Капитан Моряков и не думал спать. Он то ходил по каюте, то, наклонясь над столом, что-то измерял циркулем на листе ватмана и приговаривал:

– Ай да Солнышкин, ай да голова!

И был повод. Несколько дней назад во время разговоров в подшкиперской боцман Бурун вдруг вздохнул:

– Ну вот и всё. Скоро на пенсию. – И развёл руками: – И не один я, и наш пароходец, наверное, тоже.

– Это почему ещё? – удивился Моряков.

– Маловат, – сказал Бурун. – Куда ему, старику, тягаться с нынешними великанами!

– Подумаешь, мал! – возразил Солнышкин. – Может и подрасти!

– Это как же? – удивился боцман.

– Запросто! Разрезать судно пополам, вставить новый трюм, как плавучий вагон, а если будет мало – ещё один, соединить блоки гайками – и получай пароход. Не пароход, а целый плавучий поезд! Пришли в порт, отцепили вагон и пошли дальше. Гуляйте, братцы!

– Гениально, – сказал Моряков. – Даже озноб прошёл по коже. Просто и гениально. Судно из блоков! Плавучий поезд!

Это была настоящая конструкторская мысль! Только нужно было продумать и рассчитать, как всё это устроить на деле.

И, отложив в сторону кисти, Моряков каждую свободную минуту выкраивал для нового проекта. Это же просто чудо, если устроить в масштабах страны! Пароход тот же, а грузов втрое больше! Ай да Солнышкин, ай да голова!

Ветер влетал в открытый иллюминатор. С портрета на Морякова смотрел Робинзон, будто подмигивал своему ученику: «Думай, братец!» И Моряков думал.

Но в дверь постучали, и, влетев в каюту, Перчиков протянул радиограмму. Моряков мигом пробежал глазами тревожный текст и спросил:

– Когда приняли?

– Пять минут назад, – сказал Перчиков. – И не я. Я бы не взял, плохая слышимость. Морячок отличился!

– Морячок? – спросил капитан. – Значит, кроме нас, никто мог и не слышать?

– Скорее всего, нет, – сказал радист.

– Кроме Морячка, никто, – чётко раздалось из-за двери.

– Немедленно сообщить в Океанск, – сказал Моряков. – Запросить указание и готовиться к спасательным работам.

Он свернул в рулон чертежи и, перешагивая через несколько ступенек, бросился на мостик. А Перчиков помчался в радиорубку.

– Что там, снова «тарелки»? – шепнул Борщик.

– Где-то перевернулись? – спросил выскочивший из каюты с бочонком в руках Бурун.

– Кого-нибудь опять высадили на Камбале, – усмехнулся доктор Челкашкин, отрастивший за это время бородку.

Но тут появился деревянный человечек и, приложив к груди руку, сказал:

– «Светлячок» в беде. «Светлячок» в беде.