На следующий день после того, как мама пригласила нового мальчика на обед, Уле-Александр, Монс и Ида сидели на ступеньках большого дома и разговаривали.

– Честное слово, я была уверена, что он плохой, – говорила Ида. – Я так думала.

– Но мама говорит, что не бывает плохих детей. Все дети хорошие, а если кто-то сердится, задирается и всё такое, значит, он устал, проголодался или ещё что-нибудь.

– Но Оливер не сердился и не задирался, – сказал Монс.

– Мы думали, что он нарочно так пялился на меня, чтобы я упала, – напомнила Ида.

– Потом он взял мой велосипед, но он просто хотел попробовать, – сказал Уле-Александр.

– А знаете, что я делаю, когда я устала и сержусь? – спросила Ида. – Я падаю на пол и брыкаюсь двумя ногами. Это значит, что я очень сержусь.

– А я не так, – сказал Монс. – Я ухожу один в комнату, залезаю под стол, ничего не говорю, но очень злюсь.

– Я так никогда не делаю, – ответил Уле-Александр. – Я со всей силы топаю ногой один раз, а потом сжимаю зубы, как будто хочу показать маме, что почистил их, и шиплю как кот. А мама говорит, что я похож на льва, только она говорит это гораздо смешнее и ласковее. Мне приходится изо всех сил подзуживать себя, чтобы злиться дальше и ненароком не улыбнуться раньше времени. Поэтому я сразу говорю, из-за чего разозлился, и всё проходит.

– Ничего себе, – удивилась Ида. – Вот была бы история, если бы мы все трое одновременно очень разозлились.

– Да уж, – протянул Уле-Александр. – Ну что, ребята, пойдём посмотрим, не стоит ли Оливер у своего дома?

– И сегодня мы будем с ним дружить, да? – добавила Ида.

– Да, – кивнул Уле-Александр. – Я дам ему прокатиться на моём велосипеде.

– А я на моём, – сказала Ида.

– И я на моём, – добавил Монс.

Они сели на велосипеды и поехали вниз по горке. И точно – Оливер стоял перед своим домом. Он стоял тихо и молча, пока они сами к нему не подъехали.

– Хочешь прокатиться на моём велике? – спросил Уле-Александр.

– Спасибо. Очень хочу.

– И на моём прокатись, – сказала Ида.

– И на моём, – добавил Монс.

– Я первый предложил, – сказал Уле-Александр. – Чур первый велик мой.

Ида насупилась, и было видно, что очень рассердилась.

– Ты сейчас упадёшь и будешь брыкаться двумя ногами? – спросил Монс с большим интересом.

Ида ничего не ответила, только косичками тряхнула.

– Можно я буду одалживать велосипеды по-одному? – спросил Оливер.

– Да, – ответила Ида. – Но чур я вторая в очереди. А у тебя никогда не было велика, что ли?

– Не было, – сказал Оливер. – У нас денег на него нет. Маме приходится работать очень много, чтобы заработать нам на жизнь. Папа наш в больнице, а надо платить за квартиру и вообще.

– Где уж тут взять денег на велосипед. Жизнь очень вздорожала, – сказал Уле-Александр. Он много раз слышал, как взрослые говорят так друг другу.

– Нет, мы очень хорошо живём, – тепло проговорил Оливер. – У нас вкусный обед каждый день. Мама умница у меня.

– Почему мы не взрослые? – распалилась Ида. – Вот вырастем, заработем кучу денег и купим Оливеру велик.

– Лучше б мы прямо сейчас заработали кучу денег или накопили и купили Оливеру велик. Тогда мы могли бы все вместе гонять в парке наперегонки, было бы здорово.

– Я как подумаю об этом, сразу улыбаюсь, – сказал Оливер.

– Знаете, что я придумал? – сказал Уле-Александр и перешёл на шёпот для большей таинственности. – Помните, бывают такие люди, они ходят по дворам, поют и играют, а им кидают деньги в шляпу.

– Я могу играть на расчёске, – заявил Монс.

– А я умею стучать крышками, – вспомнила Ида.

– Я тоже могу играть на расчёске, – сказал Уле-Александр, – а Оливер будет дирижёр. Но нам нужны кепки. У каждого должна быть кепка или шляпа. Давайте так: сейчас мы все идём по домам и ищем, что найдётся, а потом встречаемся тут.

Уле-Александр влетел в квартиру совершенно запыхавшись. Мама была на кухне, но Уле-Александр не мог тратить время на разговоры с ней. Он знал, что у папы есть кепка. Она лежит на полке. Уле-Александр подцепил её зонтиком и выудил. Там же на полке виднелась и шляпа. Надо захватить и её, неизвестно, найдётся ли что у Оливера.

Когда Уле-Александр спустился вниз, все уже были в сборе. Ида одолжила у тёти Петры шляпу от солнца. У неё были такие широкие поля, что стоять рядом с Идой никто уже не мог. Монс щеголял в папиной кепке, она сползала ему на глаза. Уле-Александр тоже надел кепку, а шляпу одолжил Оливеру – тот очень обрадовался.

– Начнём с чужого двора, – решил Уле-Александр. И они вышли за ворота.

– Мы войдём, встанем красиво, скажем: «Раз, два, три!» – и заиграем, – сказал Уле-Александр.

Они дошли до каких-то ворот и зашли во двор.

– Как-то здесь страшно, – поёжился Монс. – Мы здесь никогда не бывали.

– Это просто тут в арке темно, – сказала Ида. И правда, как только они вышли в сам двор, стало светлее и веселее.

– Да тут полно окон, – прошептал Уле-Александр. – Значит, и квартир полно, а в каждой люди. Ого, сколько денег наберём! Раз-два-три – начали!

Уле-Александр с Монсом наяривали на расчёсках, Ида стучала крышками со всей силы, а Оливер дирижировал и пел высоким, тонким голосом.

Распахнулось одно окно, и к их ногам упал кулёк. Но, когда они развернули его, там была всего одна монетка в пять эре.

– Прекрасно, – сказал Уле-Александр. – Видите, получается.

Они долго кланялись и махали окну, откуда им бросили пятачок.

– Переходим ко второму номеру, – сказал Уле-Александр. – Раз-два-три!

Они заиграли песню «Все маленькие пташки». Монс знал партию второго голоса, и песня звучала божественно, Уле-Александр аж заслушался. И вдруг посреди песни раздался грозный рык из какого-то окна.

– Это что за дети? Вы откуда взялись? Вы здесь не живёте! Ну-ка марш отсюда, а то сейчас я спущусь. Ишь расшумелись!

Уле-Александр обвёл всех взглядом.

– Выходим строем, – сказал он. – Не бежим! А то он решит, что мы его испугались.

– А мы по правде испугались, – ответил Монс, – но ему этого не покажем.

Они гордо вышли на улицу, но заходить в чужие дворы им что-то больше не хотелось.

– Давайте сходим в магазин, узнаем, сколько велосипед стоит, – предложила Ида.

Трёхколёсный велосипед стоял у самых дверей магазина.

– Мы хотели спросить, сколько такой стоит, – сказал Уле-Александр.

– Сорок крон, – ответил продавец.

– Ого, – протянул Уле-Александр. – Придётся нам ещё попеть.

Они пришли в свой двор. Тут они никого не боялись, потому что всех знали.

– Раз-два-три – поём! – скомандовал Уле-Александр.

Только они начали, как рядом с ними упал свёрток. А в окне наверху показалась лохматая голова тёти Петры.

– Как чудесно! – крикнула она. – Почти как в Италии. Там всё время поют серенады под окнами!

Следом распахнула окно мама. Она бросила им кулёк с четырьмя кексами.

– Мама опять всё перепутала, – вздохнул Уле-Александр. – Но подкрепиться тоже надо.

Как ни странно, из других окон им ничего не кинули.

– Пойдёмте ко мне считать, – предложил Уле-Александр.

В первом дворе им подали пятачок, а тётя Петра набила в свой свёрток много монеток по одному и два эре, и сколько там получилось денег, было пока непонятно.

– Мне пора домой, – вспомнил Оливер. – Я обещал сварить картошку к маминому приходу, а мне ещё в магазин надо зайти.

– До завтра! – сказал ему Уле-Александр на прощание.

Дома мама помогла им сосчитать деньги. Набралось девятнадцать эре.

– Это слишком мало, – вздохнул Уле-Александр. – Нам надо сорок крон.

– Зачем вам так много денег? – удивилась мама.

– Нам надо заработать Оливеру на велосипед, а он стоит сорок крон.

– У-у, – задумчиво протянула мама. – Я думаю, что самое простое – устроить ярмарку у нас в доме. Мы попросим всех, кого знаем, прийти и купить билет.

И мама тотчас позвонила тёте Петре. Ничего лучше она и придумать не могла: тётя Петра загорелась идеей ярмарки. Она вспомнила массу странных прекрасных предметов, которые она может пожертвовать на продажу. Уле-Александр тоже пересмотрел все свои игрушки и решил, что отдаст грузовик. Мама испекла три каравая вкусного хлеба и пирог, а Монс притащил две старые вешалки.

Ярмарка была назначена на среду, но все дни до неё у ребят было очень много дел.

Наведываться к Оливеру они не успевали, а сам он думал, что знает их пока слишком мало, чтобы заявиться к ним без приглашения. Он с радостью вспоминал тот день, когда они ходили по дворам и пели. Денег на велосипед они, конечно, не набрали, ну и ладно. Зато ребята добрые и хотели ему помочь. Оливер только не мог понять, почему они больше не приходят, почему не хотят с ним разговаривать. Какие-то они всё-таки странные. Сперва были злые, потом стали добрые, а теперь никакие.

Оливер расстраивался зря, но он же ничего не знал. Просто мама Уле-Александра сказала, что, может, и неплохо заранее не рассказывать Оливеру о ярмарке. Вот будет для него сюрприз, если они наберут денег ему на велосипед!

В среду ровно в четыре часа тётя Петра позвонила в дверь квартиры Уле-Александра.

– Прошу прощения, благотворительная ярмарка проходит здесь? – спросила она так, будто никогда в глаза не видела ни Иду, ни Монса, ни Уле-Александра.

– Здесь, – ответил Уле-Александр. – Не хотите ли купить билеты?

– А сколько стоит один билет?

– Десять эре, – сказал Уле-Александр.

– Десять эре, – повторила Ида.

– Десять эре, – добавил Монс.

– Большое спасибо, поняла. Тогда я хочу десять билетов, чтобы выиграть этот грузовик, десять – для кружки с трещиной, пятнадцать билетов – для вешалки, потому что мне их вечно не хватает, и пять вот для этого клубка шерсти.

– Это очень дорого тебе будет, – шёпотом сказал Уле-Александр.

– Да уж, – кивнула тётя Петра и достала монетку в десять крон.

– Вот, получите, пожалуйста. А сдачи не надо, пусть пойдёт на хорошее дело.

– Ничего себе! – восхитился Уле-Александр. – У нас уже десять крон и девятнадцать эре! Отлично!

Потом пришли бабушка с дедушкой, и родители Иды, и родители Монса, и даже соседка Уле-Александра.

Дедушка вёл себя странно. Войдя, он сразу подошёл к ярмарочному столу и сказал:

– Пять билетов, пожалуйста.

Купил и сел на диван. Но через короткое время подошёл к столику снова:

– Пять билетов, пожалуйста.

И так он говорил каждый раз.

– Представляете, теперь мы вообще не знаем, сколько у нас денег, – сказал Уле-Александр.

Мама купила несколько билетов за Кроху, папа – за Пуфа, Монс, Ида и Уле-Александр купили по три билета каждый. Но вот настало время разыгрывать билеты. Мама принесла огромную кастрюлю, они сложили в неё все билеты, и Монс, Ида и Уле-Александр стали по очереди тянуть их. Прежде чем запустить руку в кастрюлю, они каждый раз крепко зажмуривались.

Тёте Петре достался грузовик, который отдал Уле-Александр, дедушка выиграл клубок шерсти, а родители Монса, к большой их радости, – два маминых каравая. Пуфу досталась треснувшая кружка, а Крохе – вешалка. Уле-Александр получил пирог, который испекла мама, а Ида с Монсом – по карандашу.

На этом ярмарка закончилась, но тётя Петра и бабушка с дедом остались. Им не терпелось узнать, хватает ли денег на велосипед. Тётя Петра считала, мама пересчитывала.

– Тридцать восемь крон и пятьдесят эре, – сказала она наконец. – Не хватает всего полторы кроны.

– Столько наверняка есть у меня в копилке, – сказал Уле-Александр. – Я коплю с Нового года.

Он достал ключ, открыл копилку, и мама помогла ему отсчитать полторы кроны.

– Сколько сейчас времени?! – громко крикнул Уле-Александр.

– Без четверти пять, – ответила мама.

– Успеем! – сказал Уле-Александр. Он схватил пакет с деньгами и выскочил за дверь, Ида и Монс бросились следом, и они со всех ног припустили в магазин.

– Нам нужен трёхколёсный велосипед, – прохрипел запыхавшийся Уле-Александр. – Вот сорок крон. Пожалуйста!

– Трёхколёсный велосипед? Извольте получить, – ответил продавец.

И принёс красивый синий велосипед.

– Вам его упаковать? – спросил он для порядка.

– Нет, не надо, – ответила Ида.

Они вывезли велосипед на улицу и покатили. Уле-Александр вёл за одну ручку, Монс – за другую, а Ида сидела на седле.

– Только бы он был дома, – сказал Уле-Александр.

Оливер, как всегда, стоял около своего дома. Сегодня, похоже, тоже Уле-Александр играть не придёт и остальные не придут. Надо мне придумать себе занятие, подумал он и нарисовал классики. Когда ребята подошли, он как раз прыгал в дальнем углу.

– Привет, Оливер! – закричала Ида. – А вот и мы.

Он очень обрадовался, ребята это сразу увидели. Но он смотрел только на них, не на велосипед.

– Закрой глаза, – сказал Уле-Александр. – Тебе сюрприз.

Ида слезла с велосипеда, и они бесшумно подкатили его к ногам Оливера.

– Открывай! – сказали они хором.

Оливер открыл глаза и посмотрел. Он смотрел, смотрел, смотрел. Потом осторожно коснулся велосипеда пальцем.

– Он твой, – сказал Уле-Александр. – Ты можешь сесть на него.

Оливер всё ещё не сказал ни слова. Он осмотрел колёса, седло, потом аккуратно сел на велосипед и покрутил педали.

– Он ездит, – сказал Оливер и улыбнулся во весь рот. – Катится. По-настоящему.

– Мы сбегаем за нашими великами и поедем в парк кататься, все вчетвером, – предложил Уле-Александр.

Оливер всё так и улыбался. Какой же он был счастливый, когда катил вслед за ребятами в парк по гладкой красивой дороге! Но, когда они два раза объехали весь парк, он сообразил, что давно хочет им что-то сказать.

– Спасибо, – сказал он.

– Хм, – пробормотал Уле-Александр. – Ты тоже зарабатывал на него деньги. Помнишь, мы петь ходили?

– Да, конечно, – ответил Оливер и покатил дальше.

Оливер радовался своему велосипеду не только в первый день. Он с него, можно сказать, не слезал, катался каждый день с утра до вечера, и скоро его прозвали Оливер-с-велосипедом.