Моряков ходил по каюте громадными шагами, бросая на Солнышкина и Перчикова сердитые взгляды. Он был так возмущён, что пароход покачивался от его шагов влево и вправо.

– Подумать, – взмахнул капитан указательным пальцем, – чуть не убили своего товарища!

– А кто его просил туда прыгать? – сказал Перчиков.

– И пса посадили, чтобы не пускал, – добавил Солнышкин.

– «Пса»! – рассердился Моряков и вдруг остановился: – Позвольте, а почему вы в таком виде? Почему не по форме?

Челкашкин смущённо прикрылся чемоданчиком, так как из всего комплекта формы на нём были плавочки и фуражка. Солнышкин покраснел, а Перчиков выставил вперёд плакатик, на котором красовалось: «Осторожно, высокое напряжение!»

– Да как вы смеете?! – возмутился Моряков. – Как вы можете шутить в такую минуту?

Перчиков смутился. Он хмуро заявил, что это вовсе не шутка, но капитан сказал:

– Хватит экспериментов! Марш на бак! Следить за морем и красить палубу!

И хотя Солнышкин выкрасил её только недавно, друзья решили, что сейчас вступать в спор бесполезно. Тем более что они чувствовали себя виноватыми.

– А ваш Пионерчиков тоже хорош! – разозлился Перчиков. – Уткнётся носом в свои бумаги и ничего не видит. Он того и гляди вылетит в море, а ты отвечай! И такая идея из-за него пропадает! – Перчиков хлопнул дверью и вышел.

Идеи Морякову тоже было жаль, но он даже не подал виду. А Пионерчикова все не было. Моряков сердито приоткрыл дверь и вдруг услышал крик:

– Горим! Горим! Шланги!

По коридору тянулся дым.