Шли первые дни нового года, и Уле-Александр поздравлял всех прохожих. Кого ни встретит на улице, каждому кивнёт и скажет:

– С Новым годом!

А иной раз вместо этого он говорил, повторяя за взрослыми:

– И спасибо старому, – и делал очень хитрое лицо. На самом деле взрослые хотели сказать «спасибо старому году», но недоговаривали «году», и Уле-Александр делал точно так же.

Папа занялся своими делами и открыл два перекидных календаря – старый и новый. В старом все странички были исписаны вдоль и поперёк, скручены, замяты и серого цвета. А в новом сияли, нетронутые и аккуратные.

– Странно, – сказал папа. – Все дни нового года уже лежат перед нами, но мы ничего пока о них не знаем.

– А я бы хотел знать, – сказал Уле-Александр, – чтобы уже ни о чём не волноваться.

– Ну нет, – не согласилась мама. – Представь, ты бы знал, что во вторник на следующей неделе упадёшь и больно разобьёшь коленку. Ты бы уже начал грустить и огорчаться. По-моему, как сейчас – гораздо лучше. Мы живём день за днём, если он выдался хороший – радуемся, а если плохой, то хотя бы не переживаем по этому поводу заранее.

– Зато точно известно, каким будет день сегодня, – ответил Уле-Александр. – Сейчас я зайду за Идой, и мы пойдём к Монсу играть в магазин. Мы так вчера играли, но не наигрались. Ида была продавщица, а Монс – таким ящиком с деньгами и сдачей, который стоит на прилавке.

– Мне пора идти, – сказал на это папа. – Увидимся за ужином. Чур с тебя рассказ, каким был день сегодня – точно как ты думал или не совсем таким.

Уле-Александр быстро оделся и уже собирался бежать к Иде, как вдруг из гостиной раздался громкий крик. Он на минуту стих, а потом загремел с новой силой. Вопила Кроха. Мама с Уле-Александром бросились на выручку. Вбежав в гостиную, они увидели, что со стола всё сметено, скатерть на полу, кругом черепки разбитых тарелок, сыр отлетел к пианино, перевёрнутая маслёнка прилипла к стулу, и всё усыпано скорлупой. Под скатертью кто-то дёргался, дрыгался и отчаянно вопил. Кроха, понятное дело.

Не мешкая мама сдёрнула с неё скатерть, чтобы посмотреть, всё ли в порядке.

– Думаешь, её чем-то стукнуло? – со страхом спросил Уле-Александр.

Но сколько они Кроху ни осматривали, ни одной шишки не увидели.

– Она, к счастью, не ушиблась, но очень напугалась, – сказала мама. – Доченька, скатерть нельзя стягивать, понимаешь?

– А-а-а-а! – кричала Кроха.

– Кроха, подумай о соседях, – напомнил Уле-Александр. – Нельзя так шуметь рано утром.

Но Крохе было не до того, чтобы думать о соседях. Она кричала и не могла остановиться.

– Остаётся музыка, она всегда помогает, – сказал Уле-Александр. – Мама, садись за пианино. Ты будешь играть, я выводить красивые трели, а Кроха стучать ладошками по басам, она это обожает.

Мама обречённо взглянула на разор в комнате и сказала:

– Она сама не своя, видно, очень напугалась. Сейчас её словами не убедишь.

Она села за инструмент, посадила Кроху себе на колени и заиграла. После каждого куплета Уле-Александр выводил красивую трель, а Крохе давали надавить на басы обеими ладошками два раза.

Кроха смеялась до икоты. Мама принесла манеж и посадила в него Кроху. Она немедленно снова заплакала, потому что ей хотелось играть со всеми на пианино, а не сидеть одной в манеже. Но мама сказала:

– Фрёкен, ведите себя тихо, пожалуйста.

– Будьте так любезны, – сказал Уле-Александр.

– Зны, – повторила за ним Кроха и разразилась длинной речью, из которой ни мама, ни Уле-Александр не поняли ничего.

Уле-Александр тем временем собрал всё, что разлетелось по комнате, мама принесла веник и совок, и в четыре руки они быстро навели чистоту и порядок.

Уле-Александр взял флейту, свой прекрасный рождественский подарок, и собрался уходить.

– Я уже могу идти?

– Да, – ответила мама. – Ты берёшь флейту с собой?

– Ага. Я играю на ней каждый раз, как в магазин входит покупатель, – объяснил Уле-Александр и сыграл несколько нот. Это он сделал напрасно, потому что теперь примчался Пуф и стал скакать – просить, чтобы Уле-Александр взял его с собой.

– Я никак не могу, – оправдывался Уле-Александр, – ты нам весь магазин разломаешь.

– Лучше я попозже выпущу его погулять, – сказала мама. – Пока!

«Зато дальше день пойдёт, как я рассчитывал», – сказал себе Уле-Александр, спускаясь по лестнице. Он позвонил в дверь Иды.

– Собирайся скорее, – с порога заторопил он Иду. – Идём к Монсу, ты опять будешь продавщица.

– Я не могу, – сказала она, – мне надо гулять с коляской. Детям необходим свежий воздух.

Иде подарили на Рождество кукольную коляску, и она уже сложила в неё всех своих пупсов и куколок.

– И незачем так важничать только потому, что у тебя есть какая-то замурзанная коляска.

– Я не важничаю, а коляска не замурзанная, как ты говоришь, а мамина. Она играла в неё в детстве, теперь тётя Петра её заново покрасила и расписала, и колясочка как новенькая.

– Ладно, ладно, бери её с собой. Но мы должны играть сегодня в магазин, мы Монсу вчера обещали.

Но дверь им открыла его мама.

– Нет, нет, Монс сегодня гулять не выйдет, он простужен и болеет, – сказала она. – Вчера пришёл с прогулки закоченевший, он очень долго стоял на одном месте без движения.

– Да, – кивнул Уле-Александр. – Монс вчера был кассой, а они целый день стоят на прилавке без движения.

– Я передам Монсу привет от вас, – сказала его мама, – но, пожалуйста, не играйте сегодня у нас под окнами, а то Монс выскочит из кровати и побежит на вас смотреть. А ему надо лежать, иначе он долго не поправится.

– Ну вот, – сказал Уле-Александр Иде. – Что же нам делать? Обидно получилось.

– Мы пойдём на прогулку, – ответила Ида, толкая перед собой коляску в сторону ворот.

– Прогулку, прогулку, – сердито бубнил себе под нос Уле-Александр. Он шёл далеко позади Иды, заложив руки за спину, чтобы выглядеть ещё более сердитым. Шагал широко, но медленно и степенно, как ходят взрослые мужчины. И он уже придумал, во что бы поиграть.

– Ты почему отстаёшь? – спросила Ида.

– Я кое-что придумал, – сообщил Уле-Александр. – Давай играть, что я полицейский, а ты спрашиваешь у меня дорогу.

– Хорошо, – кивнула Ида, – я пошла.

Она быстро покатила вперёд коляску, а Уле-Александр неспешно двинулся в обход квартала. Проходя мимо магазинов, он ненароком рассматривал своё отражение в витрине. Вылитый полицейский, ничего не скажешь.

Вдруг он уткнулся в мужчину, спешившего ему навстречу.

– Молодой человек, ты, похоже, спишь на ходу. Надо же смотреть, куда идёшь.

– Простите, – ответил Уле-Александр. – Я задумался.

Мужчина пробормотал что-то неразборчивое и торопливо зашагал дальше.

– Он, видно, не понял, что перед ним полицейский, а то бы говорил со мной не так сердито, – вздохнул Уле-Александр.

Ида стояла на углу и ждала его.

– Господин полицейский, вы не подскажете – как пройти в парк? На улице такой шум, что дети не могут заснуть.

– Я вас с удовольствием провожу, – ответил Уле-Александр. – Нам по пути, я тоже собирался в парк. Хочу проверить, всё ли там в порядке.

Уле-Александр больше не ходил в прогулочную группу, но ему захотелось зайти поздороваться с прогулочной няней.

– Я поднимусь вон на тот холм, – сказала Ида.

– Сейчас тебя догоню, – пообещал ей Уле-Александр. – Только проверю, как там ребята гуляют.

Прогулочная няня очень обрадовалась Уле-Александру, и многие из ребят тоже подошли поздороваться.

– Ты не можешь вернуться в группу на следующий год? – спросил Малыш Пол.

– Нет, я не могу, я в школу иду, – ответил Уле-Александр. – Но наверняка моя сестрёнка скоро к вам придёт.

– Она тоже всегда что-нибудь выдумывает? – спросил Малыш Пол.

– Ещё как! Сегодня, например, она стянула скатерть со стола, и весь завтрак грохнулся на пол, – гордо сообщил Уле-Александр.

– А сколько ей уже? – спросила прогулочная няня.

– Скоро год, – ответил Уле-Александр.

– Ты очень вырос и повзрослел, – заметила няня.

– Время быстро идёт, – по-взрослому ответил Уле-Александр, заложил руки за спину, сказал: – Честь имею! – и откланялся; он снова стал полицейским. Вдруг ему показалось, что он слышит голос Иды. И что она кричит. Уле-Александр сорвался с места и припустил во все лопатки. Что там стряслось? За всеми нужен глаз да глаз.

Как ты помнишь, Ида ушла вперёд. Она поднялась на холм – там было прекрасное поваленное дерево, на котором так удобно пеленать игрушечных младенцев. Ида достала своих детей из коляски и приступила к делу. С другой стороны холм круто обрывался вниз. Здесь с коляской не пройдёшь, решила Ида, вернусь обратно прежней дорогой. Только малышей перепеленаю.

За этими хлопотами она не заметила, как на холм поднялись двое больших мальчиков. Вид у них был скучающий.

– Сегодня заняться нечем, – сказал один. – Ни на лыжах не походишь, ни на санках не покатаешься.

На глаза им попалась игрушечная коляска на вершине холма.

– Интересно, – сказал один, – как эта штуковина по крутому склону поскачет.

– Пойдём столкнём её и посмотрим, – откликнулся второй.

Ида как раз переодевала последнюю куклу, когда увидела, что мальчишки схватили коляску и собираются спустить её с обрыва.

– Это моя коляска! – закричала она. – Сейчас же поставьте на место!

– Мы вернём, – ответил один. – Это болид для скоростных спусков, сейчас сама увидишь.

– Полиция! – закричала Ида. – Полиция!

Коляска покатились под горку. Сперва устойчиво и ровно, но потом начала подпрыгивать и шататься. И тут же влетела в дерево. Трах-тарарах – полный крах. Коляска перевернулась, все пупсы рассыпались кто куда.

– Забавно, – сказал один из мальчишек. – Тащи её снова наверх, попробуем ещё раз.

Ида от ярости и злости шипела на парня, который остался на вершине холма. Но вдруг громко сказала:

– А теперь уматывай, вон моя полиция идёт.

Парень струхнул, но, когда увидел, о каком полицейском речь, так захохотал, что чуть живот не надорвал. Уле-Александр запыхался, он бежал всю дорогу, но теперь заложил руки за спину и неспешно поднимался по холму. Прежде чем говорить, надо продышаться, так он решил.

– Что здесь происходит? – спросил он самым густым басом, каким только мог.

– Не лезь не в своё дело. Мы играем в коляску, вот и всё.

Тут как раз второй парень притащил наверх коляску, но куклы так и остались валяться по всему склону, их он собирать и не подумал.

– Куртка серая, брюки коричневые, – сказал Уле-Александр. – На вид приятный, а на самом деле неизвестно.

– Ты чего ерунду болтаешь? – спросил парень.

– Приметы запоминаю, как ты выглядишь, – сказал Уле-Александр. – Теперь второй – синий свитер, красный шарф. Не знаю, приятный ли он, я с ним ещё не говорил.

– Что он к нам пристал? – спросил второй парень.

– Представь себе, я сегодня полицейский, – ответил Уле-Александр. – Мне надо знать точно, как вы выглядите. А то арестую не тех, а это не положено.

Мальчишки стали перешёптываться, вид у них был сердитый. Уле-Александр даже забыл, что он полицейский, потому что мальчишки большие и, если полезут драться, им с Идой несдобровать.

Что делают в таких случаях полицейские? О, вспомнил наконец Уле-Александр, они свистят! Надо ему дать сигнал на флейте. Помочь им это не поможет, но хотя бы большие мальчишки поймут, что опыт у него есть.

Уле-Александр что было сил задудел на флейте. Мальчишки изумлённо оглянулись на него и зашептались быстрее.

– Видишь? – спросила Ида. – Играй ещё!

Что-то чёрное летело к ним со скоростью молнии. Это на зов примчался Пуф! Уле-Александр страшно обрадовался и обнял его за шею двумя руками. И Ида тоже.

– Это ваш? – спросили мальчишки. – Он злой?

– С нами не злой, он нас знает, – сказал Уле-Александр. – Он вообще не очень злой. Но если мы ему расскажем, что вы трогаете новую коляску Иды, тогда он рассвирепеет. Хотя мы не любим ябедничать.

– А который час? – спросил один мальчишка другого. – Нам не пора домой? Ужинать!

– Да, как раз пора, – ответил второй. – Не очень-то и хотелось играть в вашу коляску. Спасибо за прокат.

И они ушли.

Ида тут же побежала собирать своих кукол, уложила их в коляску, по счастью не разбившуюся, и они с Уле-Александром вприпрыжку помчались домой.

За ужином папа спросил:

– Да, Уле-Александр, так день получился таким, как ты думал?

– Совсем нет, – ответил Уле-Александр. – Теперь дни вообще не будут, как прежде, потому что я больше не пойду гулять. Там большие мальчишки.

– Ты, кстати, знаком со многими очень хорошими большими мальчиками, – сказала мама в ответ. – Помнишь того мальчика на ёлке? И у нас в доме их много, да и вообще вокруг.

– Мама, а ты можешь с ними поговорить? Я запомнил их приметы.

– Нет, – сказала мама, – какой мне смысл ловить их? Они, видно, скучают и не знают, чем себя занять, раз развлекаются такими глупостями.

– У-у, – задумчиво протянул Уле-Александр, – об этом я не подумал.

– Но одно я готова сделать, – продолжала мама. – Научить моего сына не обижать младших, чтобы, когда вырастет, он не вёл себя как эти мальчишки.

– Тем более твоего сына не надо этому учить, он уже всё сам знает, – ответил Уле-Александр.

– Да, – кивнул мама, – уже знает.

– Бедняги эти большие мальчики, так сильно мучаются от скуки, – сказал Уле-Александр.