А утро началось с приятной неожиданности. Когда Гюро и Бьёрн сели завтракать, вдруг пришла Тюлинька. Обыкновенно она так рано не приходила. Тюлинька любила утром понежиться в постели.

– У вас что-нибудь случилось? – перепугалась Эрле.

– Нет-нет, – сказала Тюлинька. – Всё в порядке и у меня, и у Андерсена. Нога у него уже совсем прошла, но он ходит с палочкой и говорит, что привык к ней, как к другу. Нет, тут совсем другое! Скажите, есть у Гюро спасательный жилет?

– Да, есть, – сказал Бьёрн.

– Очень удачно.

Все повернулись к ней, ожидая, что последует за этими словами.

– Мы с Андерсеном хотели просить вас об одолжении, – продолжила Тюлинька.

– Рады будем помочь, – сказал Бьёрн. – Вы хотели, чтобы мы одолжили вам спасательный жилет Гюро? Но он же вам будет мал.

– Нет, я не за тем. Мы с Андерсеном хотели, чтобы вы дали нам на время саму Гюро, если, конечно, она будет согласна. Мы едем пожить в родительском доме Андерсена. Его сестра надолго уехала, и мы без неё будем присматривать за домом. Мы проведём там всё лето, но ты могла бы побыть у нас недельку или сколько сама захочешь, а Эрле и Бьёрн заберут тебя, когда у них начнётся отпуск.

– И когда же вы туда отправляетесь? – спросил Бьёрн.

– Сегодня, – ответила Тюлинька. – Извините, что так внезапно вас ошарашиваю.

– Сегодня я не смогу вас отвезти, – огорчился Бьёрн. – Я весь день занят на работе.

– Нас и не нужно возить, – сказала Тюлинька. – Мы заказали такси, оно довезёт нас до автобуса, а с автобуса пересядем на теплоход. Ну как, Гюро? Поедешь с нами?

– Ага, – закивала Гюро.

– Похоже, наша молодежь становится завзятыми путешественниками, – улыбнулся Бьёрн. – Лилле-Бьёрн ушёл в рейс на Средиземное море, а Гюро поплывёт на теплоходе по фьорду. Ты рада, Гюро?

– Ага, – сказала Гюро.

Бросив взгляд на Чучело, который занял за столом место Лилле-Бьёрна, она вспомнила, как пусто сделалось тут, когда Лилле-Бьёрн уехал, поэтому она и посадила на его место Чучело. Гюро сбегала в свою комнату и принесла плюшевого медвежонка, чтобы тот занял её место.

– Ты умница, – сказал Бьёрн. – Подумала о том, как мы будем скучать без тебя, но ты же можешь прислать нам оттуда открытку.

– Возьми с собой альбом для рисования, – посоветовала Тюлинька. – Тогда ты всё нарисуешь и расскажешь обо всём, что увидишь. Ну, так я побежала, через два часа мы приедем за тобой, Гюро, и не забудь взять с собой спасательный жилет!

Рюкзак быстро собрали, и вот уже Гюро стоит на школьном дворе со скрипкой в одной руке и жилетом в другой. Эрле крепко обняла её и сказала:

– В первый раз ты уезжаешь от меня, Гюро. Но ты будешь не одна, с тобой будут Тюлинька и Андерсен, а их ты хорошо знаешь.

– А ты не можешь тоже поехать? – спросила Гюро.

– Нет, ты же знаешь, я не могу бросить работу. А вот когда у нас начнётся отпуск, мы поедем отдыхать все вчетвером.

– А я успею вернуться домой вовремя, чтобы встретить Лилле-Бьёрна, когда он будет возвращаться из путешествия? – забеспокоилась Гюро. – Он сказал, что покажет мне тогда каюту, где он жил, и всё остальное на корабле.

– Обязательно успеешь. Мы приедем заранее, чтобы ты тоже пошла его встречать, – пообещал Бьёрн. – Счастливого тебе пути, Гюро! А ну-ка давай проверим, сколько ты весила перед началом поездки!

Он подхватил Гюро и высоко подкинул вместе с рюкзаком, скрипкой и спасательным жилетом и потом расцеловал на прощание. Тут подъехало такси с Тюлинькой и Андерсеном. Андерсен сидел впереди рядом с водителем, а Гюро залезла к Тюлиньке на заднее сиденье.

Такси тронулось, а Эрле и Бьёрн остались на школьном дворе и махали, пока машина не скрылась из виду.

Гюро сначала примолкла, но Тюлинька развлекала её разговорами:

– Я взяла с собой подзорную трубу, – сообщила она. – Сейчас звёзд на небе не слишком много, а вот в августе выйдешь на улицу и сразу столько звёзд, что не сосчитать. Там, где родился Андерсен, небо удивительное, такое огромное, что взглядом не охватишь.

– В Кюлпене тоже звёзды, – сказала Гюро. – Там много звёзд.

– Да, правда. Представляешь себе, у Андерсена там есть лодка, и он просто замечательный гребец.

– У нас в Кюлпене тоже. И Бьёрн тоже замечательный гребец.

– А ещё мы будем собирать землянику, – не сдавалась Тюлинька. – В саду две грядки земляники.

И тут у Гюро прямо слюнки потекли: земляника – это так вкусно!

– А у нас в Кюлпене нет земляники, зато у нас есть черника, и брусника, и ежевика, и голубика.

– Ага, – сказала Тюлинька.

Потом стало уже не до разговоров, потому что они подъехали к автовокзалу и из багажника надо было вытаскивать вещи. Чего там только не было! Два моряцких мешка, чемодан и рюкзак, который Тюлиньке в прошлом году подарили на день рождения Гюро и остальные друзья.

Всё это надо было как-то перенести и уложить в автобусе, и это была нелёгкая задача. Когда наконец это было сделано, Тюлинька вздохнула:

– Ну и натаскались же мы!

Они сели в автобус, и автобус тронулся. Внутри было очень жарко, и Гюро ужасно захотела пить.

– Потерпи немножко, – сказала Тюлинька. – Вот сядем на теплоход, и будет тебе питьё. Там можно будет купить лимонаду или кофе – кому что нравится.

Гюро почувствовала, что её начинает поташнивать. Это было очень странно, потому что у Бьёрна её никогда не тошнило в машине. Но в автобусе очень сильно трясло, а может быть, это было оттого, что она с непривычки очень разволновалась, ведь она впервые путешествовала почти одна, без мамы, и без Бьёрна, и без Лилле-Бьёрна.

К счастью, на автобусе пришлось ехать недолго, скоро он остановился, впереди расстилалось море. Они вышли у причала. Как же тут было хорошо! Морской воздух так свеж, что кажется, будто пьёшь его как воду. Гюро постояла, подышала и скоро почувствовала себя гораздо лучше.

– Ну, теперь нам только сидеть и ждать, – объявила Тюлинька. – Я схожу вон в тот ларёк и куплю тебе чего-нибудь попить.

– Как вкусно, – сказала Гюро.

Она пила и смотрела на фьорд. А дедушка Андерсен сказал:

– Видишь там теплоход, Гюро, который идёт сюда?

Гюро видела его очень хорошо. Он был не такой большой, как то судно, на котором уплыл Лилле-Бьёрн, но всё же гораздо больше, чем другие катера и лодки, которые плавали на фьорде. Было интересно наблюдать, как он подплывал всё ближе и ближе, развернулся и словно затормозил, так что по воде пошли пенные волны, и причалил к пристани. Матрос бросил с палубы толстенный трос с петлёй на конце, и петля легла на низенький, но толстый-претолстый столбик.

– Сейчас они спустят трап, – сказал дедушка Андерсен, – и можно подниматься на борт.

– У нас места на верхней палубе, – сказала Тюлинька.

Там стояли такие деревянные кресла на четырёх ножках с полотняным сиденьем. Кресла были лёгкие, и их можно было складывать. Тюлинька взяла три и разложила их возле большого ящика с замком.

– На ящике написано «Спасательные жилеты», – сказала Тюлинька. – Так что мы сели тут очень удачно. Если вдруг понадобятся спасательные жилеты, то вот они рядом.

– Не переживай так, милая, – сказал Андерсен. – Это всего лишь местный теплоходик, который возит людей по фьорду. Погода спокойная, и плыть нам недалеко, зато можно воспользоваться этим ящиком вместо спинки и прислониться к нему. Мы удобно устроились, всё прекрасно, и самое время немного перекусить.

Тюлинька достала из корзинки бутерброды с салатом, колбасой, долькой варёного яйца, с печёночным паштетом и помидорами. Было очень вкусно. Теплоход отчалил от пристани, подул ветерок, он приятно обвевал щеки, и Гюро отпустило тревожное чувство, потому что стало очень интересно.

– Вот и я отправилась в плавание, как Лилле-Бьёрн, – сказала она.

Теплоходик, кажется, решил не пропускать ни одного дома на берегу фьорда. Сперва он остановился у одного берега, потом отправился поперёк фьорда к причалу на другом берегу, который находился немного впереди первого. И так продолжалось очень долго. У одной пристани он высаживал пассажиров, у другой принимал на борт новых, которые поджидали его прихода, иногда принимал какие-то грузы.

– А мы ещё долго будем плыть? – спросила Гюро.

Она уже достаточно познакомилась с теплоходом, и ей на нём понравилось, а дом, в котором родился Андерсен, – это было что-то неизвестное, она его ни разу не видела, и потому, если выбирать, она бы уж лучше осталась на теплоходе.

– Уже недолго, – ответила Тюлинька, – на следующей пристани нам сходить.

Гюро только вздохнула. Теплоход уже подошёл к пристани, сбавил ход и причалил.

– Ну, теперь надо как-то перенести весь багаж на берег, – сказал Андерсен.

Один из членов команды помог Андерсену и Тюлиньке высадиться на берег со всеми пожитками.

– А идти-то далеко, – вздохнул Андерсен.

Он подошёл к сараю возле пристани. Там стоял человек с тачкой. Он кивнул Андерсену и сказал:

– Кого я вижу! Какие люди, оказывается, к нам пожаловали! Вообще-то я пришёл принимать товар для магазина, но его не привезли. Так что могу помочь вам.

Он погрузил вещи на тачку и повёз. Они с Андерсеном шли впереди и без умолку разговаривали, иногда даже забывали идти и останавливались, и всё говорили и говорили. А Гюро и Тюлинька шли сзади и следили, чтобы ничего не упало с тачки. Они прошли мимо маленьких домиков, мимо магазина, а затем свернули на узкую дорожку, спускавшуюся к самому морю, и там увидели маленький белый домик, который стоял отдельно от всех остальных. Ещё пониже, рядом с маленькой пристанью, стоял другой – тёмно-красный.

– Там Андерсен держит лодку, – показала Тюлинька.

– Это гараж для лодки? – спросила Гюро.

– Нет, это называется «лодочный сарай».

Возле белого домика стоял ещё один, совсем маленький.

– Это ретирада, – сказала Тюлинька.

– А что это такое?

– Пожалуй, я не стану тебе объяснять, пока ты сама не посмотришь. Тут наши удобства.

Гюро посмотрела на дом, куда их привёз Андерсен. На окнах висели занавески, а к двери вело крылечко в несколько ступенек, по бокам росли кусты. Хозяин тачки помог им занести вещи в прихожую и отказывался брать деньги, но Андерсен всё-таки заплатил ему за помощь.

Внутри странно пахло застоявшимся воздухом, потому что дом долго оставался с закрытыми ставнями. Тюлинька первым долгом устроила в нём хороший сквозняк.

– Мы пока выйдем, – сказала она, – пускай тут как следует проветрится.

Андерсен спустился к лодочному сараю и отворил дверь. Это оказался странный дом: в нём вообще не было пола. Гюро посмотрела вниз и увидела, что внизу вода, лодка покачивалась на ней, хотя и стояла за закрытой дверью. Внутри были сделаны косые мостки с рельсами. Андерсен объяснил, что по ним лодку поднимают наверх, чтобы зиму она хранилась в сухости, а весной он приехал и спустил лодку на воду. Рядом была комнатка с полом, на стенах там были развешаны рыболовные сети, лежали поплавки, разные инструменты и стеклянные шары, лески для удочек и ещё всякая всячина, а в воздухе пахло морем и смолой.

– Тут я буду проводить много времени, – сказал Андерсен. – Тут и на лодке.

– А можно теперь посмотреть то, что называется ретирада?

– Давай посмотрим, – сказала Тюлинька. – Туда мы сходим с тобой вдвоём. Андерсен, наверное, не захочет так скоро расставаться со своей лодкой.

Они прошли по узенькой, заросшей травой тропинке, и Гюро увидела, что там внутри. У одной стены был стульчак с тремя сиденьями, а напротив ещё два. Тюлинька объяснила, что эти два – детские.

– А почему ты сказала, что это называется ретирада? – спросила Гюро.

– Так называли это место, потому что люди стеснялись о нём говорить, и говорили, что уходят позвонить по телефону, – объяснила Тюлинька. – А ещё придумали употреблять иностранное слово «ретирада», потому что они туда «ретируются», то есть удаляются.

– И что, все сразу так и садятся? – спросила Гюро.

– Нет, теперь так не делают. Но в старые времена в доме жило много народу, и тогда, наверное, было удобно, чтобы там могли поместиться все сразу.

– Понятно.

– Если хочешь опробовать детское сиденье, то пожалуйста. А я схожу в сад и посмотрю, есть ли на грядках земляника.

Гюро опробовала сиденье и рассмотрела картинки на стене. Там было много картинок с собачками, и лошадками, и с кудрявыми детками в шёлковых платьях. Дети были очень хорошенькие и нарядные.

Потом она пошла искать Тюлиньку, и Тюлинька сказала:

– Можешь сорвать и скушать пять больших земляничин, а потом мы соберём ягод к обеду.

Гюро решила погулять в саду, потому что дом ещё был для неё чужой и, несмотря на то что Тюлинька его проветрила, в комнатах всё равно стоял непривычный запах.

Когда Тюлинька позвала обедать, Гюро почувствовала, что она ещё не очень проголодалась, зато ей очень хотелось пить, и она выпила много соку, а потом они снова вышли в сад, и Тюлинька сказала, что сегодня они с Андерсеном решили пропустить тихий час. На ужин Гюро съела полкуска хлеба и выпила много молока. Пришла пора ложиться. Они поднялись с Тюлинькой по крутой лестнице на второй этаж. Там было две маленьких спаленки. В одной решила спать Тюлинька, а другая была для Гюро, Андерсен же остался спать в комнатке на первом этаже. Тюлинька сказала, что хотя нога у него и прошла, но ходить по этой лестнице он не любит.

Хотя Гюро за этот день очень устала, она не могла сразу заснуть. Тюлинька посидела с ней и почитала книжку, под её чтение у Гюро начали слипаться глаза, но ей всё равно мешал застоявшийся запах, которым пропиталась постель, вдобавок в воздухе чувствовалась сырость. Наверное, это было оттого, что дом стоял так близко у моря и долгое время пустовал без людей. А когда началась холодная и дождливая погода, постель отсырела.

– Завтра мы вывесим её на солнышко, – сказала Тюлинька. – Постель высохнет, и запах выветрится.

Наконец Гюро заснула и даже увидела сон, потом ещё поспала, и вдруг ей приснилось, что ей срочно нужно в ретираду. Во сне она встала, пошла совсем одна в ретираду, села на детский стульчак, а потом бегом прибежала обратно и залезла под одеяло, но, проснувшись утром, она обнаружила, что лежит не просто в сырой, а в насквозь мокрой постели. Тут Гюро поняла, что ночной поход ей только приснился и все дела она справила, не вставая с кровати.

Гюро замерла в постели. Если бы тут была мама! Если бы тут была мама, она бы ей всё рассказала. Мама незаметно выстирала бы простыню, а потом повесила бы её сушить, где никто не увидит, а потом снова постелила бы её на кровать, и никто бы ничего не узнал. Но мамы не было рядом. Гюро пошла к тазу на тумбе, которую Тюлинька назвала умывальником, там же был и кувшин с водой. Тюлинька сказала, что из него она может утром помыться. Гюро встала и помылась, взяла в руки полный таз, походила с ним по комнате, а потом взяла и выплеснула всю воду на кровать. Сделав это, она стала звать:

– Тюлинька, Тюлинька, посмотри, что я натворила!

Тюлинька прибежала в ночной рубашке и об одном тапочке, второй, наверное, залетел далеко под кровать, и в спешке она его не достала.

Увидев Гюро возле кровати с пустым тазом в руках, Тюлинька сказала:

– Ой, дружочек! Какая же я бестолковая!

– Ты – бестолковая? – удивилась Гюро. – Это я бестолковая, залила водой всю кровать.

– Ну да, ты замочила бельё перед стиркой, – сказала Тюлинька. – Представляешь себе, как будет интересно, когда мы с тобой затеем стирку! У нас есть котёл для кипячения белья. Сейчас растопим печь, а потом протянем между деревьев верёвку.

Гюро посмотрела Тюлиньке в глаза:

– Мне приснилось, что я пошла в ретираду. Только не говори ничего Андерсену.

– Конечно же не скажу. Подумать только, до чего я была бестолковая! Сейчас увидишь, что́ я забыла поставить тебе на ночь. Не шастать же нам с тобой ночью на улицу!

Она вернулась и принесла красивый фарфоровый горшок с ручкой и нарисованным сбоку цветочком.

– Вот ночью и будем им пользоваться, – сказала она. – Ведь если вспомнить, сколько ты выпила на ночь жидкости, а в уборную перед сном не наведалась, да притом в незнакомом доме, в котором ты ещё не успела освоиться. Всё, не надо больше об этом вспоминать, а сегодня не будем столько пить перед сном. И перед тем, как ложиться, ты сходишь в этот домик, а в комнате у тебя будет на всякий случай горшочек. Андерсен знает, что я сегодня собираюсь стирать, и помог мне всё приготовить в прачечной, потому что я пожаловалась, что тут пахнет затхлостью и я не собираюсь с этим мириться.

Они спустились вниз, приготовили завтрак, поели втроём, и Андерсен ушёл в свой лодочный сарай, а Гюро и Тюлинька вытащили матрас на солнце, положили в котёл постельное белье, прокипятили, отполоскали и развесили простыни и пододеяльник между деревьев в саду, причём не только бельё, на котором спала Гюро, но и постели Тюлиньки и Андерсена, и за всеми делами Гюро и думать забыла про то, что ей приснилось ночью.