаваемости, потому что он теперь ходил в очках и имел взрослый вид. Увидев эти очки, Уле-Александр чуть не лопнул от зависти, а придя домой сказал маме:

– А долго ещё до моего дня рождения?

– Очень долго. Много месяцев.

– А до Рождества?

– Четыре с половиной месяца, – ответила мама.

– Отлично, – просиял Уле-Александр. – Тогда я сразу скажу, что мне подарить на Рождество. Я хочу очки. И они мне действительно очень нужны, раз я в школу иду. Я буду как бабушка – надел очки и сразу могу читать. Так что это очень полезный подарок.

– Тебе для чтения очки не нужны, – сказала мама. – У тебя хорошее зрение.

– А у Оливера есть очки. И у него в них вид очень важный. И я тоже хочу.

– Оливеру очки прописал врач.

– Вот почему, стоит мне придумать прекрасный план, ты всегда говоришь, что он мне не подходит, – мрачно сказал Уле-Александр.

– Понимаешь, – ответила мама, – не бывает настолько прекрасного плана, чтобы подходил всем и всегда. А теперь иди ещё погуляй, погода сегодня изумительная.

Монс тоже изменился, но совсем немного. Он упал, и теперь у него были скобки из пластыря на лбу и на носу. Но в остальном он был Монс как Монс, хоть это Уле-Александра радовало.

Однажды он зашёл к Монсу и сказал:

– Четыре дня осталось.

– Ой, – испугался Монс. – Пора точить карандаш.

На другой день Уле-Александр снова пришёл к Монсу и принёс свой пенал.

– Хочешь посмотреть мой пенал? – спросил он. – В нём три отделения. Одно для карандаша, одно для ластика, а третье для чего хочешь.

– Хм, – сказал Монс. – Знаешь, карандаш надо бы поточить поострее.

Монс принёс свой ножичек, Уле-Александр встал у поленницы и стал снимать с карандаша стружку за стружкой. Но стоило ему оточить острие, как грифель ломался и приходилось начинать всё сначала. А карандаш на глазах становился короче. Наконец Уле-Александр справился.

– Теперь хорошо? – спросил он Монса.

– Хорошо, только надо бы поострее, – ответил Монс.

– Ты прав, – вздохнул Уле-Александр и снова взялся за ножичек. Он так старался, что карандашная стружка летела во все стороны.

Вдруг грифель хрустнул.

– Сломался, – сказал Монс.

– Смотри, какой карандаш стал малюсенький – он теперь влезает в кармашек для чего хочешь. Больше я его точить не буду. Завтра всего два дня останется.

– Во сколько нам туда приходить? – спросил Монс.

– В двенадцать. И взрослые могут нас проводить.

– Понятно, – сказал Монс. – Всё равно все там будем.

– Конечно. Ну ладно, пойду отнесу пенал домой.

Выйдя от Монса, Уле-Александр увидел Оливера. Тот, как всегда, сидел на своём синем велосипеде, но вид у него был несчастный.

– Ужас, – сказал он. – Не хочу туда идти.

– Мне тоже немножко не по себе, – ответил Уле-Александр. – Хотя и любопытно тоже.

– Тебе-то что, – ответил Оливер, – тебя мама отведёт. А моя мама работает. Знаешь, как страшно одному идти?

– А папа ещё в больнице? Слушай, неужели у тебя нет какой-нибудь тёти или бабушки?

Оливер покачал головой:

– В городе нет.

– Ты можешь пойти со мной и мамой, – предложил Уле-Александр. – Но тебе, наверное, хочется своего отдельного взрослого, да?

– Конечно, мне хочется отдельного.

– Давай подумаем. Тётя Петра поведёт Иду, а мама Монса будет провожать Монса. Вспомнил! Я знаю одного ничейного взрослого – моя бабушка! Ты наверняка можешь взять её напрокат.

Оливер очень обрадовался.

– А можешь её спросить? – сказал он. – Передай ей от меня поклон и скажи, что я подарю ей индейца. Может быть, даже вместе с конём.

После обеда Уле-Александр побежал к бабушке.

– Ты хочешь получить индейца вместе с конём?

– Очень хочу. Можешь так и записать.

– Тогда тебе нужно проводить Оливера в школу в первый день. Его мама работает, а ему очень хочется прийти со своим отдельным взрослым.

– Как интересно! – обрадовалась бабушка. – Слышишь, дед? Я снова пойду в школу. Передай Оливеру, что я согласна и точно не забуду. Я зайду к вам заранее, чтобы нам не опоздать.

– Прекрасно, – сказал Уле-Александр.

В день, когда Уле-Александр шёл в школу в первый раз, он проснулся ни свет ни заря. Мама, папа и Кроха безмятежно спали. Если они хотят проспать всё на свете, это их дело, решил Уле-Александр, но он встанет пораньше и точно никуда не опоздает. К счастью, мама сложила на стул всё, во что ему сегодня одеваться.

Он в пять секунд натянул на себя одежду, оставалось только позавтракать. Есть Уле-Александр совершенно не хотел, но знал, что скажут на такое заявление мама с папой, и скрепя сердце решил хотя бы попробовать.

Он вышел на кухню, и Пуф очень ему обрадовался. Но и он не собирался вставать в такую рань, поэтому сонно лизнул Уле-Александра и тут же залез обратно в свою корзинку, свернулся клубком и уснул. Уле-Александр открыл хлебницу и достал буханку хлеба. Надо её нарезать. Уле-Александр положил хлеб на доску и взял чёрный ножик.

– Главное – не торопиться, – сказал он сам себе. – Тогда точно не порежешься.

Уле-Александр отлично справился, правда, куски получились довольно толстые, но это ведь не беда. Уле-Александр намазал на хлеб масло, а сверху варенье. Бутерброды вышли очень вкусные, но очень сытные, сразу чувствуется, кто их делал. Уле-Александр съел один и объелся. Остальные подождут папу с мамой, решил он.

Позавтракав, он открыл ранец и проверил, лежит ли в нём пенал. Тот был на месте, и в нём красовался новый длинный карандаш, который дал Уле-Александру папа взамен исструганного.

Тут наконец на кухню, зевая, вышла мама.

– Завтрак готов, ешь скорее, – сказал Уле-Александр.

– Иди поиграй на улице, – посоветовала мама. – До школы ещё четыре часа.

– Хорошо, – кивнул Уле-Александр. Вышел из квартиры, но через пять минут вернулся.

– Долго ещё ждать? – спросил он.

– Очень долго, – ответила мама.

– Плохо, – грустно сказал Уле-Александр. – Я ни дома усидеть не могу, ни на улице погулять.

– Знаешь что, – предложила мама. – А порисовать ты не хочешь? Нарисуй, как Уле-Александр идёт в школу.

– Это я могу, – кивнул Уле-Александр и взялся за рисунок. Накалякал его в две минуты и сказал: – Лучше я пойду посмотрю, как там остальные.

Сначала он спустился на четвёртый этаж к Иде. В дверях он столкнулся с её родителями, они опаздывали на работу.

– Поздравляю, школьник! – сказал папа Иды.

– И вас с праздником, – ответил Уле-Александр.

Ида сидела на стуле в полной готовности. Косички туго заплетены, платье отглажено, на спине ранец. Но бедная тётя Петра! Она не успела собраться и металась по дому в халате, пытаясь навести порядок. Взяла сыр со стола, чтобы убрать, но некстати вспомнила, что не застелила постели. Пошла стелить постели и припомнила, что не погладила платье, в котором ей идти в школу. Включила утюг, но поняла, что накопилось слишком много грязной посуды, и принялась её мыть.

Тогда Ида сказала:

– Уле-Александр, придётся нам сегодня помочь тёте Петре, иначе порядка не будет. Давай сначала уберём со стола.

– О, какие вы милые, дети, – сказала тётя Петра. – Как вы меня выручили! А то я сегодня рассеянная.

Ребята убрали со стола и пошли стелить постели.

– Тётя Петра, только дай честное слово, что ты быстро оденешься, – попросила Ида.

– Конечно, – очень уверенно сказала тётя Петра. – Только платье поглажу.

А утюг тем временем сильно разогрелся. Тётя Петра лихо провела им по платью, утюг сердито зашипел, тётя Петра вскрикнула… и на платье прямо на животе расплылось коричневое пятно.

– Какой ужас! – простонала тётя Петра. – Что же мне делать? Это моё единственное подходящее платье. Не могу же я идти в школу в рабочем халате, в котором рисую.

– В первый день точно не можешь, – ответила Ида. – Давай подождём, пока утюг остынет. Ты догладишь платье, и мы на него посмотрим.

– Что бы я без тебя делала, Ида? Ты такая разумная! – сказала тётя Петра.

Она немножко выждала и погладила всё платье, утюг стал уже подходящей температуры, так что новых пятен тётя Петра не насажала. Она решительно надела платье на себя… и снова огорчилась, потому что коричневое пятно очень бросалось в глаза.

– Придумала! – вдруг сказала тётя Петра. И притащила свою большую плетёную сумку, с которой ходит на рынок.

Она держала её у живота, и теперь никто в целом мире не догадался бы, что утюг оставил след на платье, – посреди квартиры стояла нарядная дама в наглаженном платье и с большой сумкой.

– Очень хорошо, – одобрительно кивнула Ида. – Тебе осталось только причесать волосы, а то ты очень лохматая.

– Да, да, сейчас, – всполошилась тётя Петра.

Но волосы тёти Петры любили причёсываться долго, и чем больше она их расчёсывала, тем пышнее торчали они во все стороны и уже почти закрыли ей лицо.

– Попробуй намочить расчёску, – посоветовал Уле-Александр, – обычно помогает.

Тётя Петра вышла в ванную, а когда вернулась, её было не узнать – волосы лежали гладко, как прилизанные.

– Честно, мне больше нравится, когда ты курчавая, – сказал Уле-Александр.

– Они сейчас высохнут, – успокоила его тётя Петра, – и станут ещё пышнее, чем были. Ну всё, я готова идти в школу.

– Я чуть не забыл с вами, что сам иду в школу, – вдруг вспомнил Уле-Александр. – Мне пора бежать. Увидимся в школе.

Оказалось, что дома его дожидаются и бабушка, и Оливер. На бабушке был красивый красный кардиган, когда-то Уле-Александр ходил с ней вместе его покупать. Оливер сидел важный и гордился, что бабушка так красиво нарядилась.

Мама тоже было готова, и они тронулись в путь.

Уле-Александр и Оливер сперва убежали вперёд, но ближе к школе Уле-Александр взял маму за руку, а Оливер пристроился к бабушке.

На школьном дворе яблоку негде было упасть: множество детей, и с каждым свой взрослый. Дети не носились вокруг, как обычно, а стояли тихо и чинно: ждали.

– Ты знаешь, что мы будем делать? – спросил Уле-Александр.

– Я думаю, вы просто поздороваетесь с учительницей, и всё, – ответила мама.

– Фуф, как мне всё это не нравится, – сказал Уле-Александр.

Так они простояли довольно долго, пока наконец из школы не вышел человек и не закричал громким голосом, что все приглашаются в физкультурный зал.

– Это завуч, – представила его мама.

В зале завуч объявил, что сейчас будет читать список первоклассников, а кто услышит своё имя, должен говорить «Я!» как можно громче.

– Не зря я боялся, – вздохнул Уле-Александр. – Начинается.

– Ничего страшного, – подбодрила его мама. – Просто скажешь «Я!», и всё.

– Это страшно, – ответил Уле-Александр.

Он стоял и произносил про себя «Я!» каждый раз, как выкликали новое имя. Похоже, до Уле-Александра этот завуч нескоро доберётся. Уле-Александр услышал, что назвали Иду и она как ни в чём не бывало ответила «Я!».

Потом назвали много разных имён, Уле-Александру незнакомых, но вдруг он услышал фамилию Монса.

Повисла долгая пауза, наконец Монс тихо сказал: «Я».

Потом перечислили ещё много-много имён и дошли до Оливера. Но он якать не любил, поэтому отвечать не стал. Бабушка пропела: «Я-я-я!» – так что он мог и не говорить ничего.

«Я-я-я-я», – повторял Уле-Александр про себя, но, когда очередь наконец дошла до него, он не смог произнести ни звука! Рот открывался, губы шевелились, но ни звука не было слышно! Уле-Александр рассердился. Он так долго тренировался, а голос его подводит.

Уле-Александр глубоко вдохнул и наконец крикнул «Я!». Да так, что стены задрожали.

– Вот молодец, – похвалил его завуч.

Потом Уле-Александр познакомился с учительницей и пошёл в свой класс. Уле-Александр, Монс и Оливер, к их общей радости, попали в один класс.

Учительница очень мило поговорила с ними о том о сём и отпустила их домой. Уле-Александр прямо парил в воздухе, такое он чувствовал облегчение. Надо же было так глупо испортить себе всё лето мыслями о том, какая страшная и ужасная жизнь ждёт в школе, а там оказалось очень интересно.

Когда Уле-Александр пришёл домой, его послали в магазин.

– Ты сегодня в школу ходил? – спросила продавщица.

– Да, ты же знаешь.

– Что ты там делал?

– Громко ответил «Я!», – очень гордо сказал Уле-Александр. – И если ты ещё не ходишь в школу, то знай, что и тебе в первый школьный день придётся громко и внятно сказать «Я!», так что начинай тренироваться.