Поднимаясь по лестнице своего высокого дома, Уле-Александр очень волновался. Чужие осмотрщики квартиры наверняка уже ушли. Лишь бы им квартира не понравилась! Лишь бы она оказалась им мала!

Он открыл дверь своим ключом.

– Это ты, Уле-Александр? Хорош, нечего сказать! Навёл тут беспорядок, наговорил незнамо чего о нашей квартире. Ты поступил плохо.

– Окей. Плохо так плохо. Но я не знал, что ещё придумать, чтобы они не согласились тут жить.

– Мы с папой хотим, чтобы нам всем было хорошо. Завтра мы поедем смотреть их квартиру в Тириллтопене. Ты, наверно, тоже хочешь съездить с нами, посмотреть, как тебе там понравится.

– Их устроила наша квартира? Хотя я наговорил про неё столько гадостей?

– Да. Они сказали, что квартира очень уютная.

– Так я и знал. Они сразу поняли, что это самая лучшая в мире квартира.

– Нам тоже жалко отсюда уезжать, – ответила мама. – Но и переехать в новое место тоже интересно, это как приключение.

– Я могу с вами завтра съездить, – ответил Уле-Александр. – Но мне там не понравится, это совершенно точно.

– Мы поедем завтра после обеда, – сказала мама.

– Монсу можно с нами?

– Конечно. И если мы вдруг переедем, он сможет навещать тебя часто-часто.

– Хм. Он так и сделает. Но чем это поможет в те дни, когда он не приедет меня навестить?

На другой день мама пристроила Кроху с Пуфом тёте Петре, а сама с Уле-Александром и Монсом села в папину старенькую машинку, и они покатили в Тириллтопен.

– Хорошо кататься на машине! – сказал Монс. – Эх, если бы у нас не такое грустное дело было, то мы бы ещё лучше покатались.

Уле-Александр хмыкнул:

– А вот папе повезло, может каждый день кататься на машине туда и обратно.

– Видишь ли, я хочу переехать не только потому, что мне ездить далеко. Там нам будет просторнее. За дверь вышел – уже на природе.

– В городе тоже везде природа, – возразил Уле-Александр.

– Далеко тебе до школы будет, – заметил Монс.

– Об этом я и не подумал. Придётся мне ночью из дому выходить или у тебя оставаться.

– Тебе проще будет перейти в другую школу, поближе к Тириллтопену, – сказала мама.

– О, ещё и школу менять, – откликнулся Уле-Александр.

– Не сейчас, после Нового года, – объяснил папа.

Уле-Александр замолчал. Всё было ужасно. Но как бы не стало ещё хуже от его слов.

Они долго ехали и в конце концов поднялись на возвышенность. С одного её края были поле и лес. С другого – вековые ели. А в центре белели высокие дома.

– Приехали, – сказал папа. – Так, давайте посмотрим – наш корпус справа от того дальнего.

– Откуда ты знаешь? – удивился Уле-Александр. – Они все совершенно одинаковые.

– Зато номера у них разные, – ответил папа.

– Я не смогу тебя навещать, – грустно сказал Монс. – Я наверняка корпус перепутаю и стану звонить в чужую дверь. Представляешь, дверь открывается, а там не ты…

– Ты быстро запомнишь, – успокоила мама. – Какой прекрасный тут воздух, чистый, свежий. Уле-Александр, а там под деревьями отлично играть в индейцев.

– Мне в парке гораздо больше нравится.

Наконец машина остановилась, и папа сказал:

– Вылезайте, пожалуйста.

Они вошли в дом, поднялись на третий этаж, и папа позвонил в дверь.

– Всего третий этаж? – тут же спросил Уле-Александр.

– Да, – сказал папа, – но вид очень хороший. Пойдём, сам посмотришь.

Послышались шаги, потом дверь открылась. На пороге стояла та девочка, которая приезжала смотреть высокий дом Уле-Александра. Она взглянула на них очень серьёзно, сделала книксен, но ничего не сказала.

В конце концов мама заговорила сама:

– Можно нам войти? Я знаю, что мама с папой нас ждут.

Так же ни слова не говоря девочка широко распахнула дверь, чтобы они смогли войти, и убежала в глубь квартиры.

В прихожую вышла её мама:

– Добрый день, заходите-заходите. Пожалуйста, ходите, смотрите. Если что – спрашивайте.

– А деревянный дом есть поблизости? – тут же спросил Уле-Александр.

Хозяйка удивилась, но ответила:

– Совсем поблизости нет. Но по воскресеньям мы иногда гуляем вон в том лесу и там видели избушку.

– А мальчик в ней живёт?

– Нет, думаю, что нет. Я там давно не была, но когда проходила мимо последний раз, то видела лишь старика со старухой.

– Угу.

Взрослые разбрелись по квартире, Уле-Александр и Монс таскались за ними по пятам. Но когда они дошли до будущей комнаты Уле-Александра, он оживился. Сейчас в ней жила девочка. В комнате стояла детская кровать, а на диване рядами были рассажены куклы.

Потом взрослые сели в гостиной пить кофе.

Монсу, Уле-Александру и маленькой девочке дали лимонад с пирожными. Никто из троих не проронил ни слова.

Зато взрослые говорили и говорили. Спрашивали и отвечали. Все были весёлые и довольные. И так хорошо понимали друг друга, что ужас один. Ничего страннее Уле-Александр в жизни не переживал. Вот он сидит гостем в квартире, которая вроде как должна будет стать ему домом. Так всё равно не получится, даже если он сюда переедет… И вообще он не хочет здесь больше находиться.

Уле-Александр подёргал маму и спросил, можно они с Монсом выйдут погулять.

– Можно, – разрешила мама. – А девочка не хочет с вами пойти?

Эта идея не показалась Уле-Александру блистательной, но мама смотрела так твёрдо, что он не решился не спросить.

– Пойдёшь с нами? – обратился он к девочке.

Она покачала головой:

– Нет. Мне надо следить, чем дело кончится.

– Понятно, – кивнул Уле-Александр и позвал: – Монс, пошли!

Монс ел не спеша. И теперь забеспокоился, что придётся уйти от таких прекрасных пирожных. Те два, что уже лежат на его тарелке, он ведь точно может прихватить с собой?

На улице уже стемнело. Во всех окнах горел свет.

– Когда с улицы смотришь на дома, кажется, что в них уютно, – заметил Монс.

– Какая здесь гадкая тишина, – поморщился в ответ Уле-Александр. – Трамвая и того не слышно.

– И пожарной машины нет, – добавил Монс.

– Всё здесь плохо, – сказал Уле-Александр.

На самом деле ему было и чуточку интересно тоже, но этого он не хотел говорить вслух, потому что заранее твёрдо решил, что в Тириллтопене ничего хорошего нет.

К тому же всё здесь было устроено как-то странно. Слева стояли одинаковые корпуса с номерами. Справа простиралось поле. А за полем чернел густой лес.

– Пойдём на разведку? – сказал Уле-Александр. – Через поле в тёмный лес.

– Пойдём, – согласился Монс, – хотя не хочется…

Уле-Александр шёл первым, Монс – за ним. Ещё не наступила полная темнота и было видно, куда ставишь ногу, так что шагали они бодро.

– Обратную дорогу мы легко найдём, – сказал Монс. – Все окна светятся.

– Светятся, а потом раз – и потухнут!

– Нет, чур меня, так я думать не хочу, – поёжился Монс.

– Мы идём в чащу леса, куда глаза глядят. Скажи? Вперёд и вперёд, день и ночь.

– И дома у нас нет, – добавил Монс.

– Представь себе, а ведь у кого-то нет дома, – сказал вдруг Уле-Александр. – Мне их очень жалко. Это гораздо хуже, чем переезд.

Они дошли до первых ёлок на краю леса.

– А в лесу темно, – сказал Уле-Александр.

– Как в чёрной норе, – ответил Монс. – Помнишь, как нам летом стало однажды страшно в лесу средь бела дня? А теперь мы не боимся даже тёмной ночью в него зайти. Представляешь?

– Потому что мы выросли с тех пор, – ответил Уле-Александр.

Хрустнула ветка.

– Слышал? – спросил Уле-Александр.

– Угу.

– Давай спрячемся, чур, я за это дерево, – быстро сказал Уле-Александр, перейдя на шёпот.

– Ага, – шепнул Монс и в секунду исчез за другим деревом.

Уле-Александр тоже спрятался за другим деревом. Мальчики стояли затаив дыхание, но треска веток больше не слышали. Только гулко гудел ветер в верхушках высоких ёлок и гнул их.

– Давай за одним деревом прятаться, – тихо предложил Монс.

– Нельзя, – прошептал Уле-Александр. – Вдвоём нас сразу увидят.

– Нет, – горячо и убеждённо ответил Монс, – они наверняка примут нас за большой куст. Всё-таки жалко, что ты тут пока не живёшь. Мы бы сейчас спрятались у тебя дома и больше сегодня на улицу не ходили бы.

С дороги донёсся свист.

– Это папа нас ищет, – сказал Уле-Александр. – Это наш с ним свист. Давай ответим, что мы тут. – Уле-Александр посвистел в ответ и сказал Монсу: – Бежим!

Но бегун из Монса был никакой. Он всё время спотыкался, ноги у него заплетались, он то и дело падал, но вставал и бежал дальше. Время от времени они останавливались и пересвистывались с папой, чтобы проверить, куда бежать. Наконец все трое встретились на лесной дороге.

– А я испугался, что вы от меня в лес сбежали, – сказал папа.

– Мы сбежали, – объяснил Уле-Александр, – но потом услышали твой свист. А так бы мы бежали день и ночь, пока не очутились бы незнамо в какой стране за тридевять земель.

– Предлагаю летом сходить в этот лес в поход с палаткой, – ответил папа.

Они вместе вернулись к машине. Мама очень долго прощалась с хозяевами квартиры, но в конце концов пришла и она, теперь можно было ехать.

– Страшно подумать, сколько теперь дел предстоит, – сказала она. – Чтобы управиться к Рождеству, надо начинать паковать вещи прямо сейчас. Конечно, мы многое повыкидываем – у нас за эти годы столько барахла накопилось.

– Я ничего выкидывать не буду, у меня барахла нет, – твёрдо сказал Уле-Александр. Тем более что я вообще не буду переезжать. Лучше останусь жить один в нашем доме, а вас буду навещать по воскресеньям.

– И ещё я придумала шутку, – не унималась мама. – Бабушку с дедом мы застанем врасплох. Мы ничего им заранее не скажем.

– И будем такими загадочными, как бабушка, когда она собралась летать на самолёте? – спросил Уле-Александр.

– Да, – сказала мама, – только это нелегко сделать. Во-первых, не надо им ничего говорить. Во-вторых, надо под любым предлогом не пускать их в дом, пока мы пакуем вещи.

– Я вам помогу, – серьёзно пообещал Монс.

И хотя всё было плохо и грустно, Уле-Александр вдруг захохотал так, что аж слёзы из глаз – больно уж чудной вид был у Монса. По счастью, Монс не обиделся. Наоборот, сам стал смеяться со всеми вместе.

Машина остановилась у большого дома. Монс пошёл к себе, а Уле-Александр с родителями заглянули к тёте Петре, чтобы забрать остальных членов семьи. Теперь и Уле-Александру некогда было огорчаться, потому что Пуф на радостях затеял с ним возню и чуть не опрокинул его.