Петра, тётя Иды, пригласила Уле-Александра приходить к ним почаще, поэтому едва он в день истории с ключом доел обед, как немедленно ринулся вниз и позвонил Иде в дверь.

Открыла тётя Петра.

– Как мило, что ты захотел нас навестить, – улыбнулась она.

– Я хочу навещать вас каждый день, – отрапортовал Уле-Александр и побежал в комнату Иды.

– У тебя заводные машинки есть? – спросил он Иду.

– Нет. Зато у меня кукол много. А у тебя куклы есть?

– Нет.

– Тётя Петра, – закричала Ида. – У него ни одной куклы нет. Представляешь?

– А ты не хочешь одну ему подарить? – сказала тётя Петра.

Ида порылась в игрушках и достала маленькую куколку с колтуном чёрных волос.

– Уле-Александр Тилибом-бом-бом, теперь она твоя, дарю. А как ты её назовёшь? Пока она была моя, я звала её Петра.

– Тогда пускай её Петрой и дальше зовут, зачем ей имя менять. Тем более она на тётю Петру похожа, у неё тоже волос много.

– Да, мы, Петры, обе лохматые, – засмеялась тётя Петра.

– Мою будут звать Петра Тилибом-бом-бом, чтобы все могли отличить, – сказал Уле-Александр.

К себе в квартиру он ворвался, размахивая Петрой, а там мама с папой сидели с гостями – тётей Лизой и тётей Марен.

– Смотрите, что мне Ида подарила!

– Подарила или дала поиграть? – уточнила мама.

– Подарила, – твёрдо сказал Уле-Александр. – Её зовут Петра Тилибом-бом-бом.

– Повезло тебе, – сказал папа.

– Мальчики в куклы не играют, – фыркнула тётя Лиза.

А папа засмеялся:

– Да ты отстала от жизни, дорогая. Это в старые времена люди были такие глупые, что считали кукол только девчачьими игрушками. Но потом сообразили, что мальчики вырастут и станут папами, тогда им очень полезно уметь за пупсами ухаживать.

– Я сошью Петре красивое пальто, – пообещала тётя Марен, – будет щеголять в нём зимой.

Взрослые пили кофе за журнальным столиком, а Уле-Александр болтал на полу с Петрой, но всё время посматривал на взрослых. Они говорили всё время и разом. Как они придумывают, о чём поговорить? Ещё они смеялись непонятно над чем. Тётя Марен хохотала так, что щёки прыгали. От смеха она не могла договорить слово, утирала слёзы, но смеяться не переставала.

Завтра мы тоже так поиграем, решил Уле-Александр. Мы с Идой пойдём в гости к Монсу-из-усадьбы и тоже заведём взрослый разговор, а Петра будет смотреть на нас. Ой, пора её спать укладывать, спохватился он.

Уле-Александр взял обувную коробку, постелил в неё большой мягкий шарф и поставил коробку рядом со своей кроватью.

– Петра, давай-ка ложись, девочка моя. Тебе давно спать пора.

На другой день с утра пораньше Уле-Александр взял Петру под мышку и спустился к Иде.

– Собирайся поскорее, пойдём в гости к Монсу в деревянный дом!

– Ой, как здорово, – обрадовалась Ида.

Они пересекли улицу и позвонили в дверь. Открыл сам Монс.

– Привет. Я один дома, мама уехала в Центр за пряжей.

– Доброе утро, – поздоровалась Ида. – Спасибо, что пригласил в гости.

– В гости? – очень удивился Монс.

– Ты пока ещё не знаешь, – объяснил Уле-Александр, – но сейчас узнаешь. Я придумал, что мы пришли к тебе как настоящие гости и будем разговаривать как взрослые и смеяться по пустякам, а Петра Тилибом-бом-бом будет сидеть на полу и на нас смотреть.

– У-у, – ответил Монс.

Они уселись за круглый стол на кухне.

– О чём говорить будем? – деловито спросил Монс.

– Как приятно снова вас навестить, – сказал Уле-Александр и стал изо всех сил давить из себя смех.

– Ты сам вязал? – спросила Ида, щупая свитер Монса. – Очень миленький.

– Нет, – коротко ответил Монс.

– Вы не поверите, на днях я ездила в Центр и встретила… слона! – сказала Ида.

– Ничего себе! – откликнулся Уле-Александр. – Ну что, Петра, любишь ходить к дяде Монсу в гости? Мы как будто с Идой женаты, а Петра наша дочка. И мы пришли в гости к дяде Монсу. Или ты хочешь быть дедушкой?

– Я хочу быть дедушкой, а вы по-настоящему не женаты, – сказал Монс.

– Мы женаты понарошку, – сказал Уле-Александр, – но я был на одной настоящей свадьбе. Там у невесты было красивое белое платье, её привёл в церковь нарядный мужчина, а там уже внутри она встретила другого и с ним вышла из церкви, и это они уже поженились.

– Жирниться только очень большие могут, – вздохнула Ида.

– Говорят «жениться», а не «жирниться», – наставительно сказал Уле-Александр. – Мы могли бы одеться во взрослую одежду. Все бы подумали, что мы совсем большие. И нас бы поженили.

– На чердаке много разной одежды, – сказал Монс.

И правда, тут висели летние платья его мамы, огромное пальто папы и ещё много чего интересного.

– Ида, вот тебе красивое платье, – показал Уле-Александр на длинное лёгкое платье. – Монс, а можно мне взять пальто?

– Ага, – сказал Монс. – Я надену пиджак. А брюки не стану, а то запутаюсь и упаду.

– Мне нужна шляпа, – сказал Уле-Александр. – А то у этого пальто такие плечи широкие, что голова кажется булавочной головкой.

– Я знаю, где лежит шляпа, – кивнул Монс и вытащил большую коробку. В ней лежал чёрный папин котелок.

В шляпе Уле-Александр сразу стал очень высоким. Он взглянул на Иду – платье было ей к лицу. На голову как фату она повязала старую занавеску.

– Ещё одно надо, – вспомнил Уле-Александр. – Та невеста в церкви несла букет. Монс, у тебя цветы есть?

– Нет. Есть только в горшках, которые на окне стоят. Кажется, там один был с красным цветком.

И правда – на окне стоял горшок, а в нём среди больших зелёных листьев краснел цветок.

– Он нам годится, – сказал Уле-Александр.

– Я буду нести целый горшок? – гордо спросила Ида.

Она прижала горшок к себе – теперь процессия могла тронуться в путь.

На улице все смотрели на них как-то странно, а одна дама спросила: «А родители вам разрешили?»

Ида отдала горшок Монсу, подобрала повыше длинное платье – под ним виднелся комбинезон.

– Бежим! – крикнула она. – А то очень много вопросов спрашивают.

– Видишь шпиль церкви? – спросил Уле-Александр. – Бежим туда!

Ему приходилось прижимать рукой шляпу, а то она елозила по голове и норовила соскочить. Они добежали до перекрёстка со светофором. Он показывает людям, когда можно переходить дорогу. Сначала он светит красным, потом жёлтым, а потом зелёным.

– Мы идём на зелёный, – сказал Уле-Александр, потому что так его научили мама с папой.

– Ну нет, – заявила Ида. – Я люблю красный цвет, он гораздо красивее. Я пойду на красный.

– Нельзя! – вскрикнул Уле-Александр. – Тебя машина задавит! Я точно знаю.

Он держал Иду за платье, она вопила и топала ногами.

– А я пойду на жёлтый, – спокойно сказал Монс, – об этом вы ничего не говорили.

К счастью, одна дама рядом с ними слышала их разговор и вмешалась.

– Вам надо дождаться зелёного, – сказала она. – Красный свет – дороги нет, жёлтый – готовимся, а на зелёный идём. Видите, как раз зажёгся зелёный. Пойдёмте все вместе на ту сторону.

Иде пришлось согласиться, но она шла с очень сердитым видом и смягчилась только, когда дама сказала:

– Ты выглядишь как невеста прямо.

– Ага, – радостно кивнула Ида, – я замуж сегодня выхожу.

И пока она говорила, она и думать забыла о своей обиде из-за зелёного света, потому что ей было весело с Уле-Александром и Монсом.

– Хорошо, что идти недалеко, а то это пальто ужасно тяжёлое. Монс, ты входи в церковь вместе с Идой, а я буду ждать внутри, и мы с ней поженимся.

Церковь была прямо перед ними. Она возвышалась безмолвная и торжественная. Ребята остановились в нерешительности.

– Думаете, нас не будут ругать, если мы внутрь зайдём? – спросил Монс.

– Надеюсь, дверь заперта, – ответил Уле-Александр.

– И нам придётся уйти домой просто так? – спросила Ида.

– Ну нет, мы можем жениться прямо на церковной лестнице, – сказал Уле-Александр. – Монс, ты будешь пастор – только сначала приведи её ко мне в церковь.

Уле-Александр встал перед дверьми, а Монс с Идой поднимались по лестнице.

– И как будто играет музыка, – сказал Уле-Александр. – На той свадьбе, где я был, музыка была очень красивая.

Ида с Монсом дошли до верхней ступени.

– Здравствуйте, здравствуйте, – сказал Уле-Александр и шагнул им навстречу, но тут Монс заупрямился:

– Лучше я на ней буду жениться, а ты становись пастором!

– Нет, я хочу стать госпожой Тилибом-бом-бом, – ответила Ида.

– Ну и ладно, – буркнул Монс. – Что ваш пастор делать должен?

– Ты должен просто спрашивать, хотим ли мы жениться, – объяснил Уле-Александр. – Спроси сначала меня.

– Ты хочешь жениться, Уле-Александр?

– Хочу точно.

– Ты хочешь жениться, Ида?

– Да, только я не хочу всё время ходить в этом длиннющем платье. И чур ты сам тащишь домой горшок с цветком, Монс.

– Значит, поженились, – сказал Монс.

– На той свадьбе было не совсем так, но уже не переделаешь, – сказал Уле-Александр. – Теперь бегом домой, бедная Петра нас заждалась.

Монс взял цветок, Ида подняла подол платья, Уле-Александр прижал шляпу, и они побежали. У трудного перекрёстка Ида в этот раз не скандалила, а как паинька спокойно дожидалась зелёного света.

– Вот молодчина, жёнушка, – похвалил её Уле-Александр.

Мама Монса уже была дома и смотрела в окно. Сначала она увидела Монса с цветком и в пиджаке.

– Где ты гулял с моим красным цветком? – спросила мама.

– На лестнице у церкви. Я был дедушкой и пастором.

Тут мама увидела Иду в красивом летнем платье.

– А ты почему надела моё платье? – спросила мама.

– У меня свадьба была, – ответила Ида, – на ступеньках у церкви.

Последним прибежал Уле-Александр в пальто и котелке.

– Это слишком, – только и сказала мама, но Уле-Александр затараторил с места в карьер:

– Сейчас мы всё вернём. Мы уже женились, ваша одежда нам больше не нужна.

Сперва казалось, что мама Монса ужасно сердится. Но она улыбнулась. Первая несмелая улыбка быстро сбежала с лица и снова сменилась суровостью. Но вот мама улыбнулась опять, ненадолго нахмурилась, а потом расплылась в широкой улыбке до ушей и сказала:

– Что же, поздравляю вас. И приглашаю отведать праздничного пирога.

– О, я с радостью, а то я очень проголодался с этой свадьбой, – ответил Уле-Александр.

– Но сперва я помогу госпоже Тилибом-бом-бом снять платье, – сказала мама Монса.

– Оно почти не испачкалось, потому что я его поднимала, – ответила Ида.

– Оно хорошо стирается, – сказала мама Монса.

И дала каждому большую булку с изюмом и по стакану напитка из варенья. В этот раз они не мучились, о чём бы поговорить, а болтали и хохотали совсем как взрослые.

Уле-Александру показалось, что кто-то зовёт его.

– Ой, мне на прогулку пора, – крикнул он и сорвался с места.

– Мы сейчас доедим и тебя догоним, – степенно сказал Монс.

Пока Уле-Александр с мамой шли в парк, он успел всё ей рассказать:

– Я теперь по-настоящему женатый, мама?

– Нет. Но хорошо, что ты уже выбрал, на ком женишься, когда вырастешь. Тогда тебе потом не придётся мучиться, искать невесту. Но знаешь, я очень рада, что ты ещё поживёшь с нами.

– Я всегда буду с вами жить, – ответил Уле-Александр и побежал к ребятам из своей прогулочной группы. В этот день у них было столько дел, что о женитьбе ему и вспомнить некогда было.