Летом папа Уле-Александра перешёл на новую работу. Он больше не сидел в конторе на фабрике, а трудился в другом месте. И мама сказала Уле-Александру, что это замечательно: папе новая работа нравилась гораздо больше, к тому же он получил прибавку в сто крон, «что всегда кстати».

С этим Уле-Александр не мог не согласиться, хотя разницы пока ни почувствовал. Что бы он ни попросил, мама отвечала точно как раньше: «Уле-Александр, ты должен помнить, что всё стоит очень дорого, поэтому не надо клянчить деньги на ненужные покупки».

Да, всё было почти как раньше. Но одно изменилось заметно – теперь папе приходилось гораздо раньше вставать, потому что до новой работы было далеко ехать.

Счастье, что под большим высоким домом стояла папина старенькая машина. Она чихала и кряхтела, бряцала и клацала, но всё-таки каждое утро довозила папу до новой работы далеко за городом, а вечером прикатывала назад.

Однажды, уложив Уле-Александра спать, родители завели беседу.

– Глупо как-то получается, – посетовал папа. – Каждое утро я еду за город, где чистый воздух и яркое солнце, а вы тут маринуетесь. А ведь рядом с моей работой тоже есть жилой район. Интересно, не хочет ли кто-нибудь поменять свою квартиру там на эту нашу? Многие ведь, наоборот, ездят работать в город.

– Я об этом никогда не думала, – честно призналась мама. – Мы всегда здесь жили.

– Да, – согласился папа, – но и тебе и ребятам там было бы хорошо.

– Если только поменяться на квартиру побольше, – ответила мама.

– Можем попробовать, – кивнул папа. – Почему бы нам не дать объявление, что мы хотим поменять квартиру на квартиру в том районе?

– Конечно, – сказала мама. – Но давай не будем говорить об этом Уле-Александру, пока всё неясно. А то растревожим его, а сами потом никуда не поедем. Думаю, он расстроится, если придётся отсюда уехать.

– Тебе так кажется? Может быть, сначала расстроится, зато потом… Ну хорошо, там будет видно.

Уле-Александр весь этот разговор проспал. И Кроха тоже спала. Один Пуф ещё не ложился, но он путался в трудных словах, вроде «обмен» и «жилплощадь», поэтому не вслушивался и не беспокоился.

Прошло несколько дней. Уле-Александр заметил, что родители какие-то загадочные и ведут себя странно. Однажды рано утром, когда они сели завтракать, он наконец узнал, в чём дело.

Раздался короткий звонок в дверь. Уле-Александр знал, что это почтальон. Уле-Александр взял маленький ключик, побежал к ящику на двери, открыл – точно, письмо.

– Тут письмо! – закричал он.

Обычно, получив письмо, папа между делом открывал его и спокойно пробегал глазами, продолжая разговаривать и есть. Но в этот раз он повёл себя иначе.

Он как раз откусил булку, но по мере чтения письма жевал всё медленнее, а потом совсем перестал, так что булка застыла за щекой как флюс, а папа уткнулся носом в письмо, точно не веря своим глазам.

– Ничего себе, – сказал он наконец. – Мама, на, прочти.

Мама взяла у него письмо, прочитала и тоже сказала:

– Ничего себе.

– Вы думаете, я ни о чём не догадался? А вот ошибаетесь. У вас очень загадочные лица уже несколько дней, – сказал Уле-Александр.

– Правда? – удивился папа. – А я был уверен, что ты ничего не заметишь!

– Я заметил и сразу догадался, – сказал Уле-Александр и вдруг улыбнулся. – Всё понятно. Сейчас осень, потом будет Рождество. Это у вас сюрприз на Рождество.

– Можно сказать и так, – согласился папа. – Возможно, к Рождеству тебе достанется отдельная комната.

– Такой подарок сюда и не затащишь, – ответил Уле-Александр. – А куда же мы её приделаем? Здесь в углу соберём?

– Нет, речь не об этом, – сказал папа. – Мы пытаемся обменять нашу квартиру на другую, поближе к моей работе. Там красиво, как в деревне, кругом леса и поля.

Уле-Александр только глаза вытаращил.

– Значит, мы отсюда уедем? – спросил он наконец. – Значит, я не буду тут больше жить?

– Мы думали об обмене, но не хотели тебе говорить, потому что было непонятно, захочет ли кто-то с нами меняться, – сказала мама. – Но вот получили письмо от семьи, которая готова поменяться. Они живут в Тириллтопене.

– Это в пяти минутах от моей работы, – добавил папа.

– И у них три комнаты и кухня, – продолжала мама. – Можно сделать гостиную и спальню, а ещё одна комната будет в полном твоём распоряжении.

– Я не хочу отдельную комнату, – сказал Уле-Александр. – Мне гораздо больше нравится спать всем вместе.

– Вам с Крохой там будет очень хорошо, – вступил в разговор папа. – Чистый воздух, гуляй где хочешь, машин почти нет.

– И отсюда я уеду? – снова спросил Уле-Александр. Он не мог не спрашивать снова и снова, потому что только теперь до него дошло, что́ они задумали.

– Не только ты, мы все, – сказала мама.

– Разве там я смогу помахать Монсу в окно? А за Оливером кто будет присматривать без меня? Он хорошо варит картошку, но ему не справиться без моей помощи ни на школьном дворе, ни после уроков. А Ида и тётя Петра? Они ведь не будут жить в новом доме на четвёртом этаже? А наш молочный магазин? А лестница? А дом наш, большой и высокий? Нет, так не годится.

– Послушай, – сказала мама. – Пока рано об этом говорить. Мы же ещё там не были. Они сегодня придут смотреть нашу квартиру, и не факт, что она им понравится, у нас ведь всего две комнаты.

– Конечно, она им понравится, – буркнул Уле-Александр.

Он надел на спину ранец и поплёлся в школу. Но в голове у него был такой сумбур, что он едва понимал, куда идти. Ноги сами несли его. Хорошо, что они знали дорогу: вниз по лестнице, на ту сторону по переходу вниз под горку… Уле-Александр оглянуться не успел, как оказался на школьном дворе.

Вот что значит привычка к месту. Всё получается само собой.

Ни ребята, ни учительница не могли в тот день понять, что случилось с Уле-Александром. Он все уроки думал о своём и ничего кругом не видел и не слышал.

Из школы они шли вчетвером, с Монсом, Оливером и Идой, и она не отстала от Уле-Александра, пока всё не выведала.

– Кажется, я не буду больше жить в нашем высоком красивом доме, – сказал Уле-Александр. – Мы, наверно, поменяемся квартирами с теми, кто живёт очень далеко отсюда. Но я отказываюсь переезжать. Я буду жить здесь один. У меня ключ есть, и вообще…

– Жуть, – выдохнула Ида.

– Тогда я тоже перееду, – сказал Оливер.

А Монс ничего не сказал, но крепко задумался. Он тихо плёлся рядом с Уле-Александром и внимательно его слушал.

– Сегодня они придут смотреть, нравится ли им квартира. Тоже мне загадка. Конечно, она всякому понравится.

– Тогда беги домой, – вдруг сказал Монс, – и наговаривай на квартиру, рассказывай, какая она ужасная. Тогда они не захотят меняться.

– Это ты сам придумал, Монс? – спросила Ида. Она была удивлена до глубины души. – Какой ты хитрый! А у меня ничего не придумывается.

– И у меня не придумывается, – вздохнул Оливер.

– Я побежал домой, – быстро сказал Уле-Александр. – Потом выйду и всё расскажу.

Он ввалился в квартиру запыхавшись, язык на плечо.

– Приходили? – спросил с порога.

– Пока нет, – ответила мама, – но я жду их с минуты на минуту. Хорошо, что ты пришёл. Мы с Пуфом сходим в парк, заберём Кроху из прогулочной группы. А ты открой им дверь, если они придут без нас.

У мамы отлегло от сердца при виде, что Уле-Александр не так мрачно настроен, как утром.

– Конечно, – пообещал Уле-Александр. Он сиял точно ясно солнышко. На такое везение он и не рассчитывал.

Мама ушла, а Уле-Александр стал оглядываться. Ну и красоту мама навела! Постелила чистую красивую скатерть, и вообще… Конечно, всем здесь уютно покажется.

Первым делом Уле-Александр снял скатерть и убрал её в ящик, а на столе разложил старую газету. На неё вместо вазы он поставил галошу из прихожей. Вид стал что надо – настоящий смешной беспорядок. Напоследок составил стулья посреди комнаты, точно они не знают, куда прибиться. Хотел ещё насвинячить где-нибудь, да не успел – позвонили в дверь.

На пороге стояли чужие мужчина с женщиной и с ними девочка.

– Здравствуй, здравствуй, – заворковала гостья. – А мама с папой дома? Мы пришли посмотреть квартиру.

– Нет, мамы нет, но она скоро придёт, – ответил Уле-Александр. – Так что давайте я вам сам быстренько всё покажу.

– Спасибо, что готов помочь, – сказала гостья. – Ты живёшь прямо под небесами. Счастье, что в доме лифт есть.

– Конечно. Правда, он не любит трогаться с места, приходится пешком ходить. – Он сказал всю правду, но она показалась Уле-Александру недостаточно пугающей, и он добавил: – Это лифт вообще бешеный. Начинает ездить вверх-вниз без остановки, а ты катайся и жди, когда он остановится.

– Надо же, как нехорошо, – покачала головой дама. – Но сейчас он довёз нас тихо и ловко.

С этими словами она вошла в гостиную. При виде галоши на столе она явно удивилась, но вслух ничего не сказала. Только подошла и посмотрела в окно:

– О! Какой вид потрясающий! Весь город как на ладони.

– Да, наш дом – самый высокий в городе, я считаю.

Уле-Александр забылся и стал расхваливать дом, но быстро спохватился:

– Поэтому, когда дует ветер, дом ходуном ходит. Я себя от этого плохо чувствую.

– Надо же, – сказала дама с сочувствием.

– Вот теперь сама видишь, мама, – сказала девочка. – Этот дом гадкий.

Уле-Александр страшно разозлился. По какому праву эта пигалица ругает его дом? Но вдруг до него дошло, что девочка на его стороне, ей тоже не хочется переезжать.

– Значит, это у вас гостиная. А теперь покажи нам спальню. В ней тихо и можно спать спокойно или всё время шум от машин?

– Что вы, ни минуты покоя, я почти и не сплю из-за этого, – пожаловался Уле-Александр. – То грохочет, то гудит.

– Понятно, – проговорила дама. – Ну всё-таки посмотрим ванную.

– Тут у нас вечно потоп с наводнением, – сказал Уле-Александр. – У нас и спасательный жилет есть, мы его надеваем, чтобы доплыть до крана и воду перекрыть.

Он всё больше был собой доволен. Но каких бы гадостей придумать про кухню с прихожей? У него уже фантазия истощилась.

– Какая кухня уютная! – сказала дама.

– Она очень неуютная, – ответил Уле-Александр.

– А с ней что не так? – спросил муж дамы. До сих пор он молчал, но вид у него был добрый и вопрос он задал с улыбкой.

– Постоянно всё выкипает, – объяснил Уле-Александр. Это он вспомнил, как ухаживал за больной мамой и у него кофе выкипел.

– Ясно.

– Мне кажется, кухня просто заколдована. Кто не возьмётся готовить, обязательно еда убежит из кастрюли на плиту, а потом воняет горелым на всю квартиру.

– Осталась только прихожая, – сказала дама. – С ней-то хоть всё в порядке?

– Ну здесь, – затянул Уле-Александр. – Здесь стены падают.

И тут пришла мама:

– Простите, что я задержалась. Проходите, пожалуйста, я вам всё покажу.

– Мальчик нам всё уже показал, – сказала дама. – Хотя мы можем ещё раз обойти квартиру вместе с вами.

– Что здесь творится? – в ужасе спросила мама, увидев галошу на газете и танцующие посреди комнаты стулья.

Тут незнакомый господин опять взглянул на Уле-Александра, погладил его по голове и сказал:

– Ты просто не хочешь, чтобы в твоей любимой квартире жил кто-то другой?

Он так сердечно это сказал, что Уле-Александр в ответ серьёзно кивнул:

– Да. А как вы догадались, вы же меня совсем не знаете?

– Мы не успели толком поговорить с Уле-Александром, он к этой новости ещё не привык, – сказала мама и добавила: – Уле-Александр, беги теперь к ребятам, расскажи, как здорово ты навёл беспорядок!

Уле-Александр тут же убежал. Больше он всё равно ничего сделать не мог. Он пошёл прямо к Монсу, а там под лестницей его уже ждали друзья.

– Мы создали клуб «Переезду – нет!», – сказала Ида. – Садись, ты тоже член клуба.

Уле-Александр рассказывал, все слушали навострив уши.

– Я уверена, они не согласятся на обмен, – сказала Ида.

– Ещё как согласятся, – вздохнул Уле-Александр. – Они поняли, что я нарочно на квартиру наговаривал, чтобы их отпугнуть. Сейчас небось договариваются.

– Что ты! – испуганно отмахнулась Ида.

– Больше ничего я придумать не могу, – вздохнул Уле-Александр.

– Тебе наверняка не придётся уезжать, – подбодрила Ида, – но мы будем приезжать к тебе в гости.

– А ты – к нам, – сказал Монс.

– Лет через сто всё травой порастёт. Так моя мама всегда говорит, если у неё неприятности, – сказал Оливер. – Только это не помогает, по-моему.

– Немножко помогает, – печально сказал Уле-Александр и поплёлся домой.