Добрый кок торопился накормить попавших в беду людей отличным завтраком. Он уже сошёл на льдину и пробовал, не разъезжаются ли ноги, когда с криком: «Борщик, осторожно!», словно стараясь предупредить о какой-то опасности, за коком стал спускаться Морячок.

– Какие могут быть осторожности! – возмутился Борщик. – Там Супчик, может быть, исхудал до косточек, а он – «осторожно»!

А из-за сложенных на палубе «Светлячка» снежных шаров за ним наблюдали хорошо знакомые глаза Плавали-Знаем и усмехались: «Послали! Борщика! Атаковать котлетами! Ну-ну…»

Но вдруг глаза насторожились: прямо к крепостной стене за коком двигался какой-то странный ящик, замаскированный под матроса. «Это что? А вдруг ходячая мина? Конечно мина!» – подумал Плавали-Знаем, и по спине у него поползли мурашки.

– Ничего себе выдумки! – сказал он. – Ну ладно, Солнышкин, на ваши выдумки мы ответим своими.

И, положив на один край лежавшей рядом доски кусок льда, Плавали-Знаем стукнул по другому ногой.

Ледяной снаряд пролетел мимо Борщика и ухнул в кастрюлю с борщом.

– Берегись, Борщик! – сказал Морячок.

Рассерженный глупой выходкой, ничего не желая слушать, кок полез на ледяную гору.

– Ага, вам мало, – сказал Плавали-Знаем. – Тогда получайте! – И он поддел плечом пирамиду снежных шаров.

Борщик остолбенел: на его украинский борщ, на его котлеты с грохотом катилась снежная лавина! Кок бросился назад.

И в тот же момент, раскинув деревянные руки и заслоняя собой Борщика, навстречу лавине вырвался Морячок.

– В укрытие! – крикнул Плавали-Знаем и, ожидая взрыва, нырнул под ледяную стену.

Но взрыва не последовало. Снежный ком ударил Морячка, перевернул его и, рассыпавшись, рухнул. Плавали-Знаем с опаской вылез из-за ледяной стены, отряхиваясь, подошёл к Морячку и выставил вперёд ногу, будто одержал ещё одну победу: и эта атака была отбита!

– Ну, здоро́во, Борщик! – сказал он.

Но Борщик его не слушал. Он наклонился над Морячком, который из последних сил прошептал:

– Борщик, убери, пожалуйста, этот дурацкий рычаг.

– Что, не нравится? – Плавали-Знаем рассмеялся, но неожиданно, взмахнув руками и задрав ноги, как акробат, сам полетел через голову.

Жители острова Камбала в последнее время были свидетелями множества всяких фокусов. Но такого кульбита им видеть не приходилось.

– Во даёт! Вот артист! – качали они головами, передавая друг другу бинокль сержанта Молодцова.

Плавали-Знаем ввинтился ногами в воздух, крутанулся пропеллером и шмякнулся на лёд так, что в морозном воздухе на весь остров раздалось крепкое сочное «хряп!».

– Взорвались! – крикнул капитан. – Взорвались!

На льду, как два взрыва сразу, выросли Солнышкин и Перчиков.

Они всё видели и только не могли понять, за что им и особенно Борщику оказан такой приём…

Плавали-Знаем растерянно замигал, но вдруг заметил, как рядом с ним шарит чья-то рука.

Он резко обернулся и увидел Ваську. Это боцман, скатившись по трапу, поддел своего капитана!

– Ты что делаешь? – закричал Плавали-Знаем.

– Спасаю котлеты!

– Котлеты, – с презрением сказал Солнышкин, – лучше помог бы поднять Морячка. – Он показал на своего деревянного друга, над которым наклонился Перчиков. – Ничего себе, оказали встречу!

– Случайность, Солнышкин, – сказал Плавали-Знаем.

– Случайность? – Солнышкин насупился. Видел он эти случайности! Случайно сорвался трос. Случайно нерпы мурлычут пивные песенки, случайно валяются кастрюли Борщика и не может встать Морячок! Всё случайно!

И тут Плавали-Знаем протянул вперёд руку, взмахнул пальцем и крикнул:

– Между прочим, вон ваша территория! – И повторил: – Вон!

Солнышкин остановился в недоумении: что означало это «вон»? Да и что значит «ваша территория»? Он вопросительно посмотрел на капитана, но тут же отвернулся и подошёл к Морячку, который жалобно смотрел вверх своими синими стёклышками.

– Вот тебе и Морячок! – сказал Перчиков и, смахнув с колен снег, скомандовал: – Взяли!

Подхватив Морячка, они зашагали к своему трапу. А Борщик, подняв кастрюли, погрозил ими выбежавшему на корму Супчику, Ваське и своре собак.

– Потопали, потопали, – ухмыльнулся Плавали-Знаем. – И эта атака отбита!

Но вдруг брови его поползли вверх, а в глазах вспыхнули тревога и удивление: у Солнышкина на боку раскачивалась новенькая японская кинокамера!

Неожиданная мысль просто-таки боднула его: а что, если Солнышкин прибыл снимать фильм?!

Плавали-Знаем даже не заметил, как на корме «Даёшь!» появилась крепкая фигура Морякова, и очнулся, только когда Моряков, помахав рукой, спросил:

– Как будем сниматься?

– По сценарию, – как-то странно ответил Плавали-Знаем, не сообразив, что «сниматься» для Морякова, как и для всех моряков, значило «уходить с места».

– Сниматься по сценарию! Зимовать! – сказал Плавали-Знаем и вдруг предложил: – Может, зазимуем вместе?

– Ничего себе предложение, ничего себе шуточки! – сказал Моряков.

Но, подумав, не случилось ли чего с Плавали-Знаем на нервной почве, добавил спокойней:

– Давайте сниматься сквозь лёд, – и пошёл в каюту, прикинув: «Кажется, всю работу надо немедленно брать на себя!»

А Плавали-Знаем решил: «Всё ясно. Конечно снимают. И название для фильма придумали: „Сквозь лёд“. Нет уж, пусть сначала снимут зимовку. Первая серия – „Зимовка“, а вторая – „Сквозь лёд“».

И, подойдя к Уточке, бывалый зимовщик распорядился:

– Зимовку – в порядок, шахматную доску – в порядок, фигуры – в порядок!

– Стараемся! – сказал Уточка и застучал киркой ещё громче.