За Солнышкиным бежали Моряков и Борщик, Перчиков и Пионерчиков с толстой тетрадью под мышкой.

– Их нужно укрыть, – сказал Моряков, сбрасывая с плеч тужурку.

– На камбуз их, всех на камбуз! – предложил Борщик. У него было тепло и сухо.

– Вот это правильное решение! – раздался над палубой писклявый голос. В лазарете открылось окошко иллюминатора, и высунулась пухлая голова артельщика. – Из них выйдет чудесное жаркое!

Все на минуту опешили. Старый Робинзон мельком взглянул: не слышат ли этих слов птицы. Но птицы уже спали мёртвым сном. Только вожак на секунду тревожно поднял голову и тут же уронил её на палубу.

– Что вы сказали? – спросил Моряков.

– На камбуз, – хихикнул артельщик. – Я даже помогу ощипывать.

– Ай-яй-яй, молодой человек! – закачал головой Мирон Иваныч. Но окно быстро захлопнулось: это Пионерчиков запустил изо всех сил в артельщика своей драгоценной тетрадкой.

Никто не заметил, как прошёл дождь и снова выглянуло солнце.

– Интересно, откуда они и куда? – спросил Перчиков. – Посреди океана…

– Да… – сказал Моряков. – Их где-то прихватил шторм. Позади Япония, Китай… Откуда?

А Мирон Иваныч, вытирая лысинку, улыбнулся:

– Смотрите…

На шее у вожака желтели два маленьких берёзовых листка.

– Из Сибири! – крикнул Солнышкин.

– Это почему же? Пожалуй, из-под Океанска, – предположил Моряков.

– А может, с Украины, – вздохнул Борщик и потянулся за листком.

Но Солнышкин дёрнул его за рукав:

– Может быть, он взял его себе на память. – И Солнышкин погладил птицу.

Снова стало так жарко, что от палубы пошёл пар. Чепчик Борщика и мичманка Робинзона задымились, как вулканчики.

Птицы стали просыпаться. Вожак расправил крылья, прошёлся по палубе, взлетел, и вся стая стала подниматься за ним.

– Стойте, стойте! – крикнул Борщик и бросился к камбузу. У кока не было, конечно, под рукой свежих лягушек, однако два десятка лучших рыбин он приготовил! Но птицы уже взлетели.

– Что? Упустили жаркое? – крикнул сверху артельщик.

Но на него никто не обратил внимания. Все смотрели туда, где, выстраиваясь клином, аисты расправляли крылья.

На минуту они затерялись в облаке, но, вынырнув, сделали над пароходом круг.

– Кивают! – крикнул Перчиков.

– Они кланяются, – удивился Бурун.

– Какое благородство, – сказал Моряков и помахал рукой.

В это время что-то маленькое, едва заметное, закружилось над палубой.

– Смотрите, смотрите! – крикнул Солнышкин, протянул руки, и в ладони ему опустились два жёлтых берёзовых листка.

Он взмахнул ими, а Моряков посмотрел вслед улетающей стае и сказал:

– Значит, рядом земля.

И все услышали, как наверху артельщик с многозначительной усмешкой повторил:

– Хе-хе, значит, скоро земля.