Через несколько минут маленькая экспедиция уже сидела в боте. Солнышкин держал брезентовые рукавицы, Пионерчиков укладывал под скамью ножи.

Марина, выглянув в иллюминатор, кричала:

– Пионерчиков, привезите и мне кораллы!

Только артельщик всё ещё спускался по трапу, прижимая к боку обёрнутую тряпкой банку.

– Тащит всякое барахло, – возмутился Солнышкин.

– Это не барахло, – хитровато, но удивительно вежливо сообщил артельщик. – Это, хе-хе, лекарство, которое выписал мне Челкашкин.

– Ладно, садись, – нетерпеливо сказал Перчиков, и волны сами понесли бот навстречу стелющимся по ветру пальмам.

Солнышкин, привстав, смотрел туда, где в белоснежном воротничке морского прибоя поднимался остров. Он думал, почему Марина попросила привезти кораллы Пионерчикова, а не его. Но это не мешало ему смотреть вперёд. В глубине, в синей прозрачной бездне, мелькали рыбы, а впереди, среди рифов, гудел и взрывался белый поток. Маленький бот быстро приближался к нему, и Солнышкин невольно старался поставить ногу потвёрже.

– Держись! – вдруг крикнул Моряков.

Могучая волна подхватила бот на самый гребень и швырнула вперёд. Солнышкин почувствовал, как правая нога оторвалась от днища, левая завертелась в воздухе, как на педали, и он полетел в пучину.

Когда он вынырнул, на него пахнуло таким ароматом, будто Борщик открыл свои кастрюли с компотом. Бот бежал впереди Солнышкина по синей-синей воде, вокруг лежала настоящая лагуна. Со всех сторон светился белый коралловый песок. Среди упругих зелёных листьев желтели бананы и пылали цветы. А на берегу, размахивая руками, плясали десятки курчавых людей в юбочках из пальмовых листьев. Они кого-то ожидали.

Солнышкин хотел взобраться на бот, но вдруг почувствовал, как под ноги ему поднырнуло какое-то животное. Он издал испуганный вопль и увидел, что летит к берегу на настоящей дельфиньей спине.

На боте раздался смех, и по лагуне пронёсся лёгкий ветерок. Это облегчённо вздохнул Моряков. Он сразу понял, чьи это проделки. Конечно, все это устроил Робинзон: старик любит чудеса! Капитан расправил плечи и весело протрубил приветствие:

– Иа ора на!

Он подождал ответа и застыл в изумлении. И не только он. У притихшего Перчикова носик стал ещё острее.

На берегу хором ответили:

– Иа ора на, Перчиков!

И бросились надевать венки на Солнышкина, которого дельфин уже вынес к берегу.

– Вы что, бывали в этих местах? – удивлённо спросил Моряков. Сам он здесь был только юнгой.

– Нет, – ответил Перчиков.

– Так что же это значит? – спросил Пионерчиков.

– Не знаю, – развёл руками радист и вздрогнул: прямо на него из воды лукаво смотрела дельфинья голова с удивительно знакомым розовым носом и нежно произносила: «Перчиков!»

А на берегу Солнышкин снимал с себя гирлянды и тоже показывал туда, где сидел Перчиков. Едва бот ткнулся носом в песок и радист вышел на берег, на него полетели десятки венков. Толпа, смеясь, прыгала вокруг с весёлой песней: «К нам приехал Перчиков!» А вода закипала от дельфиньих спин.

Наконец все притихли.

К Перчикову подошёл старый вождь племени. Он был высок, необыкновенно толст и важен, но, прижав руки к сердцу, низко поклонился.

– Да что же все это значит?! – воскликнул Моряков.

Тогда из толпы вышел маленький лысый проповедник в белой сутане и с крестиком на груди. Он поклонился и сказал:

– Это всё сказка…

– Что? – спросил Моряков, уже совершенно ничего не понимая.

– Я всю жизнь, – поднял глаза к небу старичок, – всю жизнь старался им доказать, что есть Бог…

Пионерчиков кашлянул, но из вежливости промолчал.

– Я доказывал им это самыми красивыми словами, но тариорцы только смеялись и плясали, – прослезился старичок. – Они верили своим дельфинам, каждому их слову! А теперь поверили в Перчикова!

– Кому поверили? – удивился капитан. Под его ногами мягко хрустнул песок.

– Дельфинам! – всплеснул руками старичок. – Они давно говорят с дельфинами. А теперь дельфины принесли сказку, будто какой-то Перчиков спас их товарища. Вон того. – Проповедник показал на красноносого дельфина. – И островитяне поверили в Перчикова. Теперь нет Бога, а есть Перчиков!

– Но это не сказка, – подскочил Перчиков. Его голова едва выглядывала из цветов.

– Это не сказка! – крикнул Солнышкин. И выложил всю историю, которая произошла с Перчиковым в далёких морях, совсем у другого острова.

– Да, это не сказка! – вздохнул артельщик. Уж он-то знал, в чём тут дело.

Моряков даже вспотел от волнения. Он не мог этому поверить, но рядом с ним из воды выскакивали дельфины, которые на десятки ладов посвистывали, покрикивали, потрескивали: «Перчиков, Перчиков!»

Капитан махом разбил валявшийся на берегу кокосовый орех и от волнения осушил его до капельки.

– Да ведь это же ценнейшие научные данные! – потряс он перед Перчиковым рукой. – Что же вы молчали?

Но тут другая мысль остановила его: «А где Робинзон? Не терпят ли они бедствие с Пончем? Ведь можно попросить дельфинов разыскать их!»

Вождь островитян только улыбнулся. Он повернулся к морю, что-то пропел, хлопнул в ладоши, и десятки живых быстроходных ракет ринулись вперёд, за рифы, на поиски старого Робинзона.

А Перчикова и его друзей островитяне подхватили под руки и повели к зарослям цветов, на поляну. Молодые островитянки несли туда на банановых листьях жареных поросят, громадных красных омаров. На острове начинался весёлый пир.

И только артельщик повернул в сторону.

– Идём, – позвал его Пионерчиков. Но Стёпка схватился за живот и показал на банку с лекарством.