Солнышкин стоял на корме с кинокамерой, снимая грандиозную картину крушения льдов. От заката всё вспыхивало, становилось жарким, алым – и льды, и чайки, и нерпы, весь океан.

Солнышкин стал наводить видоискатель на «Светлячок», как вдруг перед объективом на палубе заплясала какая-то весёлая фигура, за ней вторая, и обе, размахивая руками, стали кричать:

– Ура! Идём, идём!

Это выбрались из кубрика закончивший песню начальник училища и Репортажик. Казалось, начальник дирижировал всем вокруг – и льдинами, и нерпами, и кораблями. Но, посмотрев на Солнышкина, он протянул руки и закричал:

– Вот с кем мы споём! – Он узнал того самого юнгу, которого когда-то просил подрасти.

Теперь и Солнышкину стало понятно, чьи это были руки и чьи это песни распевали даже нерпы.

– Споём! Обязательно споём, Солнышкин! – кричал начальник. – В училище!

Солнышкин развёл руками. Подхватить хорошую песню он был готов и сейчас, а в училище ещё надо поступить, надо готовиться, и он вздохнул:

– Из-за ерунды потеряно столько времени! Целые сутки!

– Ну не из-за такой уж ерунды и не так уж много, – сказал за спиной Перчиков.

– Всё, больше не возьмусь за такое пустое дело.

– За какое?

– Спасать дураков! – сказал Солнышкин.

– Ха! – сказал Перчиков. – Во-первых, не все дураки, а во-вторых, возьмёшься! Сердце не выдержит!

– Выдержит! – сказал Солнышкин.

И тут он увидел встающую на дыбы льдину, по которой среди шахматных фигур метался на четвереньках какой-то малый в курсантской одежде. Фигуры раскачивались и стукали его по спине. Это был Уточка.

– Человек за бортом! – крикнул Солнышкин.

Бросив вниз висевший рядом спасательный круг и оттолкнув Перчикова, он перемахнул через борт сам и, прыгая со льдины на льдину, побежал к терявшему последние силы скульптору.

– Давай руку! – крикнул Солнышкин. – Прыгай ко мне!

Но Уточка только мигал, боясь оторвать руки от качающейся льдины.

– Брось! – крикнул Солнышкин.

Уточка вцепился в льдину ещё сильней. Ближняя фигура покачнулась и с размаху двинула своего создателя по самой макушке, зацепив краем Солнышкина. Изо рта Уточки только вылетело «пых», и он упал. А Солнышкин сказал «ох», но удержался, взвалил на себя курсанта и, перебираясь по льдам, понёс его к пароходу.