Ох, как у тебя волосы отросли! – сказала мама. – Тебе давно пора постричься, тем более ты завтра приглашён на праздник к Иде. Но вот беда, сегодня я никак не могу сходить к парикмахеру с тобой.

– А нельзя мне перед праздником просто побрызгать их такой папиной пшикалкой, от которой волосы хорошо лежат, и пригладить? – предложил в ответ Уле-Александр.

Завтра он пойдёт к Иде на день рождения. Хорошо бы она позвала только их с Монсом, но, кажется, гостей будет гораздо больше. Шесть человек, сказала Ида. А она плюс Монс плюс Уле-Александр – это трое. Значит, придут ещё трое. Уле-Александр их не знает, но Ида дружила с ними, пока сюда не переехала. Интересно, какие они окажутся.

Мама на кухне гладила бельё. Рядом стояла большая корзина, и мама брала из неё то одно, то другое. И Кроха была тут же, стояла в манеже и стучала по бортику. Похоже, все были при деле, один Уле-Александр ходил без работы.

Он снова вернулся в спальню. Над комодом висело очень большое зеркало, его мама повесила. Уле-Александр решил посмотреть, правда ли волосы стали слишком длинными. Странно, что они не могут просто лежать, как их причесали. Уле-Александр зачёсывает волосы набок, они ложатся аккуратно, в глаза не лезут, но стоит ему поиграть каких-нибудь пять минут, как волосы падают на лицо.

«Парикмахер – это интересная работа или не очень?» – подумал Уле-Александр, взял куклу Петру и усадил её в кресло перед зеркалом.

Мне нужен белый фартук, а Петре – полотенце на плечи, вспомнил Уле-Александр и побежал за ними в ванную. Нашёл мамин фартук, полотенце, прихватил огромные ножницы и бегом вернулся в спальню – Петра послушно сидела в кресле и спокойно его ждала.

– Здравствуйте, фрёкен, – сказал Уле-Александр. – Что будем сегодня делать? Стричься или бриться? Нет, вы ведь женщина, значит, бриться точно не будем. Но как вас постричь – подлиннее или покороче? Позвольте, положу вам на плечи полотенце. Вот так, хорошо. А мне нужно надеть фартук. Мы, парикмахеры, всегда работаем в белых фартуках. Ну вот, всё готово, начнём стричься. До чего у вас густые волосы! Даже ножницы в них путаются. Всё, одну сторону постригли. Получилось коротко, но не беда, волосы быстро отрастут.

Уле-Александр взглянул в зеркало. Вид у Петры был престранный – слева волосы короткие, как газон, а справа длинные.

– Теперь подстрижём со второй стороны, а то так нельзя ходить. Ну вот, хорошо. Теперь с двух сторон почти ровно, осталось затылок постричь. Вот и всё. Подождите минутку, смахну волосы с шеи, а то очень неприятно, когда они колются.

Уле-Александр взял мамину щётку для волос и поскрёб Петре затылок и шею сзади.

– С вас пятьдесят эре. Ничего страшного, можете заплатить в следующий раз. Это не проблема, всего доброго, до свидания.

Стрижка оказалась делом увлекательным, и Уле-Александр расстроился, что стричь больше некого. А кстати, подумал он, кто стрижёт самого парикмахера? Наверняка он сам себе делает модную стрижку. Садится перед зеркалом, берёт в руки ножницы – и вперёд.

Уле-Александр посмотрел на ножницы, потом на себя в зеркале. Волосы очень длинные, ничего страшного, если он попробует немножко их подровнять. Сначала чуточку подкоротит, совсем незаметно. А потом раз – и получится очень красивая стрижка. Уле-Александр взял ножницы и немножко обрезал волосы с одной стороны. Как он и думал – ничего не заметно. И совсем нестрашно. Глупо, что он постриг Петру, у неё волосы снова не вырастут, а жалко, они были такие красивые, чёрные, взлохмаченные. Теперь у неё совсем не тот вид, что раньше. Ладно, сейчас будем думать о другом – сейчас он пострижёт сам себя, и это точно дело неопасное: волосы у него растут так быстро, что мама только диву даётся.

Глаза боятся, а руки делают, подбодрил себя Уле-Александр. Надо провести пробор и начать с «короткой» стороны. Он стоял перед зеркалом и стриг себя, но дело шло туго, ножницы соскальзывали. Уле-Александр кромсал, кромсал и справился наконец. Жалко, что получилось ступеньками. Да и вообще, выглядела стрижка странно. Но Уле-Александр решил, что подровняет всё потом. Сейчас надо быстро постричь вторую сторону, а то отражение в зеркале довольно страшное, Уле-Александр аж сам испугался: половина головы голая, а на второй торчат во все стороны длинные волосы. У Петры вид был смешной, а у него ничуть.

Уле-Александр решительно оттянул чёлку и стал её стричь. Хоть не будет нос щекотать. Ой! Получилось слишком коротко и стоит торчком…

Просто не надо всё время в зеркало смотреть, решил Уле-Александр. Странной стрижка кажется с непривычки. Хотя за ушами действительно непорядок: клоки длинных волос, их надо убрать. Случайно Уле-Александр больно ткнул себя ножницами. Ой, надо поосторожнее. Да, вот так…

Уле-Александр всё-таки посмотрел на себя в зеркало. С одной стороны волосы явно длиннее, их надо подкоротить. Ой, перестарался – теперь слишком короткие стали…

– Уле-Александр! – позвала мама.

Он в ужасе взглянул на себя в зеркало. Что скажет мама, когда увидит его в таком виде? Уле-Александр кинулся в коридор, схватил шапку, поглубже натянул её и в таком виде вернулся в спальню.

– Чем ты тут занимаешься? – спросила мама, заглядывая в комнату. Вид у неё был весёлый и довольный. – У меня спина устала от глажки, всё время стою согнувшись, решила перерыв сделать.

– Так, разными делишками, – ответил Уле-Александр.

– Ты постриг Петру? Как жалко! У неё были такие красивые волосы.

– Я в парикмахера играл, – объяснил Уле-Александр.

– Вот оно что, – сказала мама. – Но знаешь, парикмахеры всегда после стрижки подметают с пола все волосы. Так что сейчас я дам тебе совок и веник и ты подметёшь, ладно? А что за светлые волосы тут? Уле-Александр, почему ты ходишь дома в шапке?

– Мёрзну, – ответил Уле-Александр. – Из окна сквозит, у меня прострел будет.

– Сними шапку, – сказала мама, – хочу посмотреть, как парикмахер сам выглядит.

Уле-Александр стянул с головы шапку. Теперь он стоял перед мамой со странной стрижкой на голове. Мама смотрела на него и ничего не говорила. Видно, она со страху разучилась говорить. Голова Уле-Александра была похожа на болото: здесь лысая проплешина, там кустик, здесь длинная былка.

– Знаешь, стричь самого себя трудно, оказывается, – сказал Уле-Александр наконец.

– Вижу, – ответила мама. – Ужас, ничего страшнее не видела. Иди теперь к парикмахеру, он посмотрит, что с этим можно сделать.

– Ты со мной не сходишь?

– Нет, я не могу оставить Кроху одну, и мне нужно догладить всё постиранное, у меня утюг горячий на кухне.

Уле-Александр снова натянул шапку пониже, взял деньги и пошёл в парикмахерскую. Сегодня он не скакал со ступеньки на ступеньку, как делал обычно. О нет, он тащился медленно-медленно.

Вдруг какой-нибудь прохожий сдёрнет с него шапку?! Уле-Александр вцепился в шапку обеими руками и шёл так всю дорогу.

У парикмахера была большая очередь. Шапку Уле-Александр снимать не стал. В кресле сидел мужчина, всё лицо у него было покрыто мыльной пеной. Вот бы мне так, было бы смешно, подумал Уле-Александр, но парикмахер вдруг взял нож и стал пену соскребать. Фу, как противно. На это Уле-Александр точно не согласится. Он ждал свою очередь и смотрел, как парикмахер стрижёт других. Тот работал быстро, споро и при этом непрерывно разговаривал с клиентами. Казалось, он совсем не думает о стрижке, но так наверняка только казалось, потому что стриг парикмахер правильно, ровно и аккуратно, и все вставали с кресла очень красивые.

Наконец настала очередь Уле-Александра. Он залез в кресло и сел перед зеркалом. Парикмахер несколько раз нажал на педаль, поднимая кресло наверх.

– Что будем делать? – спросил парикмахер.

– Бриться я не буду, – ответил Уле-Александр.

– Нет, нет, конечно нет. А что будешь?

– Меня надо постричь.

– Ты хочешь, чтобы я состриг тебе помпон с шапки? Или ты её снимешь всё-таки?

– Сниму, – сказал Уле-Александр и медленно стянул с себя шапку. Может, он не так странно выглядит? Может, он всё просто придумал и зря расстроился, а на самом деле стрижка нормальная и ничего страшного не случилось… Он взглянул в зеркало… и сразу увидел, что расстраивался не зря.

Парикмахер смотрел на него округлившимися глазами.

– Вот это да, – сказал он тихо и больше ничего выговорить не смог. Но потом заметил, какое расстроенное у Уле-Александра лицо, и поспешно добавил:

– Ты, наверно, думал, что у меня сегодня слишком много работы, и хотел помочь? Знаешь, самому себя стричь несподручно. У меня тоже ничего не получается, я пробовал. Ну что же, давай пострижем тебя под машинку, тогда хотя бы всё будет гладко и ровно.

Он состриг несколько клочков ножницами, а потом сразу взял машинку и обрил всю голову.

Без волос Уле-Александр чувствовал себя ещё большим уродцем, чем даже с ужасной стрижкой.

– Они быстро отрастут, – пообещал парикмахер. – Тогда приходи снова, сделаю тебе модную причёску. А пока у тебя стрижка летняя, облегчённая, так и отвечай, если спросят.

Уле-Александр поклонился, расплатился, натянул шапку ещё ниже на уши и пошёл домой. В подъезде он встретил тётю Петру.

– Праздник уже завтра, – напомнила она. – Небось ждёшь не дождёшься?

– Я, кажется, не приду, – ответил Уле-Александр и бегом помчался к себе наверх.

Тётя Петра от удивления даже дышать перестала. Уле-Александр обожает ходить в гости, что случилось?

– Я неправильно его поняла, – сказала она сама себе.

Дома Уле-Александр шапку не снял и обедать вышел тоже в ней.

– Так-так, – сказал папа, – сними, пожалуйста, свой наряд гнома, хочу на тебя полюбоваться. Говорят, ты сегодня дважды побывал у парикмахера.

Уле-Александр снял шапку.

– Ну что же, – сказал папа, – ты сэкономил нам много денег. Стричься тебе ещё полгода не придётся.

– У меня летняя стрижка, – ответил Уле-Александр, – облегчённая.

– Я так сразу и понял, – сказал папа.

– Но на праздник я завтра не пойду, – добавил Уле-Александр.

– Не торопись, подумай хорошенько, – сказала мама.

Вечером, когда Уле-Александр уже спал, к маме зашла тётя Петра.

– Уле-Александр правда не собирается завтра к Иде на праздник? – спросила она. – Он что-то такое странное сказал мне сегодня на бегу.

Мама рассказала ей историю про стрижку.

– Вот оно что, – кивнула тётя Петра. – Этому горю легко помочь.

Проснувшись утром, Уле-Александр провёл рукой по волосам – они кололись как жёсткая щётка.

– Мама, я ещё подумал и решил – я в гости точно не пойду.

Тут затрезвонил телефон, звонила тётя Петра.

– Важное сообщение для гостей, – сказала она. – Им запрещается одеваться нарядно. У нас запланировано много серьёзных дел, и белые рубашки не годятся. Поэтому каждый придумывает себе весёлый костюм.

– Тогда я наряжусь старушкой и повяжу на голову платок, – сказал Уле-Александр.

– Отличная идея, – одобрила мама. – А я дам тебе мою старую летнюю юбку, она на резинке.

Едва наряженный старушкой Уле-Александр вошёл к Иде, он и думать забыл о своей стрижке. Чуть не прямо от двери тётя Петра расстелила рулон бумаги длиной во всю квартиру, и стоило гостю ступить за порог, как он тут же укладывался пузом на пол и включался в рисование. А куда деваться – тётя Петра сказала, что угощение будет, только когда они изрисуют всю бумажную полосу. Они даже толком поздороваться не успели, сразу принялись за работу.

Монс нарядился рыбаком и пришёл в жёлтых резиновых штанах и зюйдвестке, Ида стала трубочистом и вымазала лицо толстым слоем сажи. Две незнакомые Уле-Александру девочки были пиратками, а ещё один мальчик – пекарем.

Наконец огромная картина была закончена, и тётя Петра повесила её на стену на скотче. Они очень смеялись, рассматривая, что получилось, ведь рисовали они по отдельности и каждый что-то своё.

– Сейчас мы поедим, – громко сказала тётя Петра, – а потом у вас будет ещё одно необычное задание.

Они сели прямо на пол, а родители Иды нарядились поварами и подавали им угощения. Когда вид у всех стал сытый и довольный, тётя Петра сказала:

– А теперь все на поиски сокровищ! Я спрятала для каждого из вас по сюрпризу, но вам нужно найти именно свой подарок. Если вам попадётся чужой, то просто аккуратно положите его обратно, где нашли, и не говорите о нём остальным.

– А как же мы узнаем, где чей? – спросил Уле-Александр. – Читать мы не умеем.

– Хороший вопрос. Пока вы пировали, я нарисовала вас сегодняшних, так что вы легко себя узнаете.

Ребята кинулись на поиски. Это было ещё потому приятно, что сперва они лежали на полу и рисовали, потом сидели на полу и ели, так что ноги затекли и было самое время их размять. Тётя Петра оказалась мастерицей прятать, поэтому искали они свои подарочки очень долго.

Уле-Александр нашёл свой в цветочном горшке. На обёртке была нарисована старушка, и он догадался, что это его подарок. Внутри лежала очень-очень маленькая книжечка, сказка, чтобы папа или мама почитали ему на ночь.

Пока Уле-Александр искал свой подарок, он куда только не лазил и не заглядывал, весь взмок и сорвал с себя платок.

– Красивая у тебя стрижка, – сказала Ида, – совсем как у взрослого.

– Да, – кивнул Уле-Александр, – называется стрижка «летняя».

– У меня тоже такая, – сказал мальчик-пекарь и снял колпак с лысой головы.

– У одного меня не такая, – грустно сказал Монс, и вид у него стал несчастный.

– Ты не расстраивайся, – утешил его Уле-Александр, – я не всегда буду ходить с такой причёской. Полгода пройдёт, перейду обратно на зимнюю стрижку. Как раз лето будет.

– Честно? Тогда хорошо.

Остаток вечера они очень хорошо играли, и Уле-Александр не мог нарадоваться, что всё-таки пошёл на праздник.